Космическое зеркальце с конца

Здесь уже были две мои истории «Новотульская сигнализация» и «Как за 9 месяцев получить учёную степень». Сначала Интернет оборался: «Это НЕ возможно!». Потом столь же дружно кричал: «Ну и что здесь такого!» Рискну продолжить ряд, только для интереса начну историю с конца.

Ориентировочно 1991 год. Все телеэкраны облетает репортаж про то, как «Инопланетяне приземлялись на огород бабы Любы». Демонстрировалась баба Люба, которая рассказывала про столб света, ударивший с небес, спаливший картошку на её огороде, а после себя оставивший металлическое блюдце размером чуть более метра с оплавленным краем. Эксперты всех мастей признавали факт наличия НЛО.

А теперь сама история. В позднем СССР строили и к самому развалу наконец почти построили первый экспериментальный образец Солнечного Фрегата (космический проект, направленный на разворачивание громадной солнечной батареи в околоземном пространстве с последующей передачей полученной энергией на Землю посредством лазерного луча). Правда у проекта была одна гигантская проблема: системы точного геостационарного позиционирования у СССР тогда не было и не предвиделось. Говоря по-простому ну никак не могли попасть лучём точно в тугоплавкое зеркало, которое должно было уловить поток и передать его на датчик-приёмник, чтобы замерить реальную энергоэффективность полученного светового пучка (основная часть первого этапа проекта).

А дальше начался советский бардак, когда к проекту привлекли западное предприятие. Западники решили, что получить оплату за технологию позиционирования им мало, нужно попытаться продать свои услуги дважды. В результате по совершенно «неизвестной» причине лазерный луч ударил не в зеркало диаметром в 12 метров (которое НПО «Тулачермет» отливал чуть ли не полгода и совсекретно доставлял на экспериментальную площадку), а на 10 километров в сторону.

Итак. День прилёта космического луча. Трое крепких мужиков, объясняющихся на непонятном языке роют себе окоп в бабкиной картошке. Баба Люба с дедовым дробовиком залегла в кустах, уверенная, что «фашисты» хотят поворовать её картошку. Самоуверенные мужики вместо тугоплавкого 12-ти метрового зеркала привозят с собой какую-то поделку из обычной стали диаметром метр с небольшим (уж они-то уверенны, что попадание будет точным). Над зеркалом прикручивают датчик-приёмник и ставят записывающую аппаратуру (наивные, они уверены, что продадут эту научную информацию по максимально выгодной цене). В момент прилёта луча, оный непринуждённо прожигает рукодельное зеркальце и взрывает грунт под ним. Трёх контуженных мужиков руками откапывает, отливает водой и сажает под арест в свинарник баба Люба.

Нет. Смеяться не здесь. Смеяться дальше, когда тогдашнее руководство страны, вместо того, чтобы хвалиться удачей (лазер то достал до поверхности Земли) и предъявлять иск виновной в срыве эксперимента фирме решает... скрыть всю историю, о которой уже знает вся округа! В результате местных неделю инструктируют представители власти, как именно рассказывать телевизионщикам про «прилёт НЛО».

Вот какую благородную страну мы потеряли.

Сопли горой.

Дочери Яне уже три года. Как время-то летит. Речь, правда, не об этом пойдет. Для своих трех лет Яна говорит очень четко и словарный запас багатый не по годам. Распорядок нашего семейного быта довольно интересный, так как мы оба с женой – совы, а оба ребенка (есть еше сын 8 лет)– жаворонки. Так что по выходным с утра дети предоставлены сами себе – тосты готовят, завтракают без нас и идут на первый этаж дома смотреть мультики по телевизору или DVD какие, а мы тем временем досыпаем. Иногда, наш мирный сон прерывается топотом ног по леснице с жалобами на него или на нее, вопросами, которым нет числа или просто “обьявлениями”, которые спящим родителям просто необходимо услышать прямо сейчас и не часом позже.
Вот и в этот раз Яна прибежала к нам с таким “обьявлением”. Заслышав отдаленный топот кавалерии, мы с женой приоткрываем по одному глазу и нам представляется следующая картина: Яна забегает к нам в спальню в бейсбольной каске. Не в бейсболке, а именно в каске, которую надевают бейсболисты, когда идут с битой к площадке, чтобы отбивать мяч. Каска хоть и пластиковая, а не железная, но выглядит настоящей. Кроме этого на голове присутствуют защитные очки. У нас есть детский набор инструментов с электродрелью, электрическим шлифовальным станком, отвертками, резаками и так далее, который сделан под настоящие инструменты и мне встречалисть в жизни более топорные “настоящие”. Вот от этого набора, значит, очки. Сзади за воротник платья заправлена красная полотняная салфетка с обеденного стола. Картину представили, да?
Ну вот, забегает Яна становится в позу Бога Меркурия и обьявляет нам громким командным голосом:
— Сопли горой!
Ну мы с женой слегка просыпаемся и пытаемся выяснить что происходит. Яна как раз пару дней как начала сопливить, подхватив где-то простуду, так как на дворе ранний май. Интересуемся не нужно ли бумажную салфетку, чтобы сопли вытереть. На нас смотрят с отвергающим негодованием и заявляют:
— Нет! Сопли ГОРОЙ!
Что бы эти сопли горой значили, где они и почему? Начинаем гадать, зовем старшего сына, весь сон, конечно испаряется, но выяснить толком ничего не можем. Тут Яна нам обьяснила:
— Вот так, — говорит (снимает каску), — Так – не со-о-о-о-опли горой!
— А так, — (одевает каску и пронзительно смотрит на нас сквозь стекла защитных очков), — Так – СОПЛИ ГОРОЙ!!!!
Ну, тут, мы все коллективно начинаем смеяться и потихоньку движемся к кухне завтракать... Яне, как любому ребенку, нравится доставлять родителям радость, и она готова повторять то, что смешит родителей бесконечно. Поэтому время от времени Яна возвращается на кухню в своем облачении из каски, очков и солфетки и заявляет свое:
— Сопли горой! Сопли горой!
Где-то между мюслями и кофе меня начинает разбирать смех уже по серьезному...
— Знаешь, — спрашиваю жену, — что эти “сопли горой” значат?
— ?
— Это “супер-герой”! Поэтому в каске – супер-герой, а без каски – нет! А ты, — говорю, — еще хотела супер-герою сопли вытирать!!!

В общем, теперь если старший боится идти на второй этаж когда там никого нет, мы с ним Яну отправляем. Хорошо когда в семье есть СУПЕР-ГЕРОЙ!

Лишний шурупчик

Собирали со шкетом мебель, остались какие-то запчасти.
Долго искали, куда их можно вкрутить, не нашли и плюнули.
Про лишние шурупчики и прочие болтики вообще есть много всяких баек.
У нас в садике, когда на лето сборные группы формируют, была такая история.

Первый день, у воспитательницы дети из трёх групп. Есть свои, но в большинстве чужие. Вечером всех разобрали, один ребёнок остаётся. Сидит играет в песочнице. Воспитательница на веранде. Начинает волноваться.

— За тобой кто должен прийти?

— Папа!

Ну, папа так папа, сидят дальше.
Папы нет.
А всё, садик пустой уже, один охранник, и спросить не у кого. Пошла, взяла списки, где телефоны родителей, чтоб позвонить. Спрашивает.

— Тебя как зовут?

— Петя Смирнов!

Она все списки перешерстила. Нет такога ребёнка в списках, хоть ты тресни!
И что делать? Был бы понятный ребёнок, забрала б домой, и дело с концом. А тут?
А этот главное сидит, играет как ни в чем ни бывало.
Обычно, если ребёнка долго не забирают, у него истерика, а воспитатель его утешает. А тут всё наоборот. Ребёнку хоть бы что, а воспитателя уже колбасит не по детски.

— Ну и где твой папа!!!

— На работе.

— И когда он за тобой придёт?

— Он не придёт.

— ПОЧЕМУ???

— Он футбол смотрит. Он когда футбол смотрит, его лучше не трогать.

— Он что, на работе футбол смотрит?

— Ну да, на работе.

— Это что ж такая за работа, что там футбол смотрят?

— Он охранником работает.

— Где?

— В детском саду.

— В КАКОМ???

— Ну, тут... В этом саду. В вашем. Он сказал "Исчезни с глаз, и чтоб до конца футбола я тебя не видел!". Вот я и сижу. А вы почему не уходите? Эх! Вас наверное тоже до конца футбола из дому выгнали...

Сегодня вечером наблюдала картину: за соседними столами сын и муж сидят у компов. Сын пытается играть в Доту, первый раз, получается не очень.
Сын (про перса): а больше всего меня бесит то, что когда ему не отдаешь приказов, этот урод все время пытается куда-то убежать.
Отец (задумчиво): вот, теперь ты имеешь представление о воспитании детей...

Баш

В Одессе. Жена готовит на кухне, а муж колет во дворе дрова. Вдруг раздается пушечный выстрел. Жена высовывается в окошко:
— Абрам, почему стреляла пушка? Что, мясо привезли?
— Да нет, это начальство из Москвы приехало.
Через несколько минут снова выстрел.
— Абрам, что мясо привезли?
— Я же сказал, начальство из Москвы приехало.
— А что, первый раз не попали?

Отец с сыном идут по магазину. Сын хватает отца за рукав:
— Папа! Купи велосипед! Ты обещал! Обещал!
Отец понимает, что влип на серьезные расходы и пытается выкрутиться:
— Сына, я с удовольствием, но вот эти велосипеды не продаются. – А сам подмигивает продавцу, хотя первый раз его видит, чтоб тот ему подыграл.
Мальчик оборачивается на продавца, несколько секунд смотрит и в нетерпение:
— Ну что вы молчите, скажите: продаются или нет?
Продавец:
— Я не молчу. Просто жду, вспомнит твой отец, что должен мне 500 рублей, или нет.

Растет у племянницы сын — шустрый пацан (11лет), спортивный, крепко занимается борьбой. Греко-римской.
Пошел первый раз в парикмахерскую самостоятельно. Мастер усадила его в кресло и говорит:
— Теннис? Бокс?
На что получает ответ:
— Нет, борьба. Греко-римская!
И дома: "Мама, как они хохотали! Только одна тетя заступилась!"

Племяшка-ангелочек, для которой даже слово дурочка не приемлемо, 3 сентября отожгла.
Помните анекдот, когда Вовочка 1 сентября приходит из школы и, забрасывая ранец в угол, вопрошает у родителей:
— Я не понял... И... почему меня никто не предупредил, что эта хYйня на 10 лет растянется?!

Вовочка-то мудрым оказался – просек всю ситуэйшен в первый же день. А наше дитятко свято поверило, что так празднично все и будет вечно, вернее, до института.
Так вот, 2-го числа примчалась она домой в бантиках-косичках и вся из себя прынцесса-прынцессой. А главное — очень счастливая своим вступлением в новую после детского сада "взрослую" жизнь. Захлебываясь от восторга, тарахтела как трактор Беларусь и день и вечер и если бы силком не уложили баиньки, то и ночь.

Но, как говорится, день на день не приходится. Наша Анюта на следующий день "притащилась" из школы не в таком радужном настрое. Нет, вернее совсем не радостная. Оставив рюкзачок в прихожей, молча помыла ручки, и молча уселась за кухонный стол даже не переодеваясь.
— Что случилось? – всполошилась мама (+ куча всяких вопросов про кто обидел, про животик и т.п.).
— Ничего не случилось. Просто плохо всё... — болтая ногами, вяло отреагировал ребенок.
— ???
— Понимаешь, мама, школа мне разонравилась.
— Как же так, Нюшечка, ты же вчера была в полном восторге?
— Вчера была ЭЙФОРИЯ, а сегодня наступила реальность... Правильно Лера из 2-го класса сказала на перемене, что это всё полная ХЕРЬ. Я правда не знаю что это такое, но я согласна.

Так как все семейство впало в ступор, то минуты две царила тишина.
А ребенок, прокрутив что-то в голове, улыбнулся, соскочил со стула и понесся в комнату переодеваться с вопросом:
— Крестная, а помнишь, ты мне рассказывала про то, что учебу можно закончить раньше на несколько лет? Истерном, кажется. Ты мне подробно объяснишь как это?

PS: добро пожаловать во взрослую жизнь, детка...

Пришла как-то старушка домой, вынула один глаз — стекляный, положила в стаканчик с водой и легла спать.
Захотелось ей ночью пить и... нечаянно она из этого стаканчика воды и хлебнула... Вместе с глазом, разумеется.
Утром заболел у нее живот — она бегом ко врачу.
Тот помог. А на прощание и говорит:
— Много задниц пришлось мне осмотреть... Всякое видел. Но чтоб задница на меня смотрела — вижу в первый раз.

В розовом детстве моём существовал особо ненавистный мне напиток, которым детей почему-то охотно потчевали. Назывался он «какао». Нехорошему названию соответствовало содержание: это была розовато-бурая «типа сладкая» жидкость. Я ненавидел эту дрянь, как ребёнок может ненавидеть невкусную еду, которую дурни взрослые почему-то считают вкусной и пичкают ею «любя». На моё несчастье, эта дрянь входила в меню школьных завтраков и портила мне радость от вкусных изюмистых и маковых булочек и глазированных сырков, которые было нечем запить. Я покупал себе чай с кусочком «аэрофлотовского» сахара — это было гораздо лучше, чем буро-розовое буэээ.

Особенно же меня оскорбляло то, что взрослые называли этот напиток «шоколадным». Сама эта идея меня глубоко оскорбляла. Шоколад-то я любил. И очень хорошо представлял себе, каким должен быть напиток из шоколада. Он должен быть шоколадным, вот.

Зато в книжках, которые я читал в детстве, — особенно в исторических — время от времени попадались описания так называемого горячего шоколада. Его пили дамы и синьоры, оттопыривая мизинчик. Напиток, если верить описаниям, был очень горяч, благоухал ароматами и необычайно ласкал язык. Также я был в курсе того, что на проклятом и вожделенном Западе горячий шоколад тоже не является нечеловеческой редкостью, а, напротив, вполне себе ординарная вещь. В копилку рессентимента по отношению к тем упоительным краям это добавляло свою лепту, небольшую, но увесистую.

Иногда — редко — любящие родители водили меня в какое-нибудь советское кафе, иной раз и в «Шоколадницу». Там, в частности, была такая благодать, как «блинчики с шоколадом». Их поливали шоколадным же соусом. Я с интересом изучал его: он был жидкий, да, но он не был напитком, нет.

Ещё существовало покрытие торта «Прага» из «шоколадной глазури». Но и это было, ясен перец, не то.

Время от времени меня, конечно, посещали смутные мысли: а что если растопить обычную шоколадку? Я это и пробовал — в жестяной мисочке на огне. Получалась какая-то горелая фигня. Водяная баня — то есть кастрюля с кипятком, в который надо поставить другую, поменьше, — тоже приходила в голову, но это ж надо было «возиться». А главное — давил пресс: ну не может же быть, чтобы всё было так просто. Иначе все только и делали бы, что пили горячий шоколад. Поскольку же никто его не пьёт, а пьют гнусное «какао» — значит, в приготовлении сего волшебного напитка есть секреты, принципиально невоспроизводимые в нашей унылой жизни.

Окончательно в этом меня убедил один умный мальчик, который тоже интересовался этим вопросом. Его интеллигентный папа объяснил, что для приготовления горячего шоколада нужен не простой, а концентрированный шоколад, который в Союзе делать не умеют, а покупают в Америке только для членов Политбюро. Насчёт «только для Политбюро» мне показалось всё-таки лажей, но общая идея была вполне достоверна. В самом деле, «должна же быть причина».

Потом я услышал от одной девочки, что в каких-то московских кафе горячий шоколад таки подают. Описания соответствовали книжным, но это не утешало. Кафе — это был какой-то другой мир.

Прошло время: перестройка, гласность, кирдык, тырдык, дзынь-бу-бу. Шёл девяноста пятый год. Я занимался такой хренью, что и вспоминать стыдно. Мои друзья-знакомые занимались тоже хренью, тоже стыдной, нередко тошной, зачастую опасной. Как-то раз я зашёл домой к одному из товарищей по заработку. Мы сидели в крошечной комнатёнке и обсуждали денежные вопросы. Его очаровательно юная, но хозяйственная супруга спросила меня, хочу ли я чаю или кофе. Я не хотел кофе, а от чая меня уже тошнило. Что я и высказал, намекая, собственно, на пивко или чего покрепче.

Но ожидания мои обманулись. Ибо через небольшое время эта милая барышня принесла поднос с двумя маленькими белыми чашечками. Внутри было что-то чёрное.

Да, да, это был он! Горячий, черти б его драли, шоколад!

К моей чести, я понял это сразу, с первого взгляда. Первый же глоток — впрочем, какой глоток, он был густой настолько, что его надо было есть ложкой, — развеял все сомнения. Это было то самое, что грезилось мне в детских мечтах. Тот самый вкус, которого я ждал столько лет. Тот самый запах, который грезился в думах. Тот самый цвет, тот самый размер и так далее по списку.

Первая моя мысль была: ну вот, завезли. Наконец-то до тёмной, корчащейся в рыночных муках России дошло то самое загадочное сырьё, из которого делают это чудо. Тот самый концентрированный шоколад. Дожили до счастья.

И, конечно, я тут же задал соответствующие вопросы: как? из чего? где купили?

– А ничего такого, — растерянно ответила милая барышня. — Шоколадку натираю на тёрке, нашу только, хорошую… Молоко со сливками добавляю, специи и грею. Он растапливается, ну и вот… Ещё коньяку можно добавить немножечко. А вообще-то лучше из какао делать. Только хорошего какао сейчас нет.

– Какое какао? — почти заорал я. — Какое какао? Из какао делают какао, эта такая гадость, её пить невозможно…

– Какао, — повторила барышня ещё более растерянно. — Три столовых ложки на чашечку… Я тут книжку кулинарную купила, там рецепт, — добавила она совсем тихо, как бы извиняясь.

Тут-то мне и открылась ужасная правда.

Три. Столовых. Ложки. А в ту серо-розовую падлу клали хорошо если одну чайную. Всего лишь количество, которое по законам диалектики переходило в качество. Всего-то навсего. Ну и молоко вместо воды. Вся премудрость. Анекдотическое «евреи, не жалейте заварки». Ну и ещё это самое «а что, можно?».

И ведь это нельзя было даже списать на то, что проклятые коммуняки лишали народ «буржуазной роскоши». Хрен ли! Рецепт горячего шоколада отнюдь не скрывало по ночам проклятое кегебе, а какао-порошок был, в общем, доступен. Дороговат, но многие другие любимые наши лакомства обходились дороже. И было бы в моей задрипанной жизни ещё одно светлое пятнышко.

Впрочем, вследствии я узнал, что определённый резон в рассуждениях про «концентрат» был. Хороший горячий шоколад «в просвещённых державах» делается из специальных гранул горького шоколада, на вид, кстати, довольно-таки неказистых. Но вообще-то это необязательно. Всё дело было в элементарных знаниях. Нет, даже не в знаниях — достаточно было просто подумать. Я сам мог бы догадаться. Но чего-то не хватило — как раз этого самого «можно». Потому что я уже откуда-то знал, что «нельзя». Что из бурого порошка можно сделать только противное какао, и всё. Все ведь пьют это грёбаное какао и не петюкают — значит, других вариантов нет. Это же так очевидно.

На мой восьмой день рождения отец подарил мне диаскоп. Для последующих поколений сообщаю, что это такая железная коробка с объективом, отбрасывающая кадр на всю стену от вставленной плёнки. К моей немалой досаде, диафильмов отец не подарил. Просматривать было нечего. Зато дал целый ящик пустой плёнки. Только вырастив собственного сына, я понял, что он был прав. Первый раз я нарисовал на плёнке обычной ручкой маленькую рожицу. Со стены на меня уставилась огромная забавная харя. Нас было четверо друзей, фантазия наша была неисчерпаема. К обеду поток штучной живописи кончился, пошли сериалы-комиксы. К вечеру наши сериалы стали цветными — кто-то сбегал за фломастерами, в ту пору большой диковиной. На следующий день родилась мультипликация — научились рисовать пофазно и протаскивать плёнку со скоростью. Звук появился на третий день — друг Андрей притащил обшарпанный бобинник. К нам стали приходить на сеансы друзья друзей числом до двух десятков, сметая все эклеры, которые пекла моя мама. Знали бы вы, какой это кайф, когда широкая публика смеётся твоему творению, и ты это слышишь. На третий день папина здоровенная коробка с несколькими сотнями пустых плёнок была исчерпана. Мы занялись чем-то другим.

Вспомнил я об этом только сегодня, посмотрев фильм про раннюю историю кинематографа. Оказывается, кино стало цветным ещё в конце позапрошлого века — только на студии Луи Лепренса двести девушек от рассвета до заката раскрашивали кадры чёрно-белых фильмов цветными кисточками. А потом публике приелось. От всей эпохи немого кино осталось, оказывается, не больше четверти фильмов, уцелевших случайно. От цветных той эпохи — единицы. От коробки из моего детства, увы, ничего. Кроме этой истории...

Знакомый стоматолог рассказал.
Рвал он коренной зуб девахе одной, вырвал стандартно, под местной анестезией. Тампоном кровь в ране промокнул, и вроде дело сделано. Деньги уже уплачены, можно клиентку выгонять. Облом!!! кровь все не унимается, ручьем не хлещет, но сочится явно. Он не знает что делать, в панику готов ударится, вдруг она несворачиваемостью крови страдает, вроде он и не причем, она у них в первый раз, не предупредила ни о чем, но кто что докажет? Врач всегда крайний окажется...
Он к своему шефу в панике примчался, так мол и так... Кровь не останавливается...
Тот ему — спокойно, может у нее месячные, бывает такое иногда...
Приятель к девахе бегом:
— Девушка! Скажите у вас не менструация?
И вот тут, эта умница, не задумываясь выдает ему:
— Нет. Но вечером я занята...

Про Анфиску

Есть у нас в детском саду одна манюня, Анфиска, у нас
шкафчики по соседству. Ну, шкафчиками там дело не ограничивается, они
ещё и спят рядышком. Короче, такие, постельно-шкафчиковые отношения.
Впрочем, речь не об этом. Не об отношениях.
Так вот, у этой манюни, у Анфиски, у неё два папы. Папа Эрик, и папа
Виталик. Они водят её в сад по очереди. Она их так и называет, папа Эрик
и папа Виталик.
Хорошо. Чем больше пап, тем лучше. Ведь это впрямую влияет на количество
подарков. У некоторых ни одного, а у Анфиски два. Пусть.
Распределение пап по планете вообще весьма неравномерно. То густо то
пусто. Очень часто так бывает, что пап два. Или ни одного. У Анфиски вот
два, что ж такого?
Другое дело, что и мам у Анфиски тоже две. С одной стороны, при наличии
двух пап, это вроде бы вполне нормально. А с другой стороны — весьма
нетипично. Их зовут мама Света и мама Лена. Они тоже несут вахту по
Анфискиной доставке наравне с папами. У них там какой-то сложный
скользящий график, сутки на трое что ли. Причем если Анфискины папы
резко отличаются друг от друга (один черненький, другой рыжий), и не
вызывают проблем с идентификацией, то Анфискины мамы похожи как две
капли воды, и я до сих пор теряюсь, кто сегодня дежурная мама, пока
Анфиска не назовёт по имени.
Но всё таки чаще всего в сад Анфиску приводит бабушка. Не пугайтесь,
бабушка всё время одна и та же. Хотя при том количестве родителей,
которым господь наделил Анфиску, количество бабушек и дедушек я даже
представить реально не берусь.
А реже всего Анфиску приводит дядя Серёжа. Дядя Серёжа это то ли друг,
то ли водитель одного из пап. Кого конкретно я не знаю. Друговодитель -
говорит Анфиска. Дядя Серёжа большой молчун. За все годы я не слышал от
дяди Серёжи ни единого слова. С Анфиской он общается головой и ушами.
Здоровается при встрече всем телом. Однажды он вернулся, что бы отдать
забытую Анфиской игрушку. Встал в дверях группы. Ну, наконец-то, -
подумал я. Вот сейчас дядя Серёжа произнесёт своё первое слово. И что он
сделал? Он взял и громко хлопнул в ладоши. Все дети включая Анфиску
конечно тут же обернулись.
При этом он точно не немой. Я однажды прекрасно слышал, как он материт
водителя машины, перекрывшей ему выезд.

К такому количеству анфискиных близких родственников все давно привыкли,
никаких проблем.
Впрочем, нет. Один раз было. Когда нам в группу пришла новая
воспитательница, Анна Борисовна. Её так долго искали, так обрадовались
когда нашли, что про количество Анфискиных родителей на радостях
сообщить просто забыли. И вот мы в течение двух недель с удовольствием
наблюдали, как постепенно вытягивается её лицо при появлении каждого
нового Анфискиного папы или мамы. Когда вечером Анфиску забрала мама
Лена, а с утра приводил дядя Серёжа, у Анны Борисовны начинал дёргаться
левый глаз. (Потом ничего, прошло)

Короче, вот так.
Врочем, речь не о мамах и папах всё таки, а речь про Анфиску.
Вот есть знаете, такое выражение, — хвост виляет собакой.
Так вот, этот хвост, Анфиска, она не просто виляет собакой. Нет. Она над
этой "собакой" всячески издевается, измывается, мотает нервы, помыкает,
и гнусно глумится.
Эта маленькая козявка прекрасно владеет всеми приёмами самого мерзкого
манипулирования.
Видимо, при всём кажущемся благополучии отношений, за внимание Анфиски
между семьями идёт скрытая конкуренция. И она этим прекрасно пользуется.
Одевает её к примеру мама Лена, и тут Анфиска возмущенно кричит.
— Зачем ты шарфик под куртку завязала!!! Мама Света мне всегда
завязывает сверху! Иначе я могу легко простудиться!
Глаза у мамы Лены делаются большими и испуганными, и она начинает
судорожно перевязывать шарфик. Дальше с мамой Леной можно делать что
угодно, она полностью деморализована. Я, наблюдая это, прекрасно знаю,
что, во-первых, Анфиске глубоко наплевать как повязан у неё шарфик. А
во-вторых отлично помню, что точно то же самое она вчера выговаривала
маме Свете.
Или к примеру повязывает ей папа Виталик с утра бантики. Пыхтит и
потеет, пытаясь ладошками каждая с анфискину голову справиться с тонкой
паутиной волос и лент.
— Голубой слева, розовый справа! — радостно глумится Анфиска дождавшись,
когда бантики будут наконец завязаны. — А ты как завязал?! Перевязывай
давай! Что ты копаешься? Папа Эрик знаешь как бантики завязывает? Вжик,
и всё! И курточку он вешает вон на тот крючек, а не на этот! Ты что
бестолковый какой?
Папа Виталик скукоживается и начинает суетиться. У него дрожат руки и
подбородок, на него неприятно смотреть. Да я и не смотрю. Я когда
наблюдаю все эти Анфискины прыжки и ужимки, у меня начинают чесаться
руки. Маленькое чудовище. Я просто не представляю, как можно такое
терпеть. Будь моя воля, эта шмакодявка на третий день ходила бы строем и
честь отдавала. Уж что-что, а ставить на место маленьких мерзких
промокашек меня хлебом не корми, только дай.
Заканчивается издевательство обычно всегда одинаково. Появляется Нина
Пална.
— Анфиска?! Ну ты у меня допляшешься, коза-дереза! Ну-ка живо в группу!
Анфиска поджимает хвост и вся спесь слетает с неё как зонтики с
одуванчика. У Нины Палны не забалуешь.
У нас сменилось много воспитателей, но нянечка Нина Пална незыблема, как
новый год. Нина Пална долго ни с кем не цацкается. Её боятся все. У неё
даже кашу с комочками и рыбный суп все съедают с удовольствием и до дна
(все-все, включая, мне кажется, даже заведущую детсадом). Для Анфискиных
многочисленных родителей появление Нин Палны как спасательный круг для
тонущего. Они облегченно вздыхают и утирают пот со лба. Я думаю в душе
они Нину Палну просто боготворят. Не знаю, что они без неё дома делают,
как справляются с этим маленьким монстром.

Вот значит такие пироги с котятами. Такая вот есть у шкета любопытная
подруга.
А тут, перед новым годом как раз, собрались мы на новогоднее
представление, в ледовый дворец.
Для компании позвали с собой приятеля, Генку. Что б не скучно.
Договорились с его родителями.
Ну, всё обсудили, и я как раз должен был ехать за билетами. И вдруг
шпана говорит — а давай Анфиска с нами тоже пойдёт?
— Нет!!! — быстро сказал я. — Нет, ни в коем случае!
Шпана расстроился. То есть он ничего конечно не сказал, нет так нет. Но
огорчился.
Я не люблю, когда шпана огорчается. Точнее как? Больше всего в жизни я
не люблю, когда шпана огорчается.
И я подумал. Да, может быть я недостаточно мужественный, и даже где-то
малодушный человек. Но я пожил, хлебнул всякого, я служил в армии в
конце концов, стоял в тридцатиградусный мороз на плацу, и однажды меня
даже взаправду убили. Неужели я на самом деле боюсь остаться на три часа
с какой-то пигалицей? Это ведь стыдно.
И я сказал — черт с тобой. Пусть будет Анфиска!
— Ура! — закричал шкет. Это на какое-то время примирило меня с
неизбежным.
Кроме того, в душе я всё таки надеялся, что кто-то из её родителей
пойдёт с нами. Двое взрослых лучше чем один. Я наивный человек,
воспитанный на советских принципах добра и справедливости. Не подумал,
что Анфискины родители значительно моложе, и воспитаны на совсем других
принципах.
— Отлично! — сказали они. — Просто здорово! Вы её из дому заберёте, или
нам её куда-то привезти?
В голосе звенела неподдельная радость от возможности хоть на три часа
избавиться от домашнего тиранозавра. Я понял, помощи ждать неоткуда.

Ночью, накануне представления, мне приснился кошмар. Будто я, доведённый
до отчаяния Анфискиными вывертами, беру её за ручки за ножки,
раскручиваю над головой, и отпускаю. Она летит над ареной стадиона, над
головами зрителей, и тряпошной куклой приземляется на противоположных
трибунах. "Боже! Что я наделал!"— думаю я. А в это время над ареной, на
этих огромных экранах, появляется глумливая Анфискина физиономия, и из
громкоговорителей на весь стадион несётся её мерзкое "Ха-ха-ха! Кто ж
так кидает? Вот мама Света!..."
Проснулся я в холодном поту.
И мы стали собираться.

К стадиону Анфиску привезла мама Лена. Они стояли возле машины, и
Анфиска привычно ей что-то выговаривала. По поводу своей прически, я так
понял.
— У вас в машине тепло? — спросил я.
— Да нормально...
— Тогда может быть вы переоденете её тут? Там в фойе черт-те что
творится. А в гардероб не пробиться совсем.
— Конечно! — сказала мама Лена и посмотрела на Анфиску.
— Я не хочу передеваться в машине! — вызывающе пискнула та и выпятила
губу.
Тогда я присел и тихо сказал.
— Разве я спросил, что ты хочешь? У тебя четыре с половиной минуты. Не
успеешь — поедешь домой. Всё, время пошло.
Анфиска нырнула в машину, а мама Лена стояла и смотрела на меня как на
снежного человека.
— Четыре с половиной минуты. — повторил я
— Ой, извините! — спохватилась та и нырнула вслед за Анфиской.
Потом я завернул переодетого ребёнка в свою куртку, взял подмышку и
оттарабанил в помещение. Представление начиналось.

Знаете что? Я повидал всяких детей. А я люблю наблюдать за различными
шмакадявками.
Но послушайте! Мне ещё никогда, никогда в жизни не доводилось видеть
такого послушного и спокойного ребёнка.
Она не капризничала, не гундела, и не перечила. Она ела сладкий
поп-корн, хотя просила солёный. Без звука пила минералку вместо колы.
Следила за мальчишками, пока я отлучался за снедью, и тихонько
пересказывала мне пропущенные события на сцене. А в перерыве...
Слушайте, а в перерыве, когда шпана ртутью перекатывалась по фойе, она
просто прилипла как жвачка к моей ноге, и не отлепилась ни на
секундочку. Чем здорово облегчила мне жизнь, ведь глаз-то только два.
Короче, это был кто угодно, только не та Анфиска, которую я знал.
Которая каждое утро пилила нервы окружающим ржавым зубилом "А я ниии
буууду одевать эти розовые кааалготы! Я же сказала, я буду адивать
только сиииние! Неужели так трудно запомнить?!"
Мне это всё не нравилось, я ждал подвоха. Я был собран, напряжен, и
готов в любой момент, при малейшей попытке попробовать на зуб мой
авторитет размазать эту пигалицу парой заранее заготовленных чотких
фраз.
Увы. Она не предоставила мне ни единого шанса. Не дала ни малейшего
повода.

Потом она попросилась в туалет, мы шли пустыми гулкими переходами и
болтали о том о сем. А когда мыли руки вдруг спросила.
— Разве у Никитки нет мамы?
— С чего ты взяла? — рассмеялся я. — Конечно есть!
— Просто она никогда не приходит в сад.
— Ну, у неё есть другие дела. Поэтому Никитку всегда вожу я.
— Хорошо ему! — вздохнула она.
— Чем же хорошо-то? — снова засмеялся я.
— Никто не ругается, кому завтра вести ребёнка в сад.
Потом глянула на меня в зеркало, подумала-подумала, и добавила.
— Меня из-за этого три раза забывали забрать. И меня забирала к себе
воспитательница. Только вы никому не говорите.
— Не скажу. Ты плакала?
— Только первый раз. А потом я уже стала взрослая.

* * *
После новогодних каникул первое, что мы увидели, войдя в раздевалку,
была Анфиска. Она стояла на стульчике по стойке смирно, а напротив неё,
так же по стойке смирно, стоял папа Виталя с телефоном в руке.
— Готов? — спросила Анфиска.
— Готов! — ответил папа Виталя.
Тогда она звонко скомандовала.
— Четыре с половиной минуты! Время пошло! Кто не успеет, тот поедет
домой!
И стала быстро-быстро раздеваться.
Печальный папа Виталя послушно втыкал в таймер.

* * *
Я вспомнил эту историю вчера, когда забирал шкета из садика.
Группа под руководством преподавателя по изо сидела и дорисовывала
открытки к 23 февраля.
Потом мы одевались, и шкет сказал.
— Мне там чуть-чуть совсем осталось, танк докрасить.
— А я всё дорисовала! — похвастала Анфиска, которая крутилась
поблизости.
— Ого! — сказал я. — Ты уже две открытки нарисовала?
— Почему две? — удивилась та.
— А сколько? У тебя же два папы. Тебе нужно две открытки.
Анфиска ненадолго задумалась, поджала губу, и сказала мерзким скрипучим
голосом.
— Боже моооой! С вами, мужчинами, всегда таааакиее праааблееемы!

Я свершил то что задумал!
В бездну совершил прыжок!
С самолета... с парашютом...
Пережив духовный шок!

Этот фейерверк эмоций,
Мне во век не позабыть!
В первый раз адреналин,
Смог на ощупь ощутить!

Дочка, 3 года, в самолете летела первый раз. Место ей, понятно, дали у иллюминатора. Наверное, только для того, чтобы выслушать как она, перекрывая рев турбин самолета на взлете, срывающимся от восторга голосом проорала: О, Бля! ЗЕМЛЯ УПАЛА!

Первый прыжок с парашютом — кто знает, что это такое, можно дальше не
читать )

Куркачи, дропзона под Казанью, много лет назад, непременный Сан Саныч.
Инструктаж, вешалка под Д5, роспись в журнале: "ежели что не так, то
сами виноваты" -) Кстати, паспорт не спрашивали, мне было 17 тогда.

В тот день был ветер около 10 м/сек, поэтому нас с другом (Женя,
привет!) никак не пускали в самолет, но мы не уставали канючить, и уже
после обеда Сансаныч таки приказал "выкинуть этих перворазников на
"ветер" ))

Ощущение, когда подходишь к открытой двери кукурузера на высоте 800 м,
ничем не передать, к тому же длится оно ровно секунду, потом получаешь
мощный поджопник и 3 секунды до раскрытия купола, чтобы подумать, что же
все-таки такое жизнь. А потом уже прыгаешь сам, но только не в первый
раз, если честно )) Мне сказочно повезло в первый прыжок — перехлест
строп (слава Бг, не купола) и карусель с радиусом метров в 80 ) Я еще
подумал — а чего они все так забегали внизу, и почему все другие
параSHUTеры так резко выше меня? )) Болтанка кончилась метров за 400 до
земли, плюнул как учили — слюна ушла вниз, значит все хорошо, вытянул
тросик запаски — он альтметром срабатывает на 300 вроде метрах
(приземляться на двух куполах — слабое удовольстквие ))

Приземлился в какой-то свекольной ботве, улыбка как у чеширского кота, и
тут же рывок непогашенного купола — метров 20 мордой в свеклу эту, и
любимые голубые левайс 501 становятся маскировочного зеленого цвета ))

В общем, у товарища, который собирал мой парашют на следующий день под
левым глазом была синяя такая слива )) А со мной тогда выпили даже
мальчишки из летного звена ДОСААФ, и потом как-то покатали в день
авиации на вертолете спортивном, но это уже совсем другая история.

Историю рассказал знакомый тандем-инструктор по парашютному спорту во
время моего обучения фрифлаю.
Каждый студент-парашютист перед самостоятельными прыжками на спортивном
крыле по программе ускоренного обучения AFF обязательно совершает первый
прыжок в тандеме с инструктором, будучи прикреплденный к его парашютной
системе и, в принципе, представляющий собой простой живой балласт.
Приписали инструктору очередного студента для совершения такого прыжка.
Предварительной теорией уже загружен, пора осваивать практику. Пока
облачались в комбезы и надевали систему, молодой засыпал инструктора
вопросами, типа для чего то, зачем это? Дошел до некоего шнурка на груди
инструктора, с помощью которого можно одним движением основной парашют
отцепить на случай, если тот откажет и снова: "Зачем это?" Инструктор на
свою голову решил подшутить и ответил: "Это отцепка, чтобы можно было
пассажира сбросить". Ну пошутил и забыл. Пошли в самолет, взлетели,
набрали 4000 метров, выбросились, летят вниз в свободном падении, только
ветер свистит. Красота! На 1500 метрах инструктор выбросил вытяжной
парашют, и тот потащил за собой основной. Скорость замедлилась, студент
чувствует, как после тряски и свиста наступает тишина, и в душе его
счастье — ух, раскрылись, будем жить! Не тут то было. Парашют начинает
закручивать, перехлестывать стропы, и все попытки инструктора остановить
закрутку ни к чему не приводят. Выход в такой ситуации только один:
отцеплять основной купол и вводить запасной. Он кричит "отцепка!",
выдергивает шнурок, освобождается от основного парашюта и вновь
проваливается со студентом в свободное падение, пока не вводит в
действие запасной парашют. Дальше все штатно, купол наполнился, высоты
еще достаточно, можно покрутить виражей и дать порулить студенту, вот
только тот как-то подозрительно молчит. Покричав ему в ухо, постучав по
плечу, инструктор в конце концов оставил свои попытки добиться ответной
реакции, пару минут попланировал над аэродромом, мягко посадил тандем,
отстегнул студента и наконец смог посмотреть тому в лицо. Таких
расширенных от ужаса глаз ему еще видеть не приходилось! Несколько
секунд ушло, чтобы осмыслить происходящее и представить, как этот прыжок
выглядел со стороны студента. Тот вышел из самолета, отпадал свою минуту
в свободном падении, почувствовал, как раскрылся парашют, и только
блаженно расслабился, как вдруг услышал страшное слово "отцепка" и снова
провалился вниз. В течение нескольких секунд между отцепкой основного
парашюта и наполнением запасного он камнем несся к земле, будучи до
глубины души уверенный, что коварный инструктор просто скинул его как
балласт. Этих секунд ему хватило, чтобы мысленно попрощаться с жизнью и
впасть в ступор. На земле перворазника долго отпаивали шампанским и
приводили в чувство, однако обучаться дальше он не стал. Один прыжок и
неудачная шутка тандем-инструктора поставили крест на его возможной
парашютной карьере.

P.S. От себя добавлю, что сам, обучаясь на той же дропзоне, не раз
убеждался в высочайшем профессионализме инструкторов и почти
100-процентной безопасности прыжков. Привет всем влюбленным в небо!

Десантники-новобранцы поднимаются на самолете в небо, чтобы в первый раз
прыгнуть с парашютом. Старлей-инструктор обращается к ним:
— Итак, товарищи солдаты, после стольких дней теории и упражнений на
земле настало время совершить свой первый прыжок. Мы находимся на высоте
10000 метров. Приготовиться к прыжку!
Тут из глубины самолета доносится голос:
— Но ведь это же слишком высоко?
Старлей на мгновение задумывается и говорит:
— Да, действительно, 10000 метров — это слишком высоко для первого
прыжка. Пилот, снижайте высоту до 7000 м.
Пилот выполняет приказ, и старлей снова обращается к солдатам:
— Смелее, смелее! Мы на высоте 7000 м, приготовиться к прыжку!
Тот же голос:
— Так ведь все равно слишком высоко.
Еще немного поразмыслив, старлей говорит:
— Вы правы, высота все еще слишком большая. Пилот, снижайтесь до 5000 м.
Как только самолет оказывается на высоте 5000 м, старлей командует:
— А теперь никаких отговорок! Мы в 5000 метрах от земли, приготовиться к
прыжку!
Но все тот же голос настаивает:
— И все равно это слишком высоко.
Старлей уже начинает выходить из себя, однако после обмена взглядами с
сержантом уступает:
— Хорошо, пилот, снижайтесь до 2500 метров, но дальше не снижаться!
Как только стрелки альтиметра останавливаются на 2500 метрах, старлей
снова командует:
— Мы на высоте 2500 метров. Надеваем парашюты и прыгаем! Это приказ!
Тот же голос:
— Ах, так это с парашютом…

Вчерашняя история про падающий самолет полный парашютистов напомнила мне
о том, как я с друзьями совершили свой первый прыжок.

Дело было в Киеве, в 2000 году. Знакомый моего друга, широко известный в
узких кругах полиграфист-печатник и просто хороший добрый человек
уговорил нас прыгнуть с парашюта... А что, все удовольствие 20 долларов,
занимает 2 дня: в субботу двухчасовой курс по технике безопасности и
инструктаж, и в воскресенье — прыжок с высоты 1000 метров.

В субботу утром приехали на аэродром "Чайка". Изучили матчасть,
поглазели на кубки, грамоты и другие примечательности местного клуба
парашютистов и уехали домой.
Ночь прошла в тревожных ожиданиях. Ощущения были такие, как будто завтра
предстоит первый раз заняться сексом. На утро, мой друг подобрал всех на
своей машине и мы двинули на аэродром.
Приехали. Оказалось что впереди большая очередь. Самолет поднимает по 8
человек. Цикл занимает минут 30: взлетели, спрыгнули, ГАЗ 66 проехал -
подобрал разбросанных по полю счастливых "десантников" — и дальше
взлетает следующая группа. И так несколько часов подряд.
За одну группу до нас, нам раздали каски, основной и запасной парашюты и
специальные ботинки с высокими голенищами, чтобы ноги не подвернуть.
А возле взлетной полосы стоит стол, а возле стола средних размеров
подзорная труба на треноге, в которую инструкторы наблюдают за прыжками.
И вдруг все замерли — у нашего кукурузника при наборе высоты загорелся
мотор, полное небо дыма. Пилот довольно быстро посадил самолет, а нам
объявили, чтобы мы приезжали в следующее воскресенье.
Несолонно хлебавши мы отправились домой. И крепко задумались, а стоит ли
возвращаться.
Неделя прошла в ощущении того, что в следующее воскресенье предстоит
вперые в жизни заняться сексом, и скорее всего сразу каким-то
извращенным способом. То есть и страшно и "цикаво" одновременно. Но
решили не соскакивать, как говорится, пока стоит на это дело.

Итак наступило воскресенье... Погода была прекрасная... На небе ни
облачка... Сели в машину — поехали навстречу судьбе.
Приезжаем... Впереди нас только одна группа (а как же, не все были
готовы вернуться на щите). Порядок мы знаем — получили каски, надели
ботинки, основной за спину, запасной на живот. Вроде все. Перекур
напоследок и вперед.
Но мой друг не курил. Одев зеленую каску на свою рыжую голову он
медленно прохаживался между инструкторами, подзорной трубой и
"десантниками" доводя себя до "кондиции".
— Скажи, брат, — обратился он к одному из инструкторов, — а сегодня
самолет не загорится?
— Да вроде не должен, — отвечает инструктор.
— Слушай, а если основной парашют заклинит, то что? — спросил мой друг.
— Дык, это, запасной же есть, — показал пальцем на живот другу
инструктор.
— А если и запасной заклинит? — нервно улыбаясь спросил мой друг.
— А-а-а... ну тогда, потом на земле, мы посмотрим что с ним было, -
спокойно ответил инструктор.

Тут поплохело мне... Но ничего. Сели в самолет. Взлетели. Прыгнули.
Приземлились. И тут же пошли в местное кафе, выпить за смелых пацанов.

ЭВОЛЮЦИЯ

Когда я был помоложе и учился в первом классе, как-то на перемене, заглянул в школьный туалет, по личному вопросу.
Прозвенел звонок, пришлось поторопиться, и на выходе я мощно столкнулся с двумя десятиклассниками.
Ойкнул, присмотрелся и не поверил своим глазам – то на что я так больно напоролся грудью, был ствол нагана. Обычного, такого нагана из фильмов про революцию.
От удивления я открыл рот и выпучил глаза как глубоководная рыба.
Парни захихикали от произведенного эффекта.
Я задал вопрос, ответ на который и так знал наверняка:
— Это настоящий пестик?
— Ширинку застегни. Конечно настоящий. Нравится? Покупай — 30 рублей и забирай вместе с патронами.

Ноги мои подкосились, от навалившегося горя и отсутствия жизненных перспектив…
Ну, где мне было взять 30 рублей? Своих сбережений — рубля полтора, да и те дома, в копилке. Может свалить с уроков, полететь к маме на работу и выпросить у нее? Но, что я скажу? Мама, я убежал из школы и мне срочно нужны 30 рублей на пистолет?

Эх, тридцать рублей, тридцать рублей… Это ж целое состояние. Десять футбольных мячей, или три подводных ружья. Даже луноход на радиоуправлении купить можно.
Но все это такая ерунда в сравнении с этим… За такой пестик и человека убить не жалко. Только кого, и из чего?

— Ну что, малый, берешь?
— Денег, нет. А можно мне его подержать?

Хозяин нагана хмыкнул и ответил:
— Подержать, будет стоить — рубль…
— Хорошо! На следующей перемене принесу!
— Ладно, неси, только никому ни слова, я тебя буду ждать за трансформаторной будкой.

Весь урок я клянчил у одноклассников недостающие 80 копеек.
По звонку первый выскочил из класса и помчался за школу.
Владелец «валыны» был уже там. Он деловито повыковыривал из барабана желтенькие патроны, похожие на колпачки от фломастеров, взял мою потную горстку, сто раз пересчитанной мелочи и вручил наган.
Первое, что поразило — его неожиданная тяжесть. Но какой, он был приятный на ощупь, одна замусоленная деревянная рукоятка чего стоила. Это было самое выгодное вложение денег за всю мою жизнь. Ничего красивей этого нагана (не считая моей жены) я никогда в руках не держал…

…С той памятной минуты прошло немало времени, почти восемь пятилеток, но закрою глаза и без труда вспоминаю то холодное и тяжелое пацанское счастье. Помню даже, как потом целый день не мыл рук, чтобы подольше не избавится от легкого запаха оружейного масла и нагара…

…И вот, спустя много лет, в один прекрасный осенний вечерок, я со спрятанными за спиной руками, загадочно подошел к своему восьмилетнему сыну, погруженному в компьютер и сказал:
— Юра, у меня для тебя сюрприз.
— Скульптурный пластилин?!
— Да какой там пластилин, бери выше.

Перед носом сына возникла кожаная кобура. Я в предвкушении детского обморока, медленно извлек из нее наган (точно такой, как тот, из моего детства) сын, продолжая держать руки на клавиатуре, сказал:
— Ух ты, it isn't safe. Классный. Это мне?
— Конечно тебе, владей. Ты только представь – этот револьвер сделан в 1938-м году, еще до войны. Сколько он всего повидал на своем веку, с ума сойти… Вот и патроны холостые к нему. Можем прямо сейчас пойти на балкон и бабахнуть.
— Папа, так это ведь одеваться же надо. Давай как-нибудь потом бабахнем.
— Ну, ладно, как скажешь, давай потом, дело хозяйское, он ведь твой, забирай.

Сынок сверху вниз глянул на подарок и не отрываясь от клавиатуры ответил:
— Папа, а можно, я не буду его брать в руки? А то я вижу, что он слегка в масле. Пусть он пока побудет у тебя, а если вдруг зачем-то мне понадобится, ну не знаю, мало ли…

…Я – угрюмый, пещерный питекантроп с револьвером, смотрел на своего жизнерадостного кроманьонца и абсолютно не знал, что ему ответить…