Генерал после проверки в одной из воинских частей просыпается в гостинице. Голова раскалывается, на часах уже 12:30.
Он звонит портье и орёт в трубку:
— Вы должны были меня разбудить в 06:00! Теперь я опоздал на свой самолёт!
— Мне очень жаль, — вежливо отвечает ему портье, — мы хотели разбудить вас точно в 06:00, но вы только в 08:45 вернулись в гостиницу.

Полковник Воздушно-десантных войск рассказывает молодому курсанту Рязанского училища о своих боевых наградах:
— Вот это — за Афган, вот это — за Фергану, вот это — за Приднестровье, вот это — за Абхазию, вот это — за Осетию, вот это — за первую Чечню, вот это — за вторую Чечню. Там, в основном, ордена получал. Но больше всего я ценю медаль "За отвагу".
— За что дали?
— Министра обороны с его реформами принародно на х... послал. И не уволили!

Встретились как-то раз бывалые моряки, ну, и стали вспоминать...
Один:
— Я вот как-то однажды белого медведя голыми руками задушил!
Другой:
— А я раз кита одним выстрелом убил...
Третий, после некоторой паузы:
— А вы Мертвое море знаете?.. Так это я его.

— Прапорщик, ваша задача сделать так, чтобы личный состав знал всю матчасть, а не только первую часть этого слова!

Прапорщик построил роту по тревоге.
— В соседней деревне пожар. На тушение огня — бегом марш!
Через пять минут.
— И это называется "бегом марш? " Вернуться обратно в расположение роты и еще раз: бегом марш!

В общем-то это даже не история. А больше похоже на инструкцию. Короче, мне рассказал один моряк, который долгое время провел в рейсах, которыми осуществлялось снабжение разных точек в Заполярье. Одним из востребованных продуктов, предназаначенных к доставке в эти точки был спирт. Чистый. В стальных бочках по 200 литров каждая. Естественно, что в ходе рейса находилось немало членов команды судна, желавших "причаститься" из бочки. Да и не из одной. В общем, ближе к концу рейса бочки, подлежавшие выгрузке и сдачи получателям были далеко не полными. Каков выход? — На мой взгляд выход из ситуации был гениальным. Посудите сами: Сдача-приемка спирта в бочках осуществлялась по двум параметрам — по уровню жидкости в бочке (чтобы, якобы, не отлили) и по плотности жидкости. То есть тупо отлить спирт из бочки, а потом забодяжить водой — не канает, потому что ориометр (приборчик такой для измерения плотности жидкости) безошибочно покажет, что внутри не чистый продукт. Так вот, накануне прибытия в точку доставки в горловину бочки, подлежащей сдаче, вставляется расправленный презерватив. В него наливается вода. Советское изделие № 2 вмещает без разрыва до 20 литров жидкости. После этого презик завязывается на узел и топится в бочке. Т.к. вода тяжелее спирта, то презик гарантированно идет ко дну. При необходимости можно использовать еще пару тройку, пока вытесенный спирт не поднимется в бочке до нужного контрольного уровня. При этом, понятно, смешивания жидкостей не происходит, и ориометр сообщает приемщику, что внутри чистый спирт. И уровень в порядке. Так то.

Парад Победы на Красной Площади. Принимает парад маршал Малиновский.
Идет осмотр войск. Машина маршала подъезжает к пехотинцам.
— Здравствуйте, героические товарищи пехотинцы!
— Здравья желаем товарищ маршал! Ура-а-а-а!!!
Едет дальше.
— Здравствуйте, героические товарищи моряки!
— Здравья желаем товарищ маршал! Ура-а-а-а!!!
Осмотр войск продолжается. Маршал подъезжает к концу колонны.
— Здравствуйте, а-а-а, героические товарищи... интенданты!
— Здгавствуйте, здгавствуйте, Годин Яковлевич! Ну, как вашей женушке понгавилась ногковая шубка, котогую я для нее сообгазил по вашему заказу?

Два бpата-близнеца пpоходят медкомиссию в военкомате.
Пеpвый выходит, а втоpой его спpашивает:
— Hу как?
— Hе взяли.
— Так сходи еще pаз, за меня.
Чеpез несколько минут пеpвый опять выходит. Бpат к нему:
— Hу как?
— А тебя взяли.

В детском саду вдруг ни с того ни с сего все дети начали ругаться отборным матом. Стали разбираться, и выяснилось, что на днях из соседней части приглашали в садик двух солдат чинить проводку. Старшина вызвал их и стал раскалывать, а они не признаются:
— Никак нет, товарищ старшина! Мы ничего такого не говорили. Рядовой Петров паял провода, а я держал стремянку. Потом, правда, мне олово стало капать за шиво-рот…
— Ну, и ты?
— А я Петрову культурно сказал: "Послушай, разве ты не видишь, что твоему товарищу за шиворот падают капли расплавленного олова?"

В прусской армии:
Фельдфебель: Новобранец Кац, почему солдат должен с радостью умереть за своего кайзера?
Кац: Ой, как вы правы! Почему он должен?

Солдат вернулся из армии в свой родной город. Раннее утро.
Идет он по еще пустой главной и, в принципе, единственной улице, радостно-вдохновленный такой... Весна, знаете ли!
Подходит к цветочной палатке:
— Здравствуйте, тетя Маня!
— Ой, Ванюша, никак из армии вернулся! А возмужал-то как!
— А дайте мне, теть Маня, самую большую и красивую розу...
— Ээээ... Ты для Катьки чтоль?
— Для нее!
— Ну как бы тебе сказать... замужем она, в общем, Вань...
— .................................... Афигеть!...... Дайте две!!

Армейская история.
Начало. В 1986 году я служил в одной жутко секретной ракетной дивизии. Зам.начальника политотдела был подполковник Погорелый (фамилие у него такое). Дебил редкостный. Я за всю жизнь таких встретил всего несколько штук. Но он, будучи курсантом, женился на дочери генерал-лейтенанта, служившего в главном штабе РВСН. (Я с ней столкнулся один раз, назначенный перетаскать с другими солдатами из УАЗа в ее квартиру около сотни казахских арбузов, стерва редкостная). Его однокурсники еще только собирались получать майоров и пахали в полках, а он в результате удачно организованной половой жизни, уже был подполковником и зам.начальника политотдела ракетной дивизии. Все звания до единого он получил на 1-2 года раньше срока.
Середина. В политотделе инструктором по комсомольской работе служил старший прапорщик Калинин, верой и правдой отслуживший царю и отечеству 20 лет, и имевший полное право послать всех на х… и уйти на честно заработанную пенсию, и не имевший никаких перспектив на дальнейшее повышение по службе и в звании, в связи с отсутствием высшего образования. Человек умный, с чувством собственного достоинства, что не обо всех прапорщиках можно сказать.
Продолжение: Случилась как-то оказия. Подошел срок очередной отчетно-выборной конференции комсомольской организации ракетной армии. По этому случаю, были выбраны 2 депутата — старший лейтенант и сержант, передовики боевой и политической подготовки. Депутатам в дорогу дали подарки главным армейским комсомольцам – 10-литровую флягу высококачественного питьевого спирта, свиную ляжку домашнего копчения (килограмм на 25-30), ящик тушенки высшего сорта из дивизионного НЗ, 2 ящика отобранных у дембелей поделок (в качестве экспонатов для выставки солдатского творчества), конвертик с энной суммой денег для организации подпольной комсомольской деятельности, и кое-что по мелочи. Кроме этого, в дивизии неделю находился на выездной сессии судья из военного трибунала (у которого при себе чемодан с делами). Всю эту братию нужно было довезти по ближайшей жд станции (400 км по степи). Поезд отходит в 18 часов.
Назначили на перевозку УАЗ-«козла». Исходные данные: посадочных мест 5. Нужно рассадить: водитель, 2 делегата-комсомольца, судья. С ними должен ехать старший машины (офицер или прапорщик). На эту почетную должность назначают Калинина. Итого – 5.
Развязка: В день выезда в 9 часов утра Калинин прибывает для инструктажа о правильном поведении и соблюдении в дороге высокого морального облика старшего военного автомобиля к непосредственному начальнику – подполковнику Погорелому (кабинет – напротив моего, и я все дальнейшее слышал). В ходе инструктажа Погорелый в результате простых математических подсчетов приходит к выводу, что 2 делегата не смогут уволочь 8 мест багажа, и он дает указание Калинину, чтобы тот немедленно звонил в какой-нибудь из полков и дал команду секретарю полковой комсомольской ячейки срочно оформить командировку в штаб армии (тащить подарки). Калинин на это, вполне резонно, отвечает, что в машине всего 5 мест, которые уже заняты, и что если по дороге их остановит Военная автоинспекция (что в приграничной зоне вполне обычное явление), то машину отберут, у солдата права отберут и отправят на губу, а он, Калинин, с 3 депутатами и судьей с 8 местами багажа должен будет пешкодралом переть 400 км до станции.
Погорелый начинает на Калинина орать. В его нечленораздельных воплях, раздававшихся на весь этаж штаба, я разобрал «я вас раком поставлю», «е.. твою мать», «вы что, меня не боитесь», «да я вам устрою». Через несколько минут дыхалка у Погорелого выработала свой ресурс, запас мыслей иссяк, и он стал затихать. В этот момент Калинин спокойным тоном произносит: «Товарищ подполковник. В этой жизни я боюсь только одного – преждевременно стать подполковником». Как потом выяснилось, ответный вопль Погорелого услышали даже в подвале штаба (3 этажами ниже).
Слава товарищу прапорщику Калинину! На таких людях и еще держится, когда-то советская, армия.

Сержант отправился на рыбалку. Расположившись на берегу реки, он достал жестянку с червяками, открыл ее и гаркнул:
— Нужен один доброволец. Два шага вперед!

Солдат на постое. В отведенной ему комнате на полке лежал большой кусок сала, который он и съел. Приходит хозяин, не находит сала и спрашивает солдата:
— Где оно?
— Кот съел.
Хозяин берет кота на весы. Вес кота оказывается приблизительно равным весу пропавшего сала.
— Ну, сало есть, а где кот?

Не моё, но расскажу от первого лица. Рассказ знакомого про армейские будни.

Армейская тупость? Ты просто не служил, потому не знаешь, как там всё происходит. В армии же главное — беспрекословное выполнение команды. Сначала выполни, а потом думай, если хочешь. Вот тебе пример. В нашей части стоял старенький УАЗик. Стоял он много лет, в итоге остался от него только кузов, всё остальное порастаскали. Со временем часть обнесли новым двухметровым забором, в котором сделали новую калитку, по ширине чуть-чуть меньше, чем ширина УАЗика.

Однажды от местного начальства в лице майора пришел приказ: убрать кузов с территории части, сколько ж можно его терпеть?

Наутро прапорщик подозвал нескольких бойцов и передал им приказ начальства.

— Товарищ прапорщик, так ведь он в калитку не пройдёт!
— Сам знаю, что не пройдёт.
— А зачем тогда его двигать вообще? Пусть валяется себе дальше.
— А майору ты это сам лично скажешь? — прищурился прапор.

Нрав у майора был не подарок, за подобное "хамство" можно было заработать несколько нарядов.

— Нет, — пошёл на попятную боец. — Но что же делать? Ведь не пройдёт же!
— Не пройдёт, — снова согласился прапорщик, размышляя о чём-то. — Значит так! Берёте УАЗ и ПЫТАЕТЕСЬ пропихнуть его в калитку, вовсю изображая старание. А я пока за майором схожу. Задача ясна?
— Так точно! Разрешите приступить?..

Спустя 15 минут прапорщик и майор наблюдали следующую картину. Четверо бойцов подносят УАЗ к калитке передом — УАЗ упирается. Солдаты чешут репы, меняются местами, поворачивают УАЗик задом и пытаются пропихнуть его в проём другой стороной, естественно неудачно. Снова чешут репы, ставят УАЗ на попа, толкают в проём... меняются... чешут... тянут...

Прапорщик молчит. Он умный, он знает, что говорить сейчас нельзя. Это должно быть решение майора. Наконец майор произносит:

— Что, не проходит в калитку?
— Никак нет, товарищ майор.
— Хм, да-а-а... И забор высокий, не перебросить...
— Никак нет, товарищ майор.
— Ладно, бросайте его нахуй! — произносит майор и уходит.

Кузов этот и по сей день там стоит, ржавеет.

Солдаты чистят картошку и рассуждают о тяготах военной службы:
— У меня старшина, ну, прямо зверь.
— Это что, вот у меня старшина, как баба.
— !?
— Одни наряды на уме...
/Бирашевич Владимир/

И все-таки, были... были люди... .
Ума не приложу как, но и в армии, среди множества редких недоумков и
просто мудаков, встречались они иногда.

Сержант Снегирев.
Фамилия маленькая, бойкая, да и сержант такой же. Мелкий, но коренастый.
Приземистый крепыш.
Большинству из нас — до уровная носа. Это когда мы "смирно" стоим. А стоим
мы так, потому как учебка, мы неделю после присяги, а он — сержант.
И не просто сержант, а инструктор. И будет он обучать нас правилам
оказания первой помощи. Потому как учебка саниструкторов.
В первый же день занятий у нас "тактика". Перглядываемся — в медицине мы
еще ни бум-бум. Но оделись, навесили, нацепили, полный боекомплект
добавили и еще мед. снаряжением шлифанули.
Стоим. Одежда не по размеру, оружие болтается, рожи сонные. Но сержанта
глазами едим.
А Снегирев пальчиком выцепляет из строя рядового Полыхаева, жлоба
толстенного, размера жуткого. Отводит его в сторону, метров на тридцать
и чего-то говорит. Видим, Полыхаев укладывается на землю и лежит
недвижим.
Возваращается сержант и следующими выводит меня и еще одного бойца,
Рагулина. И перед всеми ставит нам боевую задачу:
— Товарищи бойцы! В тридцати метрах от вас, лежит и стонет от ран
рядовой Полыхаев. Ваша задача — добраться до него под огнем противника,
оказать первую помощь и вынести с поля боя. Время пошло. Да, все свое
берем с собой. И кстати, ползком!
Вы думаете тридцать метров ползком это ерунда? А когда на тебе автомат,
подсумок, противогаз, да еще мед. инвентарь? Да еще эта сука Рагулин
ползет впереди, тащит носилки. Ручки у носилок рваной резиной
окрученные, так и норовят в глаз влезть!
Не успели мы отползти, как мне по каске что-то "тюк"!
— Огонь противника! — сообщает Снегирев, — и следующим камешком в Рагулина
"тюк". И тут как посыпалось на нас! Всем взводом палили, ироды, собратья
по оружию. А кое-кто даже залпом. Камушки мелкие, но когда по каске или
прямо перед носом-неприятно. Ползем, морды в землю втыкаем, ощущение что
и вправду по тебе палят.
Добираемся до Полыхаева, мокрые, злые. Полыхаев лежит, в руках бумажку
держит. Читаем: "Проникающее ранение в области живота, контузия и
оторвана рука". В общем, не жилец... .
Давай мы его лечить. Сумки с мединвентарем открыли, где что лежит вроде
помним, но разве это найдешь? За секунду все развернули перевернули, все
что нужно перепутали.
— Давление ему меряй !— шипит Рагулин.
— Какое нах.. давление! Жгут на руку! Нет! Сначала бинт!
Бинт разматывается, падает в грязь. Не стерильно! Где еще один! А
живот-то, живот! Чем прикрыть?
А Полыхаев вдруг орать начал: "Ой, Мамочки! Ой, спасите! Ой, больно,
помираю!" И не просто орать, а руками махать и встать порываться.
— Лежи! — Рагулин приподнялся, к земле его руками. И тут ему самому по
каске камушком "Тюк". Ах ты ж!!! Лежим мы оба на Полыхаеве, вокруг нас
пули свистят. Тот снова верещать: "Ой, спасите! Ой, в глазах меркнет!
Ой, отпустите руку, пидоры!"
— Руку ему вяжи! — ору Рагулину. — Кровью же изойдет!!
— Да хрен с ним! Давай ему повязку на живот, там проникающее!
Ага. Попробуйте сто двадцать киллограмм недвижимых повернуть! Да еще
лежа! Толкаем мы его, повязку под спину, коленом по ребрам. Пристрелили
бы гада!
Справились вроде. На носилки его! Та же проблемма, повернуть на бок,
носилки под спину, обратно. Полыхаев стонет, у меня руки дрожат, Рагулин
уже не шипит даже. Положили. Потащили.
Ой, мамочки! Это ж надо с кочки на кочку этого слона перетаскивать, да
чтоб вместе одновременно, а иначе одному его и с места не сдвинуть.
А у нас еще и снаряжение и инвентарь у нас, и не поднимешься — бой кипит.
— Ногами помоги! — говорю ему. — Подтолкни, падла!
— Контузия у меня! — оправдывается Полыхаев. — И Снегирь обещал два вне
очереди, если увидит что!
Как доволокли — не помню. Мокрый весь, аж в сапогах хлюпает.
В глазах слезы, темные круги и три сержанта Снегирева.
— Становись! — командует тот. Обошел он вокруг Полыхаева, на часы
посмотрел: — Пятнадцать минут, — сообщает.
Не может быть. Часа два там возились... Я вперед смотрю, от той кочки,
где Полыхаев лежал, метров тридцать, два скачка. И борозда глубокая
тянется.
— Товарищи бойцы! — обьявляет Снегирев. — Сегодня, в бою с врагом, геройски
погиб рядовой Полыхаев!
Взвод стенает, давится, лица вниз. Мы с Рагулиным переглядываемся.
— Его убили не враги! — продолжает Снегирев. — Враги его только ранили. А
добили друзья, однополчане, боевые, так сказать, соратники! Потому как
пока добрались, пока справились, да пока обратно приволокли. А уж какую
первую помощь оказали, тут бы и здоровый не выжил!
И на нас смотрит. "Все, говорит, ясно?"
Куда уж яснее. Это вам не пальчик перевязать и не таблетку надвое. А
ведь это еще не бой... .
Все что мог, все что надо, обьяснил нам всем сержант Снегирев. И не
лекциями сонными, а живым примером, на пятнадцать минут.

С того дня двадцать два года прошло. Сегодня я сам врач, в другой стране
живу, в другой армии служу. Но что хорошо помню: до самого конца учебки,
все полгода, ни на одном Снегиревском уроке, ни один из нас не заснул.
Нет, были все-таки люди, были... .

В армии туалетная бумага — не та, на которой так написано, а та, которой пользуются как туалетной.

Прапорщик построил солдат и командует:
— Всем поднять левую ногу!
Кто-то поднял правую ногу, и две ноги оказались рядом.
— Что за хулиганство! — орет прапорщик. — Кто поднял обе ноги?

— Что сделают Американцы, когда узнают, какая мусульманская банда устроила в Нью-Йорке авиационный погром?
— Знаю, разбомбят сербов!