Рассказывает игрок в пейнтбол:
—тут у меня кончаются патроны, я достаю кисточку — и в рукопашную!

Рассказал родственник.
На срочную службу в Советскую Армию он попал по призыву в первые месяцы
после окончания Великой Отечественной войны. Их часть находилась в
Берлине. От читателя требуется немного напрячь воображение.
Идет по улице Берлина рота наших солдат. Построены, как это принято, по
ранжиру. Первые ростом повыше. Те что за ними — немного пониже. А у тех
что в замыкающей шеренге — карабины практически по земле волочатся.
Наблюдающих за этим со стороны берлинцев эта картина приводит в веселое
настроение. Смеются. Некоторые даже пальцем показывают.
Неприятно, конечно.
И тут напряжение разрядил старшина.
— Ничего ребята! — крикнул он, обращаясь к строю. — Победители-то — мы!!!

Рассказал друг моих родителей:
В войне 1941-45 г.г. не участвовал по малолетству – я родился в конце января 1936 года.
Однако мне довелось стать свидетелем и участником событий, которые вполне можно отнести к апофеозу окончания войны.
Весна 1945 года. Мы живём в центре Москвы у самого Устьинского моста, у Яузских ворот, в большой – 5 семей, 24 человека — коммунальной квартире на первом этаже, в здании с шестиугольной водонапорной башней. Здесь был когда-то гвоздильный завод и при переделке под жильё появились странности – под потолком на высоте почти пяти метров идут стальные балки. Да и кровать родителей оказалась под стать — на высоких ногах до уровня окна. Зато под ней можно хранить картошку, выращенную своими руками. Кстати, потому «Устьинский», что у устья реки Яуза при впадении её в реку Москва, и адрес у нас был — Устьинский проезд, дом 3/5. Сейчас этот квартал уже снесли.
Часов в 5-6 утра— стук в окно. Мама Бася прямо с кровати высовывает голову в форточку, а там – Мулька! С фронта приехал! И говорит, что с ним генерал. Мама Бася накинула халат и побежала открывать дверь. Я за ней.
В просвете открытой двери — три фигуры, две высокие незнакомые, одна, пониже – это Муля. Один, высокий, говорит по-русски, а у другого, который ещё повыше, шея тщательно замотана шарфом и на плече что-то вроде котомки из солдатской нижней рубахи.
Вместе идём по коридору, мама суетится, — всё-таки генерал, но я вижу, что, входя в комнату, Муля не очень-то ласково запихивает того, который с котомкой, за шкаф, отделяющий часть комнаты.
В котомке оказалось личное пищевое довольствие, а под советской солдатской шинелью – немецкий офицерский мундир с золотыми дубовыми листьями на воротничке.
Ага, так вот он — генерал!
И, только когда все вместе сели завтракать, всё прояснилось.
За столом — семь человек. По-немецки хорошо говорит только немец, а мой папа хорошо говорит на идиш — он учился ещё и в хедере. И они понимают друг друга…
Мой двоюродный брат Муля и его боевой товарищ Иван рассказали, что они «спёрли» генерала где-то в Австрии, за что и получили право отвезти его в Москву и сдать в лагерь для военнопленных высших чинов немецкой армии в Красногорске. Я же расскажу то, что видел сам в Москве.
Невозможно представить себе, что творилось в душе этого человека – он — генерал, командовавший борьбой с партизанами под Ленинградом во время блокады, (может быть я и ошибаюсь, но так запало в мою память), теперь пленённый, завтракает с евреями за одним столом в центре Москвы, и с ним говорят на идиш!
Я не знаю имени этого человека, если оно вообще называлось, но кое-что из разговора запомнилось.
Его удивил объём продуктов, выдаваемых по карточкам – в Германии в это же время, по его словам, давали меньше.
Не ругал, но критически отзывался о Гитлере.
Не помню, ел ли он только свой паёк, но, когда пили чай, случилось вот такое.
В те годы зачастую вместо сахара выдавали конфеты в виде крупных, диаметром 2-2,5 см., сладких шаров с начинкой из варенья. Они были розового или синеватого цвета и немного посыпаны сахаром.
Растворялись они с трудом, и мы их целиком засовывали в рот и запивали чаем, чаще всего морковным.
Немец же бросил их в стакан и помешивал ложкой, ожидая, что чай станет сладким. Опускает вторую порцию, но результат тот же.
Тогда Муля запускает в его стакан два пальца, вынимает шарики, и суёт их в рот генералу.
Это меня не шокировало тогда, не шокирует и сейчас,– ведь это были боевые смертельные враги!
В Первую Мировую этот человек в чине полковника воевал на русском фронте, сухожилия пальцев одной руки были перебиты, и потому сложены, как при сухорукости.
После завтрака предприимчивые сержанты (тогда это меня удивило, и я запомнил – они где-то достали бархотки) быстро привели себя в порядок, начистили до блеска кирзовые сапоги и уехали. Нас с братом успокоили, что никуда генерал не убежит – бежать ему нет смысла, побег — погибель для него.
Мой брат учился в техникуме, и в тот день решал задачи по тригонометрии. Генерал помог Феликсу решить задачу, и, увидев на стене фотографию, он чётко, со значением, произнёс: «О! Драматург Чехов!»
Сержанты вернулись в середине дня. Генерал замотал шею шарфом, и они сели в трамвай «А». Конечно, и я поехал с ними до «Кировских ворот» и видел сцену замешательства, когда генералу передали 15 копеек для дальнейшей передачи на билет.
Выручил высокий рост Ивана – он через головы забрал монетку у генерала и передал её дальше.
Здесь они должны были пересесть на троллейбус, доехать до Ярославского вокзала и уехать в Красногорск.
Войти успел только генерал — двери закрылись, и троллейбус пошёл…
Сержанты помчались за ним бегом.
Тень трибунала видимо была настолько ясна, что на следующую остановку они примчались одновременно с троллейбусом, а от «Кировских» до «Красных» ворот метров 600-700.
Больше ни генерала, ни Ивана я не видел. Зоря Орлова, родная сестра Мули, уже сейчас, в 2010 году, сказала мне, что родом Иван был из Подмосковья, поэтому, наверное, он уехал домой, а Муля побыл у нас.
Муля говорил Зоре, что ещё в части он подкармливал генерала – ему было жаль этого старого человека. Вот и у меня в памяти застряла цифра 88, — применительно к его возрасту.
Во время пребывания в части пленный генерал категорически отказывался переодеться в другую одежду. Он считал своим долгом предстать перед генералитетом в своей штатной форме — тогда в том же лагере сидел фельдмаршал Паулюс и генерал просил скорей отвезти его к «другу Паулюсу».
Но не всё вышло, как хотелось – со слов Мули начальник лагеря сразу сорвал с бывшего генерала все знаки различия!

Расскажу сразу уж и про жену Погорелого.
В советской армии, как и сейчас, офицеры использовали солдат как бесплатную рабочую силу. И дачи строили, и огороды копали, и квартиры ремонтировали. Но при этом всегда действовал железный принцип — если ты солдата используешь, обязан солдата покормить. И кормили солдат жены офицеров нормальной гражданской пищей (а не солдатской пайкой, от баланды мало отличающейся). Все, кроме Погорелого и его жены.
В сентябре Погорелый купил в каком-то колхозе казахских арбузов. Арбузы мелкие, но очень сладкие. Арбузов был полный армейский "Уаз" до крыши. Погорелый меня и 2 солдат из числа прикомандированных к штабу отправил в себе домой эти арбузы таскать. Квартира расположена на 4 или 5 этаже дома. Начали таскать эти арбузы мы около 11 часов утра. Таскали в руках штуки по 4 (какой-то тары жена Погорелого не дала). Закончили где-то около 15-16 часов. С обедом в гарнизоне пролетели, отдельно нас никто кормить не будет. Балкон Погорелому заполнили арбузами до края. Жена Погорелого сходила на улицу, посмотреть, не остались ли еще в машине арбузов. Вернулась. Мы стоим около квартиры, в надежде покушать. Жена Погорелого говорит "Спасибо мальчики, можете идти в часть" и дает нам по одной ириске Кис-Кис. Мы, будучи несколько в недоумении, спускаемся вниз. Выкинули ириски в мусорный бак. Водитель "УАЗика" нам предлагает сесть в машину, доехать до части. По дороге говорит "Ну что, не покормила вас жена Погорелого? Эта сука всегда так. Но вы не расстраиваетесь. Я зная эту стерву, заранее немножко арбузов заныкал". Когда мы доехали в части до штаба, он из каких-то тайников в машине достал около 15 штук арбузов и дал нам каждому по 2 штуки. В результате вечером в штабе, когда офицеры разошлись, солдатики немножко полакомились. До сих пор помню, какие арбузы были вкусные.

Раньше мой сын не любил кашу с комочкаим и вареный лук в супе. Но потом
старый друг посоветовал мне Армию. И, о чудо — уже после первого
применения Армии все изменилось. Спасибо моему другу.
Армия — спрашивайте во всех военкоматах страны!!!

Ракетчика спрашивают:
— Что первым приходит в движение при пуске ракеты?
— Расчет, — отвечает он. — Разбегается по укрытиям.

Раздолбайск. 5-я танковая бригада расквартированной здесь 18-й армии отказалась принять участие в маневрах, ссылаясь на то, что гусеницы неожиданно превратились в куколок.

Разговор в окопе:
— Вы на следующей атаке выходите?
— Нет, мне через одну!

Разговаривают два гранатометчика:
— А слона из "мухи" сделаешь?
— Легко!

Путину очень понравилась резиденция Ющенко — американцы установили там
самые современные системы прослушивания, чем значительно упростили
задачу ФСБ.

Путин на Калине (вернее, сразу на трёх)

После концерта на Первом канале, музыкального редактора вызвал к себе
куратор из ФСБ и долго допытывался, почему именно сегодня прозвучала
песня со словами: “... раз, два, три, Калина... ”.

Пуля — дура, а от дур в армии всегда одни неприятности.

Прошли учения. По полигону едет капитан на УАЗике и вдруг видит застрявшую в грязи машину. Шофер усиленно газует, а полковник, красный от натуги, толкает.
Капитан:
— Что, застряли, товарищ полковник?!
Полковник подходит, забирает ключи от уазика капитана и говорит:
— Нет, капитан, это вы застряли!

Офицер спрашивает рядового:
— Почему сапоги не начищены?
— А это вас не касается.
— Что?!!!!!! — Удар по физиономии.
— Почему сапоги не начищены?
— Гуталина нет.
— А это меня не касается!
— Я же так сразу сказал.

Прочитал новости, как во время внезапной проверки армии отличился Хабаровский край — 10 часов самолеты не взлетали. Сразу вспомнилась байка.

Чечня, глухой ночью взвод попал в засаду. "Духов" раз в 5 больше, взвод вот-вот перебьют. Командир взвода, вызывает помощь, но ночью вертолеты не летают, и командира посылают подальше. Командир, не растерявшись, обращается в эфир с командой, которой нет в уставе, и которую не выучишь на офицерских курсах:

— Выслать вертолеты в указанный квадрат! Даю 200 баксов за штуку!!!

И через 8 минут над местом боя кружат ДВАДЦАТЬ ТРИ вертолета.

Не известно, как потом происходила оплата (наверно, деньгами убитых боевиков).
Но вот интересно, проверяющие в Хабаровске кроме устава и офицерских курсов что-нибудь изучали?? И не лень им было десять часов ждать.

Проходит как-то полковник перед строем. Одного спрашивает:
— Доложите, кто вы?
— Рядовой Иванов!
Другого спрашивает:
— Доложите, кто вы?
— Сержант Петров!
Третьего спрашивает:
— Доложите, кто вы?
— Горидзе, джигит!
— Так, непорядок! Товарищ старшина, доведите до сведения товарища, как надо докладывать.
На следующий день:
— Доложите, кто вы?
— Рядовой Иванов!
— Так, а вы?
— Сержант Петров!
— Вы?
— Горидзе, чурка е@#ная!

Профессор:
— Если вам вообще не интересно, вы не хотите учиться, зачем тогда вообще к нам пришли?
— Прапор в военкомате сказал: "Если вам ничего не интересно, и вы ничему не хотите научиться по-настоящему — п**дуйте прямиком в университет!".

Противогаз надевается на голову солдата для устрашения противника и подавления его боевого духа. Сами посудите: сидит противник в окопе, чай мешает ложечкой, никого не трогает. Вдруг сверху свешивается хобот, появляются два стеклянных глаза, и глухой голос говорит: "дай закурить". Естественно, что противник проливает горячий чай себе на брюки, а это, поверьте, очень больно. После такого инцидента противник долго еще не может прийти в себя, а наш солдат в противогазе тем временем переползает к другому неприятельскому окопу. Таким образом, один боец может за полчаса вывести из строя небольшое противотанковое подразделение. А два бойца — целый полк, за счет удвоенного эффекта неожиданности: один говорит "дай закурить", другой говорит -"осторожно, чай не пролей".

Против шотландской армии противник использует серпы.

Провожают парня в армию. Застолье, советы, пожелания... Наконец, встаёт отец новобранца и говорит сыну:
— Запомни, в армии главное — вперёд не вылезать, сзади не отставать и в середине не болтаться!
Сын в недоумении:
— А где же надо находиться?
Отец:
— Вот как только поймёшь — значит стал солдатом!