Юный солдатик стоял в карауле,
Метко в кого-то всадил он три пули.
Тихо на землю мужчина упал...
Жаль, что пароля не знал генерал!

Это было в далеком 1971 или 1972 году. Итак, Алабино, раннее солнечное летнее утро, полигон Таманской дивизии. На 10-ти так называемых "дорожках" уже стоят танки, готовые к стрельбам штатным снарядом. Мы, экипажы этих танков, нежимся еще в траве около них, пока наш комбат, подполковник К.. осматривает полигон в стереотрубу на вышке. И вдруг, по громкой связи на весь полигон с матом-перематом: "З...в (командир нашей танковой роты ) экипаж к машине!!!" В считанные секунды седовласый подполковник-комбат со 2-го этажа вышки добежал до танка, заскочил в него с уже сидевшим там экипажем. Выстрел штатным снарядом и в направлении выстрела с бешенной скоростью погнал комбатовский уазик. На этом стрельбы наши закончились. А на ужин танкисты батальона с удовольствием уплетали лосиные котлеты.

Эта история произошла со мной в далеком 1996 году, когда я проходил службу в ВС уже независимой Украины. История про то, как в армии круглое носят, а квадратное катают.
Вначале предыстория. В нашей бригаде (600чел.) сломался водопровод. Три дня воды не было, из-за чего солдаты выпили все, что можно было выпить на территории части. Пить хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.
Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону — прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.
— Если кто позвонит, прибежишь, — сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.
Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.
— Где прапорщик?
— Домой пошел, — отвечаю.
— Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.
— Есть! — отвечаю, и бегом к прапору домой.
Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.
Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.
— Где прапорщик?
— Домой пошел.
— Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.
— Есть! — отвечаю я и снова к прапору. Время уже три — полчетвертого утра.
Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.
Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.
Я снова отправляюсь домой к прапору — время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.
— Тебе чего?
— Звонил дежурный по части... — начинаю я, но она меня со злостью перебивает:
— Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е...ЁТ меня сам! — и захлопывает дверь.
Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.
После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

Экзамен в военном училище. Полковник:
— Курсант Иванов!
Курсант вскакивает, отдает честь:
— Я!
Полковник:
— Выйдите к доске.
Курсант строевым шагом выходит. Полковник:
— Что вы знаете о танке модели xxx?
Курсант втягиваясь в струнку:
— Ничего, товарищ полковник!
Полковник:
— Садитесь.
Курсант строевым шагом отходит. Полковник:
— Курсант Иванов, объявляю вашу оценку: подход — 5, ответ — 2, отход — 5, итого средний балл — 4.

Наша армия самая голодная в мире. На любой приказ командира солдаты
отвечают только одно "ЕСТЬ!"

Шли третьи или четвертые сутки военных сборов. Армейский палаточный городок был разбит на огромном поле на окраине Владикавказа, в предгорьях. Хотя было только начало сентября, после захода солнца ударил мороз. Нас было человек 10 в неотапливаемой палатке, все без зимнего обмундирования, на кое-как сколоченных деревянных нарах под тонкими армейскими синими одеяльцами... Натянув на себя все, что было прихвачено с собой из дома, мы, стуча зубами и дрожа от пронизывающего холода, поматюкали нашу доблестную армию вообще и родной военкомат в частности, прижались спинами друг к другу и вырубились.
... Проснулся внезапно от дикой стужи и какого-то непонятного ужаса. Открыл глаза — тьма кромешная. Не сообразив спросонья, где я, попытался встать и запутался в куче тряпок, шмоток, в которые завернулся, как в кокон. Пульс резко участился, перехватило дыхание... "Не хватало еще клаустрофобии", — нервно усмехнулся я, кое-как поднялся с нар, нашарил, натянул обувку — и рванулся — скорее! — на свежий воздух, спотыкаясь в темноте о разбросанные по полу рюкзаки и сумки.
...Ага, щас! Выход был заботливо задраен в тщетной надежде не выпускать условно теплый воздух из палатки. Чертыхаясь, включив наконец диодный фонарик (который заработал в режиме стробоскопа, что придало ситуации дополнительного экшена), я размотал таки все крепежи и вырвался, вывалился в ночь... Все произошло за какие-то несколько секунд, но они показались бесконечными...
...Небо на востоке чуть начинало розоветь. Трава была вся серебристой от инея. Я отошел от палатки, справил торопливо нужду и решил пройтись для успокоения "по расположению части". Меня колотило от злости и на себя, и на саму эту ситуацию, но кристальный горный воздух после палаточных миазмов подействовал отрезвляюще. Я глубоко вдохнул, глубже засунул руки в карманы, пытаясь их согреть, посмотрел на звездное небо и с тоской подумал: еще целую неделю тут торчать, в этой вонючей палатке, на этом морозе, непонятно зачем. Теперь вся моя затея не косить от сборов, а явиться как штык в военкомат по повестке и "с вещами", казалась бредовой. Герой, ага. Стосковался по армейскому тупизму. Ну померзни теперь, лошара.
"Блииин, ну что ты за идиот!" — выговаривал я сам себе, пробираясь между палатками.
...Чуть в стороне, метрах в 30 от крайней палатки, ярко горел костер. Слышны были негромкие голоса: это дежурная кухонная смена возилась с завтраком. Приятно пахнуло дымком. Потрескивали поленья. Ноги сами собой пошли на огонек. Я не возражал...
... Наряд возился под большим навесом, открывая консервы сухпая (килька в томате) и вываливая содержимое на огромный противень. Ну да, надо же рыбку поджарить, негоже подавать прямо из банок, господа гусары не поймут-с. В красных отблесках костра обжариваемая килька казалась не совсем чтобы в томате... Я стоял и смотрел на этот процесс, все более удивляясь сюрреализму происходящего.
...Вдруг раздался совершенно будничный голос радио ди-джея: на стойке навеса, оказывается, висел включенный приемник. Начиналось утреннее вещание. Пошли позывные владикавказской фм-станции...
... А потом зазвучала песня, котораякоторая... В общем, даже не знаю.
Она после первых же строчек поставила все на свои места, восстановив исказившуюся было картину мира. Хрипловатый голос любимого актера произносил именно те слова, которые в эту минуту были нужнее всего, которые как нельзя лучше подходили к моему состоянию. Я как будто скинул навалившийся морок, оглянулся и словно впервые увидел наш бравый военный городок геройской 58-армии, спокойные фигуры бдящих часовых по периметру, белоснежные отроги Кавказского хребта в первых лучах рассвета на горизонте, уютные, домашние блики костра на баке с водой. Вдохнул полной грудью и — непонятно почему — улыбнулся: а все-таки классно я попал на сборы! Это вам не хухры-мухры, Родину защищать! Развернулся и направился к палатке. Пора будить землячков — такую красоту проспят.
.....
С тех пор как слышу эту песню, так сразу вспоминаю ту ночь. И становится на душе легко.

В путь-дорогу птицам пора,
Птицам снится юг,
Жёлтый лист кленовый вчера
Сел в ладонь мою.
Кто-то мне пусть скажет в ответ -
Ничего такого здесь нет,
Жёлтый лист, как птица, вчера
Сел в ладонь мою.

Кленовый лист, кленовый лист,
Ты мне среди зимы приснись,
В тот миг приснись, когда пурга
Качает за окном снега.
В тот миг, когда всё замело
И на душе белым-бело,
Ты мне приснись, рыжий лист кленовый,
Приснись, приснись, рыжий лист кленовый.

Век моих усталых коснись,
Тихий сон даря,
Заплутавшей птицей вернись
В стужу января.
Кто-то мне пусть скажет в ответ -
Ничего такого здесь нет,
Безрассудной птицей вернись
В стужу января.

Кленовый лист, кленовый лист,
Ты мне среди зимы приснись,
В тот миг приснись, когда пурга
Качает за окном снега.
В тот миг, когда всё замело
И на душе белым-бело,
Ты мне приснись, рыжий лист кленовый,
Приснись, приснись, рыжий лист кленовый.

ДАЙ ВАМ БОГ ЗДОРОВЬЯ, НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ! С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ВАС!

Шланг в законе
==============

Обычный шланг — это длинная резиновая кишка. «Прикинуться шлангом» для советского солдата тоже самое, что играть в непонятки, пассивно саботируя распоряжения отцов командиров. Иногда за счет своих сослуживцов, поэтому «рубанки» — те кто относятся к службе серьезно и любыми путями набирают положительные баллы в глазах начальства (рубятся) – не очень любят шлангов. Однако есть и шланги в законе, похожие на русского шпиона Штирлица: «Что его ловить! Он хитрый все равно выкрутится». К таким относятся с любовью.

Редкий солдат-срочник не хочет вернуться домой поскорее. Чаще всего об этом тихо мечтают. Кое-кто пытается закосить. В нашей части бытовала легенда про солдатика, который, впервые войдя в казарму, сразу пошел искать самую тяжелую гирю, а обнаружив ее, тут же принялся качать правую руку. Занимался он этим каждую свободную минуту, будучи всячески поощряем за такое рвение ротным командиром. Всего через месяц парнишка пришел на прием в санчасть и заявил:
— У меня, того, левая рука сохнет...
Начмед собственноручно измерил окружность бицепсов обеих рук, но записал естественно только разницу в результатах, как и полагалось по инструкции...
— Давай проверим тенденцию, воин, — сказал майор, слегка удивившись. Через пару недель еще более интенсивных занятий с гирей разница увеличилась, а к концу календарного месяца комиссованый солдатик поехал в родной Гродно...
Последователей у него почему-то не нашлось, видимо, даже очень тупым было понятно, что эпидемия усыханий не пройдет незамеченной.

Петр Капулянский (с)

Что такое американский спецназ?
Это солдаты, которые целых три недели могут прожить без кока-колы, поп-корна и проституток.

Чечня, Грозный, 2006 год. Город вылизан, везде деревья, цветы, отремонтированные улицы, улыбающиеся люди. Комиссия из Москвы во главе с премьер-министром осматривает, кивает головой, благодарит за работу.
Комендант города сияет от счастья. Вдруг, из переулка вылезает ржавая, битая копейка, набитая боевиками. Комендант — адьютанту:
— Голубчик, что же ты меня позоришь?!
Адьютант, доставая гранатомет из под сиденья:
— Не извольте беспокоиться, сию минуту все поправим!

ЧЕСТНОЕ ИНДЕЙСКОЕ

Мы с Серегой учились в первом «Б».
Однажды, после уроков засели у него дома, чтобы вволю настреляться из настоящей «воздушки».
Не каждому выпадало такое счастье – иметь личное ружье и чтоб не три копейки пулька, а стреляй сколько влезет и куда угодно, лишь бы не в экран телевизора.
К тому же у того ружья, даже приклад был не пластиковый, а самый настоящий — деревянный. Серега божился, что «воздушка» с деревянным прикладом бьет в сто раз дальше обычной. Врал, наверное.
Точным выстрелом мы взорвали тарелку, испугались, подмели осколки и сделали маленький перерыв, а то до прихода родителей, тарелки могли быстро закончиться.
Включили телик, там шел детский фильм про то, как такие же славные парни, как мы с Серегой, построили самый настоящий двухместный вертолет с педальным приводом. Да только, в конце случилась у них неприятность – не смогли взлететь. Крутили винтом как бешенные, но от земли так и не оторвались. Стали сбрасывать лишний груз, даже некоторые доски поотрывали, но вертолет лететь почему-то не захотел.
Мы так прониклись этой драматической историей, что тут же решили срочно построить такой же вертолет, чтобы еще до зимних холодов улететь в Сибирь к индейцам. Уж мы-то взлетим, не то, что эти хлюпики из фильма. Вот только груз нужно действительно уменьшить и продумать до грамма. А, что самое главное в Сибири? Конечно же «воздушка». А как ее облегчить? Правильно, нахрен спилить приклад. Сказано – сделано, Серега покопался в дедовых инструментах, нашел пилу и тут же под корень откромсал приклад.
Вот тут и вернулся домой хромой Серегин дед. Он посмотрел на свежие стружки, подобрал с пола несчастный приклад и очень захотел хоть что-нибудь от нас услышать.
Мы все и рассказали. А куда было деваться?
Дед, на удивление, серьезно отнесся к истории про сибирских индейцев и сказал:

— Послушайте, ребята, план у вас неплохой и я не стану вас отговаривать, более того, Сережа, я прикрою тебя от отца, скажу ему, что это я случайно уронил ружье с балкона и приклад сломался об асфальт, но за это вы должны пообещать мне, что возьмете меня с собой. К индейцам улетим втроем. Знаете как я смогу педали раскрутить? Хо-хо, не только взлетим, но уже через час будем в Сибири. Только нужно немного обождать. Мне скоро обещают сделать операцию и вынуть немецкий осколок из колена, вот тогда сразу построим вертолет и улетим. А без этого никак.
— Деда, а долго ждать твою операцию?
— Ну, год, два, не больше.
— Ого! Это долго!
— Не переживайте, может и полгода. У меня, кстати, и доски для винта есть на примете.
— Доски? Ладно, подождем.
— Вот и молодцы. Только дайте слово, что без меня не будете ничего делать. Как только я ногу вылечу, так все сразу и построим.
— Даем честное индейское.

…Частенько мы собирались втроем, шушукались, рисовали чертежи вертолета, составляли списки необходимых для Сибири вещей, в общем, серьезно готовились к побегу. Еще немного и...

А года через два, деда похоронили вместе с немецким осколком в колене.
Мы с Серегой долго горевали и решили никуда не лететь, дали ведь деду «честное индейское»...

P.S.

С праздником вас!
Вспомните всех своих и чуть-чуть Серегиного деда…

Чем отличается десантник от сапера? — направлением полета.

Челябинские десантники настолько круты, что стекломой закусывают стекловатой.

Чего-то про армию, про армию. Тогда и я про неё. Почти про неё. В прошлом годе было.
Приходит мне повестка. Как после армейки встал на учёт, ни разу не побеспокоили. А тут целая повестка. Приходите пишут, пожалуйста. Вещи не берите, а вот билетик прихватите. Может хотят, чтоб я сдал его.
Или ещё лучше. Опять партизанское движение возрождают. Хотят посмотреть, что ещё мы можем, на что способны. Будем рыть окопы, бегать кросс по пересечённой местности с полной выкладкой, проверим себя в меткости на полигоне. Отдохну от дома, от работы... Такие наивные мысли носились в моей голове по дороге в военкомат.
Почему-то в ВК почти никого не было. Зашёл без ожидания.
— Здравствуйте, — говорят. — Не хотите ли поучаствовать в манёврах август-сентябрь 2015?
— Прикольно, — отвечаю, — почему бы нет? (Вспомнив "ДМБ") а бахнуть дадите?
— Вы у нас где служили?
— (Гордо) Ракетные Войска Стратегического Назначения на Дальнем Востоке.
— Отлично. А сейчас по специальности кто?
— Врач невролог.
— Замечательно! Так значит вы согласны?
— А что делать-то? Где? Когда?
А дальше Советский Союз родной.
— А вы не хотите с сохранением заработной платы послужить два месяца поваром? У нас поваров не хватает.
И я ржу, и ей смешно. Глядь, да даже если бы санитаром, я бы не так удивился. Но ПОВАРОМ!!! Видимо всё таки следят за нами, если знают о моём пристрастии готовить. Но то ж дома или на даче у мангала.
Отказал.
Что-то у нас меняется. А что-то ещё лет 70 будет по прежнему. )))
Будьте здоровы.

Часы для врага:
Часы имеют 8 стрелок. Четыре из них показывают время, остальные — запасные, чтобы сбить с толку вероятного противника. Стрелки покрыты специальным составом, благодаря которому они светятся в темноте и служат для ослепления врага. Доза излучения достаточна для радиационного поражения в радиусе 200 метров. Для простоты угол между часовой и минутной стрелками всегда равен прямому.

Часовой ночью на посту слышит шум шагов и кричит:
— Стой! Кто идет?
Из темноты доносится:
— Ты чего орешь? Вот подойду и врежу!
— Свой! — откликнулся часовой радостно. – Проходи.

Часовой на посту.
— Стой! Кто идёт?
— Ша! Уже никто никуда не идёт...

Часовой на посту. Шорох в кустах.
— Стой, кто идет!
— Стою.
Через полчаса. Часовой:
— Эй, слышь, постой пока, а я за сигаретами сбегаю.

Часовой на КПП остановил офицера.
— Я майор Петров, — заявил офицер.
— Простите, — сказал часовой, — но без пропуска я вас пропустить не могу.
— Оставьте формальности, часовой! Я просто забыл его, а меня вы прекрасно знаете.
Часовой, действую по уставу, не поддавался на уговоры. Так они стояли друг против друга, споря, довольно-таки длительное время, пока из дежурной комнаты не раздался голос:
— Ты что, Вася собираешься всю ночь с ним спорить? Пристрели его, как этого требует Устав, и пошли в карты играть!

Часовой на КПП остановил офицера.
— Я — майор Петренко, — заявил офицер, — вы меня знаете.
— Простите, товарищ майор, но без пропуска я не могу вас
пропустить.
— Я просто забыл его дома, оставьте формальности.
Часовой, действуя по уставу, не поддается на уговоры. Так они
спорили довольно долго, пока из дежурной комнаты не раздался
голос:
— Ты, что Серега, собираешься с ним всю ночь спорить? Стрельни в
него, как требует устав, и пошли играть в карты.

ЦРУ, походу, совсем с головой не дружит.
Предлагать начальнику ФСБ по Северному Кавказу сто тысяч евро за шпионаж! Да он за проживание боевиков в день больше имеет!