— Дорогая, я сына из школы привел.
— Ух ты! Здорово! Как назовем?

Мама у дочки, с которой вместе отдыхают на курорте, случайно видит в сумке презервативы.
Мысли у дочки: "Поди шл@хой посчитает..."
Мысли у мамы: "Даже и не подумала о них! Старею..."

Жених говорит своей невесте:
— Мне хочется, дорогая, сразу же после свадьбы уехать на море.
— Хорошо, дорогой, поедем на море...
— Не поедем, а полетим, дорогая.
— Как скажешь, дорогой.
Мать невесты тихо шепчет дочери:
— А не слишком ли твой будущий муж много командует?
— Оставь, мама, пусть уж он подиктует свою последнюю волю...

— Мама, а правда, чтобы сиськи выросли нужно есть капусту?
— Ой, доченька, это раньше так было, сейчас для этого достаточно иметь капусту.

— Ты думаешь, я выгляжу лучше без лифчика? — спрашивает у мужа
не первой молодости супруга.
— Да, золотко, — отвечает муж, оторвавшись от газеты, — у тебя
даже морщины на лице сгладились...

— Дорогой, я тебе отбивнушек к водочке нажарила. Будешь?
— Конечно, дорогая. Я только из-за них и пришел.
— Как? А из-за меня?
— Ну, конечно, из-за тебя, родная. Ты же обещала отбивнушек нажарить.

Памятка женщинам:
1. Важно иметь мужчину, который помогает дома, убирает, иногда готовит и имеет работу.
2. Важно иметь мужчину, у которого есть чувство юмора.
3. Важно иметь мужчину, которому можно доверять и который вас не обманет.
4. Важно иметь мужчину, с которым хорошо в постели и которому вы нравитесь.
5. Очень! Очень важно! Чтобы все эти 4 мужика не знали друг друга!

Парень на исповеди, кается в том, что много играл в компьютерные игры...
— А не играл ли ты, сын мой, в бесовскую игру под названием Diаblо 2?
— Играл, отец мой, каюсь, всю прошел...
— А ну-ка поделись последним вейпойнтом в третьем акте!!!

Отец вампир учит своего сына:
— Смотри, сынок, девушка идет. Сейчас подлетаешь к ней, впиваешься в шею и сосешь кровь.
Сынок все так и сделал... пьет значит кровь.
Тут отец подходит:
— Все, сын, бросай еe, хватит.
— Папа, но ведь у неe еще столько крови осталось.
— Бросай говорю, мы же не юристы.

Парень разговаривает с друзьями:
— При моей попрошу без матерных слов. А лично вас, Семен, я представлю как моего любимого глухонемого друга.

Муж был бабник и записывал в блокнотик разные способы супружеской измены. Жена увидела эти записи, но мужу не сказала, а решила отомстить.
Когда она пекла что-то из теста, то сказала мужу:
— Сними мне трусики, я в туалет хочу, а руки в тесте.
Он снял, а жена прямиком к соседу, ну, и занялись черным делом... Потом вернулась, попросила одеть трусики и говорит:
— Пиши еще один способ — "муж раздевает и одевает, а сосед трахает. "

Раньше говорили: "Лучше синица в руке, чем журавль в небе. "
Сеичас говорят: "Лучше муж в , чем красавчик в соцсети"!

Молодая жена сготовила для мужа, первый в своей жизни пирог.
— Дорогой, я хочу завтра приготовить другой пирог, как тебе
нравится эта идея? Ну что же ты молчишь, скажи же мне! Ну скажи
что-нибудь! Ну, подай хоть признаки жизни...

Интересно, что он скажет когда узнает?

Ссорятся муж с женой:
Жена: — А у меня, а у меня — есть!
Муж: — Убью пи....cа!
Жена: — Знаешь, а он совсем даже не голубой!
Муж: — Отымею и убью!

Прочитав случайно женский форум, понял, что все русские мужчины — импотенты.
При этом, эти же козлы, все поголовно, изменяют своим женам.

Мужик пришел исповедоваться к батюшке.
Батюшка: — Небось, сын мой, мясцо в пост ешь?
Мужик: — Да нет, батюшка, не грешный.
Батюшка: — Ну, значит, выпиваешь много?
Мужик: Нет, батюшка, не грешный.
Удивленный батюшка: — Ну хоть по бабенкам замужним бегаешь?
Мужик: — Да, батюшка, тут я грешен.
Батюшка с облегчением: — Слава богу, я уж подумал ты совсем дурак!

Сегодня на кладбище увидел довольно интересную ситуёвину: За оградой
находится одно надгробие, над ним, склонив гривы, стоят две женщины и
мужчина. Как в последствии выяснилось, одна из женщин тёща, вторая её
дочь, мужик — естественно зять. Горюют о безвременно ушедшем тесте. То
да сё, слова всякие, как ему там зашибись, как нам тут плохо. Зять
пытается оторвать тёщу от вдохновенной речи, которая никак не
прекратится. Водка греется в пластиковом стаканчике, да и не мужское
это. По-мужски: налили, тяжко вздохнули каждый о своём и сразу об
общем, и вкусно опрокинули, закусив чем Бог послал. Тут же нет. Он
смотрит на меня, я разливаю уже по третьей, а он всё одну никак не
оприходует. В конечном итоге они первый заход выполнили, теща
споткнулась на полуслове, и зять ни теряя ни секунды вдохновенно
произнес — "Ну, за папу!". На том и порешили. Потом мы походили по
родственникам, вернулись на исходную, а та тёща всё никак не могла
наговориться — водка после первого раза не убавилась (эт я ради
спортивного интереса прикинул зрительно). Зять не выдержал, не замечая
никого вокруг заявил (примерно):
— Мама! Если ты и дальше будешь пиздеть беспрестанно, то я лягу рядом.
Уйди отсюда и дай нам спокойно с ним поговорить.
Теща поджав губы посеменила к выходу из кладбища, зять долив стаканчик
до полного, смотря на фото тестя на надгробии произнес:
— Ну чё Пап, за новоселье.

Егорка

В том холодном декабре далекого 1987 года, в затерянном в сибирской
глуши гарнизоне молодой солдат Мишка С., он же автор сего опуса,
отчаяно затосковал. Мне надоело. Надоело получать по наглой еврейской
морде от ротных дедов, получать жестко и систематично. Все это было
совсем и не из-за той самой морды, и даже не совсем из-за того, что был
я воином молодым, месяц назад прибывшем из уютной учебки, где гоняли
мало, кормили как на убой, а в казармах были паркетные полы и
раскаленные батареи. Проблема была в том, что прибыл я в часть с
принципами и иллюзиями. Принцип был прост, как солдатский сапог — я был
готов выполнять любую работу, включая мытье полов, но не прислуживать
сильным мира сего, то есть — не стирать чужое ХБ и ПШ, не подшивать
чужие подворотнички, не заправлять чужие постели и прочая и прочая...
Много обязанностей у молодого солдата, долог его рабочий день и рабочая
ночь не коротка. И вот от всего этого решил я отказаться в первый же
день. Тем более, что и иллюзии мои подталкивали меня на тот же скользкий
путь. Во-первых, я был уверен, что мой опыт уличных драк, несколько лет
занятий тривиальным боксом и солидная масса (жир и мышцы в соотношении
один к одному), помогут мне разъяснить свои принципы борцам за дедовские
идеалы. А, во-вторых, не сомневался я, что найдутся в части земляки,
земы, земели, которые впишутся за меня, замечательного, в трудную
минуту. И собирался я, как говорят у нас в Израиле, сплясать на двух
свадьбах. То есть в земляки я записал, разумеется, всех хохлов — а как
же, один язык, одни песни. Отец мой обожал украинский фольклор, напевал
в машине под нос "Горiла сосна й палала", а не ожидаемую "Хаву Нагилу"
или хотя бы Розенбаума.
Ну и, разумеется, ожидал я поддержки от своих, родных, маланцев носатых.

Облом меня ждал по всем пунктам. Габариты мои никого не впечатлили,
первый дед, посаженный мною на жопу, привел еще пяток плотных ребят,
которые отбуцали меня — мама не горюй. Я отбивался, но толку было мало,
совсем мало. Так они и подходили ко мне, раз в три-четыре дня, вежливо
спрашивали, не желает ли многоуважаемый гусь подшить усталому дедушке
подворотничок — и, получив отрицательный ответ, принимались за свое
нелегкое дело.
На Украинском фронте все выяснилось в первый же день — деды из
Ивано-Франковска гнобили духов из того же города особо изощренно, не
опускаясь до бесед на рiднiй мовi. Мда, было о чем задуматься.
Евреев же в роте было двое. Один — зачмореный дедушка, который вместе с
молодыми драил полы в казарме, и на мое появление в роте никак не
среагировал, не до меня ему было. А вот второй... С этого места,
пожалуйста, поподробнее. Находился он в командировке, вернуться должен
был в марте — но легенды о нем ходили по роте, от его имени содрогались
стены. По описанию, был это былинный молодец, Илья Муромец, Калев и Тиль
Уленшпигель в одном лице. Фамилия его была Шерман, а кликуха,
произносимая шепотом, — Шерхан. Его приезда я ждал, как еврей ждет
прихода Мессии — хотя жизнь моя в роте потихоньку стала налаживаться.
Меня приняли as is, то есть — с моими принципами. Тем более, что службу
я понимал, выше головы прыгнуть не пытался, да и надоели дедам эти бои -
каждый раз кто-нибудь из них получал если не по печени, то по почкам.
Ротный стал на них как-то нехорошо поглядывать. И, вообще, молодых в
роте хватало — так что меня просто оставили в покое.
И вот в один прекрасный день... О том, что Шерхан возвращается, узнали в
роте за два дня. Водку купили и спрятали в мастерских. Не хватало цветов
и духового оркестра. В роту он пошел не прямиком, а через кочегарку, где
вымылся под душем, побрызгался приличным одеколоном, переоделся во все
новое-нулевое и появился в роте расчетливо во время вечерней поверки,
как принц перед своими поддаными. Старшина торопливо дочитал поверку,
вольно, разойдись, и деды бросились к Шерхану, суетливо протягивали руки
для рукопожатия, а он стоял, величавый, как памятник Ильичу в
Кацапетовке. Такого еврея я не видел никогда до, и совсем немного раз
после — а уж в Израиле евреев хватает, поверьте мне. Ростом он был под
два метра, стройный, поджарый с холодным презрительным взглядом-скорее
похож на грузинского князя, чем на барнаульского маланца. Деды уволокли
его в проход, где немедленно появилась жареная картошечка, две мисочки
бациллы(ну-ка, молодые, угадайте, что это), та самая водовка, соленые
огурцы — и начался пир горой. А я лежал на своем втором ярусе и мечтал,
гусь лапчатый, как круто изменится моя жизнь. Говорил Шерхан мало, слова
взвешивал, бросал их в толпу в нужное время и в нужной интонации,
вызывая у слушателей именно те эмоции, которые и ожидал. Царь, калиф,
падишах.
Утром он подошел ко мне. Рота ушла на хоз. работы, а мы остались в
расположении — и это было естественно, ни старшина, ни ротный ни словом
не заикнулись, что не плохо бы на мороз, братцы-маланцы. Мы присели на
табуретки в Ленинской комнате, и Шерхан заговорил абсолютно по
человечески, это был обычный еврейский мальчик, только большой. Зовут
его Вовой. Его тоже забрали после первого курса, тоже политех, а тетя
его подала документы на выезд, говорят скоро начнут выпускать пачками,
конечно в Израиль, какая еще Германия — только Израиль. И, вообще, он
устал от этой службы, от тупого быдла вокруг, сегодня с этой пьянкой
спал от силы полчаса, а пить он вообще не любит, но деваться некуда,
так что пойдет он сейчас вздремнет до обеда, а не могу ли я, пока он
будет дремать, подшить ему воротничок и гладануть хебешку... Я пристально
посмотрел ему в глаза. Еврейский мальчик Вова исчез. Передо мной сидел,
хищно скалясь и готовясь к прыжку, Шерхан. Настоящий, как у Киплинга.
"Нет, Вова, у меня еще плац не метен" — сказал я, четко произнося каждое
слово. Встал и пошел, как был, без бушлата к выходу. И в спину: "Смотри,
маланец, тебе здесь жить." Ничего, Вовочка, видишь — я выжил, ничего...

— Она согласилась выйти за тебя замуж?
— Да, но намекнула, что придется еще немного подождать.
— Как намекнула?
— Она мне сказала: "Ты будешь последним, за кого я выйду замуж".