Когда началась вторая мировая война?
— 1 сентября 1939 года
А когда началась Великая Отечественная война?
— 22 июня 1941 года
Так что делали немцы все это время?
Гродненскую таможню проходили.

Из КВН (Премьер-лига)

С 2008 года наша армия окончательно перейдет на контрактную систему.
Заключить контракт долг каждого гражданина, достигнувшего 18-летнего
возраста....

— Алло! Это КГБ?
— Нет, это ФСБ.
— А как в КГБ позвонить?
— Вы что, Сидоров Федот Петрович, 1937 года рождения, русский, проживающий по адресу: г.Москва, улица Академика Келдыша, дом 32, квартира 28, над нами издеваетесь?!..

Идет по улице в стельку пьяный моряк в бескозырке одетой задом наперед. Идет значит и ленточки
все время от глаз отмахивает. Запарился весь и говорит:
— Hу, когда уже эти камыши закончатся?

Маршал звонит генералу:
— У тебя есть два толковых полковника?
— Есть.
— Пришли сюда. Мне надо диван переставить!

— Что такое танк?
— Машина скорой братской помощи.

— Дедa, a рaсскaжи кaк ты во время войны двa сaмолётa сбил!
— Ну-у-у... Не совсем сбил.. Скaжем тaк: недозaпрaвил!

Рядовой Шальке, чемпион подразделения по стрельбе, был очень сентиментален.
— Сегодня памятная дата для меня: 900 лет назал родился Вильгельм Телль. Когда я был ребенком, Вильгельм Телль был моим кумиром. Я помню, как мы с приятелем играли во дворе — он ставил себе на голову яблоко, а я должен был его сбить из арбалета. Завтра приятелю исполнилось бы тридцать четыре...

Из объяснений инструктора по рукопашному бою:
— В спорте главное очко заработать, а в прикладухе — собственно, сохранить...

Радостная новость: в связи с тем, что срок службы в армии сокращён до
одного года, табуреткой по голове призывники будут получать вместе с
повесткой.

— У меня боли в брюшной полости, — пожаловался врачу рядовой.
— Запомните молодой человек, — заметил ему военный врач, — в брюшной полости боли бывают у офицеров, у сержантов — в животе, а у рядовых — в брюхе.

Купи 99 открыток про нашу армию, и получи бесплатно сотую из военкомата!

Ресторан. Сидит пьяный в доску майор, уткнувшись рожей в тарелку с холодцом, и пускает пузыри. Подходит официант:
— Товарищ майор, счет.
— И-и-раз !

— Министерство обороны хочет перенять кое-какой опыт у школьного образования.
— Конечно, что в этом может быть плохого для солдат. А что именно они бы хотели?
— Возможность оставлять на второй год.

Когда в семье рождается мальчик, государство не помогает вырастить его и выучить. Но когда родители вырастят и выучат его собственными силами — то он почему-то сразу должен отдать долг государству. Интересно, и когда это он успел влезть в долги?

Майор вызывает к себе бойца:
— Рядовой Петров, ты в загробную жизнь веришь?
— Нет, а что?
— Тебя на КПП бабушка ждет, к которой ты две недели назад на похороны ездил.

Два генерала , русский и американский , спорят у кого в армии солдату живется лучше . Русский говорит:
— У нас каждый солдат в день получает 1000 калорий !
— А у нас каждый солдат в день получает 2000 калорий !
Русский задумался минут на 10 и воскликает: "Да не может один солдат съесть за день мешок брюквы !"

Не столь давно в одну из частей российской армии пришел на срочку некто рядовой Петров: малый с двумя высшими образованиями (как позже выяснили, оба диплома – красные) и оконченной аспирантурой за плечами, правда без защищенной диссертации. Когда он пришел, ему было 25 лет. Ну вот сказал военкомат: «Надо!», и Петров ответил, не особо сопротивляясь: «Есть!» – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник!»

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой?..

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он пересекся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит?.. Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это блядство и медленно седеет!»

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

Пуля — дура! Штык — молодец! А граната — это полный...!

Вызывает прапорщик к себе солдата и спрашивает:
— Что это, Коноплев, у тебя фамилия такая наркотическая?
— Да я и сам не знаю, Гашиш Марихуанович.