— Доченька, ты 5 столовых ложек сахара положила, ты что, влюбилась?
— Нет, мама, просто я очень сладкий чай люблю.
— Дочь, ты их в суп положила...

Был намедни в автосервисе. Пока мастера делали машину, ходил вокруг, маясь от безделья. Вдруг один из работников говорит:

— Ты, парень, руки-то из-за спины убери. Уж больно зону напоминает. Работать не могу...

Дочь моя — человек глубоко несчастный, с тяжёлой, как она считает, судьбой. Прежде всего, она вынуждена ходить в школу. Уже второй год, и становится очевидно, что это только начало. Во-вторых, там ещё и задают на дом, да не просто задают, а действительно очень много и по всем предметам. В-третьих, и это особенно тяжело, младший её брат в школу не ходит — самым вопиющим и наглым образом он каким-то образом заполучил право весь гонять машинки в детском саду, и когда бедная моя Лена приходит домой, да еще и после хореографии, часов в семь вечера, обстановка в доме приобретает мучительный, а иногда и кровавый оттенок. "Почему ему можно весь вечер играть, вообще всё можно, а я должна делать уроки? Это несправедливо!!" И много слёз. И тетрадки, втоптанные в пол. Драма, короче. Конечно, не всегда всё так плохо, но иногда, увы, именно так. А задают действительно много. Особенно задалбывает (и меня тоже) предмет под названием "окружающий мир". Если заданные на дом русский или там математика как-то более компактно и по делу, что ли, выглядят, то дурацкая "окружайка" не столько сложна, сколько объёмна и отнимает все силы, а уж времени так просто вагон.. Какое там чтение перед сном, какие мультфильмы... Прочитай столько-то страниц, да ответь письменно на вопросы на трёх страницах, да нарисуй свою семью, да наклей фотографию бабушки троюродной, да обведи картинку где девочка правильно поливает фикус и объясни почему.. и т.д. Хотела бы я в глаза составителю рабочей тетради посмотреть.. И вот едем мы как-то с хореографии. С тяжёлой такой, с репетицией в народных венгерских костюмах. Темно уже. Голодно. Надо дотерпеть еще три остановки, а потом думаете радужные какие-то перспективы? Нет — быстро ужинать и срочно доделывать уроки, и главное — "окружайку". Дочь решает быть совсем несчастной, перечисляет, что именно у неё плохо и почему жизнь так невыносима. Очень много красочных и убедительных деталей. Вспоминает в точности (вот память-то у детей) какие именно 15 заданий по окружайке нужно сделать и почему это ужасно, невыполнимо и несправедливо. Аж слёзы. Я сочувствую, и конечно постараюсь помочь, но всё-таки нытьё и хронический бесполезный пессимизм не одобряю, ни к чему он хорошему не ведёт, о чём ей известно. Так что реагирую спокойно, вернее уже (с двадцатой минуты) почти никак. Сердобольная пожилая женщина, видя что сердце моё чёрство, а дитя плачет, спрашивает это самое дитя, что же такое случилось. И Лена, прелестная, залитая слезами девочка с бантиком на голове, поднимает свои голубые глаза и громко, чётко, с потрясающей силы чувством честно отвечает: ГОСПОДИ, КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ОКРУЖАЮЩИЙ МИР!

— Почему я должна пропускать пешеходов на переходах полосатого цвета?
— Потому что если ехать по пешеходам, то машина начнет подпрыгивать и буксовать. Можно сжечь коробку передач и испортить подвеску.

Мойва

Рассказывала мне родственница, долгие годы проработавшая в детском садике. Было это в 90-е. В деткий сад шли проверка за проверкой. Очередной пришла дама «из СЭС» (это сочетание звуков вызывало у них особый ужас уже само по себе).
Прошлась по группам. Куда не зайдёт — 20 замечаний. Замечания все 'плёвые' вида: «тряпка лежит не на месте», «земли в цветочном горшке многовато, может высыпаться!», а «пены в ведре у нянечки маловато!». Но по 20 штук! Чувствуют — всё. Садик под закрытие. А потом будут решать, что делать: наверное бульдозером сносить, чтобы антисанитарию не распространял по району. На кухню, вообще, её боялись подпускать. Она с заведующей внутрь зашла, старшая повариха за ними. Остальные у закрытой двери встали — бояться. Прислушиваются.
Десять минут прошло. Тихо. Двадцать прошло. СЭС-проверяющая выходит. Облизывается. Первая мысль: «Кого-то сожрала!» Уходит по коридору.
Повариха следом за ней 'выползает'. Сама аж зелёного цвета. Все к ней: «Что с заведующей?» Оказывается ничего, лёгкий обморок. Дальше со слов поварихи: «Пока она по группам ходила, я в соседний сад позвонила, узнала, что любит. Оказалось — копчёную мойву. На кухне такой нет — детям не положено копчёное. Побежала, в магазине купила. Ей коробку поставила с мойвой, пусть ест, лишь бы замечаний поменьше писала.»
Все опять не понимают: "А что же всё-таки с заведующей? Ну ест и ест человек мойву..."
На что повариха с благоговейным ужасом и говорит: «Так она её жрала с хвостами... с головами... и с кишками...»

Летит наркоман в самолете под кайфом, захотел в туалет, пошел в кабинку и заперся, а в это время новый русский просит сделать летчика мертвую петлю за 1000$, ну летчик и сделал. После этого наркоман выходит из параши и говорит:
— Обкурился, аж за шиворот наср#л.

— С презервативом, это ж ведь не измена, да?
— Ага! А с глушителем, это не убийство...

— Может ли женщина стать лебедем.
— Да, может, если женщина может стать раком, то она станет и лебедем.

Черепаха Тортилла вручая ключик Буратино, томно прошептала "триста восьмой".

Матфак, семинар по матану, преподаватель с сильным грузинским акцентом вслух решает на доске задачу. Попадается дробь, где в числителе и знаменателе стоит число "ПИ". Фраза:
— Пи-здэс — пи-здэс — сокращаем!

К слову об об аббревиатурах. Знакомый студент проходил практику на
железной дороге. После практики — естесственно пишет отчет. Титульный
лист: Вверху "шапка". А полное название организации: Транспортное
Республиканское Унитарное Предприятие Беларуские Железные Дороги.
Целиком не влазит. Итог — шапка выглядела следующим образом: ТРУП БелЖД.
Как-то неэстетично, но это официально принятое сокращение...

— Официант! Мне, пожалуйста, хартенбраунгевратенштайзенгорбейстраут с
колбаской!
— Извините, хартенбраунгевратенштайзенгорбейстраут — с чем?

— Маш, ты где?
— Я очень плохо себя чувствую, врача вызвала. А если меня в больницу повезут, ты меня будешь навещать?
— Помнишь, я болел в прошлом году? Я буду тебя навещать также, как ты меня тогда.
— До чего же ты жестокий и бессердечный...

Елена Беркова пила кефир и сплюнула по привычке.

Рабство в России не удастся отменить до тех пор, покуда у власти будут
находиться галерные рабы.