Муж и жена в постели.
— Любимая моя.
— Была бы Любимая, не ходил бы налево.
— Тогда была бы Единственная, а так — любимая.

Жена мужу:
— Хватит уже ковыряться пальцами в ушах, когда я с тобой разговариваю!
— Я и не ковыряюсь, я затыкаю их, чтобы визга не слышать...

Как я выбирал жену? Крикнул: умные — налево, красивые — направо. Одна замешкалась, тут-то я ее и поймал!

— Дорогой, я вот тут подумала…
— Мне УЖЕ страшно!

Жена звонит мужу на курорт:
— Алло! Как ты там без меня?
— Не волнуйся, купил трусы с надписью "Я женат".
— (с подозрением) И кому же ты их будешь показывать?!

Молодой человек говорит своей маме:
— Мама, сегодня ко мне в гости придут три девушки, и на одной из них я
собираюсь жениться. А ты постарайся угадать, на какой именно.
После того как девушки ушли, он спрашивает у мамы:
— Ну и как ты думаешь, на какой?
— Ясное дело — на той, что сидела в середине.
— Вот это да! И как же ты догадалась?
— Да так, интуиция: она уже сейчас меня раздражает.

— Что за бестактность! Я вам говорю, что моя жена ждет ребенка,
а вы спрашиваете, от кого?
— Ну извините, пожалуйста, я думал, что вы знаете.

В купе поезда мужчина пристально смотрит на девушку-соседку. Девушка, оторвавшись от чтения книги:
— Не надо стрелять в меня женатыми глазами.

— Наталья, я хочу провести этот отпуск, как 20 лет назад!
— Костя, но мы женаты всего только 19 лет!?
— Вот в этом-то и вся фишка...

Физруку Сидорову так понравился секс со школьной поварихой, что он попросил добавки.

Не столь давно в одну из частей российской армии пришел на срочку некто рядовой Петров: малый с двумя высшими образованиями (как позже выяснили, оба диплома – красные) и оконченной аспирантурой за плечами, правда без защищенной диссертации. Когда он пришел, ему было 25 лет. Ну вот сказал военкомат: «Надо!», и Петров ответил, не особо сопротивляясь: «Есть!» – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник!»

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой?..

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он пересекся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит?.. Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это блядство и медленно седеет!»

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

Самый страшный зверь — жена, сидящая на диете в критические дни и бросающая курить.

Сидит чувачёк дома голый. Курит косяк и одновременно дрочит. Тут ему на бедро садится муха. Он ее естественно убивает... Потом затягивается и довольно так произносит: Дааа... жестокая у меня жизнь... Наркотики, секс и насилие...

Мужчина, который утверждает, что место женщины на кухне, – просто не
знает, что с ней делать в спальне.

Муж пристает к жене, та отбивается, типа, голова болит. Тогда он предлагает «по-бразильски». Заинтригованная жена соглашается. Муж лениво на боку делает свое дело, отворачивается и задремывает.
Жена спрашивает: причем тут Бразилия?
Муж: а, да забыл – ча-ча-ча.

Мама — дочке в роддоме:
— Ну, милая, ну, потерпи, ну, подумай как ежики рожают...

Вахтанг очень переживал из-за обильной растительности на своём теле.
Особенно его огорчали папоротник и борщевик.

Он был очень закаленным человеком — даже зимой спал с открытыми настеж окнами... под тремя одеялами, в меховой шапке и валенках.

Упрекать девушку в недостатках — это не по-мужски. Девушку нужно принимать такой, какая она есть. И потихоньку начинать подыскивать другую.

Нетрезвый мужчина приходит домой с любовницей. Дверь открывает жена.
— Тс-с-с! — говорит он ей заговорщецким шепотом, — скажи, что ты моя сестра!..