Гена с Чебурашкой решили покурить плана. Гена говорит: — Чебурашка, я вот сейчас душ приму, ты не кури, меня подожди, а потом мы раскуримся, все дела... — Хорошо, Гена, — отвечает Чебурашка. Гена в душ, а Чебурашка думает: "А чего это я его ждать буду? Сейчас покурю, а когда он выйдет у меня уже приход будет, все дела!" Ну, покурил, накрыло его, расплющило, а тут Гена из ванной кричит: — Чебурашка! Принеси мне полотенце, пожалуйста! Я в комнате забыл. Чебурашка — бац! — на измену: бли-ин, сейчас он заметит всё, сейчас он меня запалит, что я без него курил, бли-ин! Что же делать? Что же делать? Так, если всё быстро сделать, как он хочет, он наверно ничего не заметит и меня не попалит. Так, чего он просил? Полотенце! Вот оно, полотенце. Он просил что с ним сделать? Так, принести просил. Куда принести? А, в ванную, он же душ принимает. Кто он? Гена.. Геннадий... душ... полотенце. Так, главное ничего не перепутать. Вот полотенце, вон ванная. Так, а что я ему скажу? Надо так сказать, чтобы он меня не попалил, что я без него курил. Я ему скажу: "Ты просил полотенце? Ну, так я его принёс!"... Нет, не катит, очень длинно. Я скажу: "Вот ваше полотенце, Геннадий!"... Нет: "Геннадий! Вот ваше полотенце!"... Нет, мы же на ты с ним, значит надо так: "Гена, вот твоё полотенце!". Точно: "Гена, вот полотенце!" и протягиваю полотенце. Точно. Все. Пошёл. Подходит, открывает дверь, заглядывает внутрь: "Б%Я!!! КРОКОДИЛ!!!"

Пятница, дачный поселок, кокер Джерри и такса Шелли выскакивают из своих автомобилей и кидаются друг к другу. Радость ну, щенячья! хотя взрослые уже, и хозяева привозят их сюда регулярно, так что даже
нюхаться не надо сразу ласки. Джерри взбирается сзади на Шелли и
понеслось!
Проходящая соседка недоумевает: кто же это у них такое родится!?
Хозяйская внучка поясняет: Да никто у них не родится. Они оба мальчики.

В зоомагазине
— Почему этот попугай так дорого стоит?
— Этот говорящий попугай — феномен. Знает наизусть множество стихов.
Если не верите, попробуйте сами, произнесите пару строк...
— Хм... Я помню чудное мгновение, передо мной явилась ты...
— Но через прррутья клетки гений не смоооог достать до кррасоты!

Звоню в дверь. Изнутри подрывается лаять какая-то страшенная псина, по размеру не хуже собаки Баскервилей — башкой закрывает глазок, скрежет лап об дверь на том же уровне. Даже если на дыбы встала, мало не покажется. Только лай странный — как у фюрера. Контролируемая истерика. Две секунды полное бешенство, потом три секунды зловещая драматическая пауза. И так по циклу. Типа, "порву на части, но я спокойнее айсберга. Зря слов на ветер не бросаю".

Приятель открывает дверь, я инстинктивно отпрыгиваю — и замечаю чудо, похожее на уроненную на пол шапку. Пёсик типа терьер. Глянув на мою физиономию, приятель заржал. Оказывается, он вдохновился басистым грозным лаем своего любимца и выдрессировал: лаять только в верхней точке траектории. Страшно царапая и тормозя о дверь, чтобы замедлить падение. Даже дошечека приколочена под глазком, чтобы пёсик дольше держался передними, роя задними: )

— Простите, вы мою собачку не видели? Маленькая такая, лохматая, вечно всем под ноги кидается и громко гавкает.
— Это такая, которая от пинка влёгкую десять метров пролетает? Нет, не видел.

Две мухи сидят на дерьме. Одна спрашивает:
— Можно, я пукну?
— Ты что, мы же за столом.

Кот нас*ал вам в тапки?...Ну, для начала перестаньте использовать его лоток в туалете в качестве пепельницы!

Фермер гуляет с девушкой. Обратив внимание на то, что теленок трется о нос коровы, говорит:
— Как бы мне хотелось сделать то же самое.
— А что тебе мешает? Это же твои коровы!
В бассейн, где плавают дельфины, опустили микрофоны и записывают разговоры умных тварей. Один дельфин шепчет другому:
— Скажи им что-нибудь по-русски. Вот забегают.

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
— Ну-ка, иди отсюда, — шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

— Соня, где Максим?
— Он в ординаторской. Чай пьет.
— Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
— Бегу, Олег Николаевич.
— Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
— Какая кошка?
— Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

— Господи боже…
— Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
— Олег Николаевич, она же вся…
— Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
— Простите, Олег Николаевич.
— Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
— А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
— Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
— В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
— В полиции разберутся.

— Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

— Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
— Олег Николаевич, ну какая кошка?
— Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
— Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
— Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

— Кс-кс, Кошка, — зовет меня она.
— Мрр.
— В больницах не может быть животных, — удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
— Мрр.
— Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
— Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
— Зря я выжила, — вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

— Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
— Мрр.
— А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
— Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
— Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
— Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
— Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
— Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
— Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
— Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

— Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
— Олег Николаевич, какая кошка?
— Вы издеваетесь, да?
— Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья — смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

— Привет, Мурка, — улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

Сидит ворона с сыром на ветке дерева. Облизываясь, подбегает лиса с надоевшим вопросом:
— Ворона, за кого проголосуешь на выборах?
Ворона аккуратно накалывая сыр на соседний сучок:
— Всё, пиздец, халявный сыр кончился...

Собака. Боксер. Ест все. Любит детей.

Приходит заяц в магазин и спрашивает у продавщицы:
— У вас есть тонна морковки?
Продавщица:
— Да нет, нету. Вот только 3 кг осталось, да и то продать не могу.
Заяц ушёл. На следующий день приходит и снова:
— У вас есть тонна морковки?
— Да нет, нету. Вот только 3 кг осталось, да и то продать не могу.
Заяц ушёл. Продавщица подумала: "Надо купить тонну морковки, заяц придёт и купит. " Ну, купила. На третий день заяц приходит и снова:
— У вас есть тонна морковки?
— Есть, есть!!! Вот пожалуйста-тонна морковки.
— Да-а-а, — говорит заяц, — интересно, кому вы её продадите?

Мама-моль говорит своему сынишке:
— Если сейчас не съешь этот старый носок, то песцовой шубы на десерт не будет!

Осторожно! Собака не злая, но принципиальная!

— Доктор, мой кот съел кирпич! Что делать?
— Ждать первой кладки!..

Летят два комара. Вдруг один остановился.
— Что такое?
— Муха в глаз попала.

— Сегодня пробовал научить кота говорить, но, похоже, он идиот.
— Ты уверен, что он?

Моя собака до 6-ти месяцев думала, что ее зовут "Ой_Какая_Собачка", а после — "УБЕРИТЕ_СОБАКУ!!!"

Бегут зайцы по лесу, видят — лоси. Окружают они лосей и спрашивают:
— Крутые есть?
— Нет.
— Тогда с каждого по пятерке и свободны...
На следующий день бегут зайцы, встречают все тех же лосей.
— Крутые есть?
— Нет
— С каждого по пятерке и свободны.
Заебались лоси и пошли к волку.
— Волк, будешь у нас крутым?
— Нет проблем, мужики, буду.
На следующий день бегут зайцы по лесу, встречают лосей.
— Крутые есть?
— Есть!
Лоси расступаются, выходит волк. Зайцы расступаются, выходит медведь.
— Так, бля, с крутого стольник, со всех остальных по пятерке!

ххх: У нее в глазах какая-то искорка есть
ууу: По-моему, ее тараканы в голове какой-то праздник справляют
и это салют...
(c) Not me