Инспектирующий генерал заходит в загон для скота. Смотрит, солдат насилует свинью.
— Ты что делаешь, боец?
— Ваш приказ выполняю.
— Какой приказ?
— Вы ведь сами говорили. Чтобы сало было с прослойками — свинью нужно день кормить, день хуярить в сраку.

Диалог офицера с сыном:
— Пап, а за что тебе деньги на службе платят?
— Ну, за должность, за звание, за выслугу лет...
— А за работу?!
— А за работу, сынок, я выговоры получаю!

В столовой к дежурному офицеру подошел рядовой:
— Сэр, я обращаюсь к вам с жалобой. Попробуйте вот это.
Офицер попробовал предложенное и сказал:
— По-моему, это обычный суп.
— То же самое я сказал сержанту. А он утверждает, что это кофе.

Рядовому Смиту приказали почистить ведро картошки.
— В наш космический век в армии уже должна быть машина для чистки картофеля, — пробурчал Смит.
— Конечно, и вы представляете ее последнюю модель, — ответил сержант.

Сержант обратился к шагающим в строю солдатам:
— Кто хорошо поет?
— Карузо — пошутил один из солдат.
— Карузо, запевай, — приказал сержант.

Мужик пошел служить в армию и попал на подводную лодку, служит уже 2 месяца, а женщину хочется, и с этой проблемой обращается к командиру. Ну командир его заводит в комнату, а там на стене висит плакат голой женщины с раздвинутыми ногами, а промеж ног дырка, и к плакату очередь. Ну мужик удовлетворился и спрашивает у командира,
М-А можно я завтра снова приду?
К-Конечно приходи.
На следущий день опять пришел и опять удовлетворился, снова подходит к командиру,
М-Можно завтра снова придти?
К-Конечно приходи.
М-А в пятницу можно?
К-Нет в пятнийу никак, твоя очередь стоять за стеной.

Прапорщик — рядовому:
— А где же ты успел штаны так засрать?
— На скамейке.
— Эх ты! Люди туда ноги ставят, сапоги чистят! А ты туда жопой!

Моряк (по телефону):
— Дорогая, хочешь стать моей? Я всегда любил тебя, люблю сейчас, и буду любить вечно...
Телефонистка:
— Ваше время истекло, разговор окончен. Чем я еще могу быть для вас полезной?
Моряк:
— О, прекрасно, дорогая. Что вы делаете сегодня вечером?

Проверяющий генерал, выходя из бани:
— А девочки были весьма не дурны!
Полковник шепчет начштаба:
— Наградить за боевые заслуги рядовых Иванова и Петрова !

Генерал проверяет часть.
— Жалобы есть?
— Так точно, товарищ генерал, есть! Командир на меня орет, говорит что я рожу отъел. A у него у самого рожа краснее вашей!

— Товарищ командир, что с пленным делать? Расстрелять или отпустить?
— Отпусти... Когда отойдёт подальше — стреляй!

Из сообщений. Вчера рядовой Наливайко попал в больницу. К счастью, от пущенной им ракеты никто не пострадал.

— Сержант, проверьте еще раз личное дело рядового Джафарова.
Каждый раз после занятий по стрельбе он стирает с приклада
отпечатки пальцев.

— Соня подвинься, a то я упaду с кровaти.
— А ты прижмись к моей спине.
— Можно подумaть, что тогдa не упaду.
— Есик, ну ты же бывший моряк...
— И что?
— Знaчит нaдо пришвaртовaться и бросить якорь.

— У меня было все: работа, дом, жена... Пока врачи не поставили мне страшный диагноз.
— СПИД?
— Хуже! "Годен"!

ЯЩИК ПАНДОРЫ
Расул, здоровый мордатый дагестанец, хоть и был на полгода призывом
помладше нас, но авторитет в казарме имел неоспоримый, да и годами он
старше многих лейтех. Двадцать шесть лет – солидный возраст для солдата.
На радость дедам и на горе салабонам, Расул был старшиной нашей роты.
Уже наверное месяц, старшина ходил за мной напоминая, чтобы я не забыл
взять у моего друга – секретчика свежий пароль. Три слова всего, но
какие это важные слова...
В казарме при входе стояла тумбочка с ящиком Пандоры — старинным черным
телефоном без диска. В обычной жизни, от него не приходилось ждать
ничего хорошего, кроме учебных тревог, внеочередных строевых смотров и
прочих подобных противогазных развлечений, но если знать три волшебных
слова...
Поднимаешь трубку, в ней сидит неизвестный солдат, говоришь ему первое
слово: «гитара», через пару секунд слышишь голос: «Гитара слушает»
— Гитара, дай мне Факел.
— Факел слушает.
— Факел, дай мне скалу.
— Скала слушает.
— скала, дай мне выход в город на номер 4-6-7-4-9-5
А дальше из страшного, черного телефона, не предвещающего ничего
хорошего, ты за тысячи километров слышишь голос родного человека.
Одно плохо, что пароли округов областей и городов меняли каждый месяц,
ну и конечно же если поймают тебя у телефона на горячем – сразу «губа».
Расул был человеком очень женатым («очень» — потому, что дико любил свою
жену) Когда он показывал ее фотку, первая реакция у всех была: «Ни хера
себе! Это что твоя жена!? Че-то она слишком красивая...
Расул улыбался и прятал жену Лену обратно в военный билет.
Вот и начал старшина напоминать мне про три волшебных слова еще за месяц
до дня ее рождения...
Наконец этот день настал. Я вернулся от секретчика со свежайшими
«скалами и факелами» которые маскировали от шпионов город Пятигорск,
получил в подарок кожаный ремень и пошел смотреть на телефонный
аттракцион.
У Расула от волнения дрожали руки, он никак не мог разобрать мои
каракули. Это нас всех очень забавляло. Наконец три волшебных слова
довели его до Пятигорска и...
Беда в том, что военная связь – это связь военная и для нее не
существует понятия «Занято», просто вклиниваешься третьим лишним в чужой
гражданский разговор и говоришь «громко четко и без искажений... » — то
что тебе нужно.
Вот Расул и вклинился.
Не сказав ни слова, он показал нам указательным пальцем т-с-с-с и
надолго завис.
Мы молчали, с ужасом наблюдая как меняется лицо нашего старшины. На нем
отражалась такая пантомима, что и без слов все стало ясно – у жены
происходил с кем-то долгий и мучительно-приятный разговор...
Бедный муж то открывал рот, то кусал руку, то хватался за горло, а по
его бритым щекам веселыми струйками побежали крупные прозрачные
слезинки. Расул не хотел прерывать их разговор, чтобы поточнее узнать на
какой глубине ада находится он сам...
Как назло мимо казармы шел командир бригады, он издалека увидел
дневального выставленного на крыльцо для поднятия шухера, а поскольку
полковник на четырнадцать званий умнее дневального, то без труда
незаметно подобрался сзади через кусты, не позволив солдатику и чихнуть.
Появление в казарме комбрига стало полной неожиданностью, но старшина на
удивление даже не дернулся, а продолжал молча стоять с трубкой, тяжело
дышать и плакать.
Полковник оказался очень благородным человеком, он не говоря ни слова,
подошел к тумбочке и карандашом на огрызке бумажки написал «Трое суток
ареста!»
Расул взял карандаш свободной рукой и дописал: «Есть. Спасибо.»
Комбриг тихонько похлопал старшину по плечу, махнул рукой и стараясь не
топать вышел из казармы.
Я чувствовал себя ужасно гадко. Дернул же меня черт высунуться с этим
паролем...
Но внезапно лицо старшины расплылось в улыбке и он размазывая слезы
заорал в трубку срывающимся голосом: «Анжела Сергеевна здравствуйте! Как
у вас с Ленкой голоса похожи! Не пугайтесь – это я. Расул. Жаль, ну
ничего, поздравьте ее от меня когда вернется и скажите, что я ее очень
люблю. Да у меня все отлично, вот на губу сажусь... »

Я тогда совсем маленький был, только-только исполнилось четырнадцать, сигареты еще не всегда в магазине продавали. Как вдруг пронесся по школе тревожный слух, что тем, кому уже стукнуло, надо топать в районный военкомат, карточку там завести какую-то, медкомиссию пройти и всякая подобная шелуха.
Ломало это сильно, но была в ситуации одна маленькая пруха. Можно совершенно законно прогулять школу. Поэтому я выбрал какой-то день с безнадежной контрольной, и пошел сдаваться в армию.
Пришел, смотрю еще пацанов двадцать по кабинетам слоняются. Расспросил, записался, взял бумажку. Дальше к врачам. Они сразу спросили про обмороки, проверили, знаю ли я алфавит, потом замерили все мои тактико-технические характеристики. Напоследок, я какой-то мрачной тетке показал писюн.
Ну, думаю все. Домой. Но какой там.
Вдруг в коридоре появляется слегка помятый военный, и кричит. Не разбегаемся, выходим все во двор, строимся, сейчас начальник военкомата вам речь скажет.
Вышли, построились не очень ровно, стоим, ждем явления.
Разглядываем напротив какое-то небольшое турбовинтовое чудо, судя по ржавчине, времен сразу после Великой Отечественной войны. Но без роду и племени, наверное, какой-то мелкосерийно-неудачный экземпляр. Или собранный местными ползуновыми в гараже из запчастей.
Надо сказать, в то время все военкоматы города очень соревновались в стремлении завести у себя на территории какое-нибудь наглядное военное пособие. У кого-то БТР был списанный, у кого-то мина рогатая. А у нас вот такой целый загадочный самолет.
Так вот, стоим значит мы, вяло переговариваемся, ждем. Но меня что-то зацепил этот агрегат, пытаюсь по памяти определить марку, увлекался тогда авиацией, картинки вырезал из «Техники-молодежи», разбирался, модели клеил.
Наконец вышел начальник, задвинул нам что-то пламенное. Потом подумал и спросил:
— Есть ко мне у кого-нибудь вопросы?
Все, естественно, молчат, глядят в ворота, тут я не выдержал и брякнул:
— А зачем вы во дворе «Мессершмитт» поставили?
— Где? — глухим голосом не понял он.
— Да вон, — кивнул я в сторону самолета. Он повернулся и долго рассматривал его, как будто тот приземлился сюда минуту назад. И тут до меня постепенно стало доходить, что из-за цвета погон, он скорее всего и сам не очень знает, что это за фигня стоит.
Крику, конечно, было тогда. Военком обещал навсегда меня запомнить, выдать белый билет прямо сейчас же, и не видеть больше никогда. Да, да, тогда так пугали.
Я потом долго извинялся, мужик-то нормальный оказался. Главное, он реально запомнил этот случай, что позволило мне, впоследствии повзрослев, заходить в наш военкомат, уже как к себе домой.

Я никогда не верил, что за мной следят спецслужбы. Но после того как жена посадила лук на подоконнике и я на другой день получил письмо по эл. почте ****Хитрости выращивания вкусного лука на подоконнике****, я понял, что нахожусь под колпаком НКВД, КГБ, ФСБ, СВР и ГРУ.

Я думаю, что ФСБ скоро начнет проверять людей, которые не
зарегистрированы на одноклассниках. Мол, что-то тут не чисто..

Я думал, что вы — кабаны из морской пехоты! А вы — пехота из морских свинок...