Штирлиц никому не давал спуску.
Весь спуск он относил в берлинский банк спермы.

Штирлиц не любил массовых расстрелов, но отказываться было как-то неудобно...

Штирлиц наслюнявил карандаш и вывел на бумаге:
— Здравствуй, Оксана!
"Нет,— подумал разведчик,— не так". Он тут же смял бумажку и съел.
— Здравствуй, Юля!
"Опять не то",— подумал Штирлиц, съедая вторую бумажку.
— Здравствуй, Ира!
"Черт, совсем память отшибло — как же ее звали? — Штирлиц съел и эту
бумажку.— Ну вот, по крайней мере, теперь я сыт".
— Вы знаете,— сказал Штирлиц связному,— рисковать не будем. Передайте
моей жене все на словах. Скажите, мол, я люблю ее, жду-недождусь
встречи с ней, ну, и все такое прочее...

Штирлиц на допросе у Мюллера:
— Скажите, штандартенфюрер, откуда взялись ваши пальчики на русской радистке?

Штирлиц и Мюллер долго сидели в кабаке и о чем-то тихо разговаривали.
Наконец Мюллер встал и сказал:
— Пошли отсюда на х#й, Штирлиц!
— Вы плохо знаете Отсюда, группенфюрер, — возразил Штирлиц. — Его так просто на х#й не пошлешь.

Штирлиц зашел в магазин и увидел на витрине колбасу.
"Колбаса", — подумал Штирлиц.
"Штирлиц", — попыталась подумать колбаса, но так и не смогла.

Штирлиц ехал на машине по берегу моря.
"Выйду посмотрю отлив на море" — подумал Штирлиц... И, отлив, посмотрел.

Штирлиц достал записку. В ней написано:
— Pft,fкb velfrb t,fnm b[d

Штирлиц долго смотрел вслед медленно удаляющемуся в сторону швейцарской
границы пастору — тот еле передвигал ноги. "Бедняга явно никогда раньше не
стоял на лыжах" — подумал он.
Стоял июль 1944 года. До конца войны оставалось меньше года.

Штирлиц долго смотрел в одну точку... Потом в другую...
— Двоеточие! — наконец-то догадался Штирлиц.

Штирлиц долго смотрел в одну точку. Потом перевел взгляд
и посмотрел на другую.
"Двоеточие!" — догадался Штирлиц.

Штирлиц гнул своё, своё не гнулось.
— Лучше бы ты вчера вечером не гнулось — подумал Штирлиц, продолжая гнуть непокорное своё.

Штирлиц вышел из ставки Гимлера, сел в авто и сказал:
— Кэт, можно трогать!
— ОГО-ГОООО — потрогала Кэт...

Штирлиц вышел из кабака и ощутил удар в затылок.
Штирлиц оглянулся — это был асфальт.

Штирлиц выкрал у Бормана важные бумаги и пошел фотографировать их в туалет. Вдруг в унитазе возникает Борман:
— Штирлиц, вы окружены. Со мной тысяча солдат.
— А со мной техника, — сказал Штирлиц, дергая веревку.

Штирлиц выглянул на улицу. Шел дождь и два эсэсовца.

Штирлиц встал с позаранку и отодвинул занавеску. Он еще не знал, что Позаранку и Занавеску были румынскими шпионками.

Штирлиц всегда спал как убитый. Его даже пару раз обводили мелом...

Штирлиц вошёл в ванну. Анна застонала и прижалась к нему сильнее.

Штирлиц вкалывал в своем кабинете с утра до ночи.
Однажды его застукал за этим делом Мюллер:
"Я смотрю, у вас дури на всех хватит!".
С тех пор стал вкалывать весь отдел.