— Штирлиц, какого цвета у меня трусы? — спросил Мюллер.
— Красные в белый горошек, — ответил Штирлиц.
— Вот тут-то вы и попались, — засмеялся Мюллер. — Об этом знала только русская радистка.
— Застегните ширинку, шеф, иначе об этом будет знать все 3-е управление.

— Штирлиц, вы еврей! Я прикажу вас расстрелять! — закричал Мюллер.
— Неправда! Я русский! — ответил Штирлиц.

Штирлиц, Борман и Гитлер играют в преферанс.Штирлиц: "Сталинград."Гитлер: "Как, опять?!"

— Штирлиц, — устало сказал Мюллер, — вы отвертелись, когда мы обнаружили ваши пальчики на чемодане русской пианистки. Вы отвертелись, когда мы нашли их на трубке телефона правительственной связи. Но сейчас вам не отвертеться! Почему ваше удостоверение пахнет русской водкой?!
— Вы знаете, Мюллер, — не менее усталым голосом ответил Штирлиц, — когда Борман ставил на мое удостоверение печать, он предварительно подышал на нее.

— Штирлиц, — сказал Мюллер, — на чемодане с рацией обнаружены отпечатки ваших пальцев.
— Не может такого быть, — ответил Штирлиц. — Я нес чемодан в перчатках!

Штирлиц шел по лесу и увидел людей с палками. "Лыжники," -подумал Штирлиц. "Штирлиц," — подумали рыбаки.

Штирлиц шел по Красной площади и увидел утюгов. "Утюги," -подумал Штирлиц. "Слабый закос под бундеса," — подумали утюги.

Штирлиц ходил по рейхсканцелярии с расстегнутой ширинкой, изкоторой высовывались красные трусы. И никто не догадывался, чтотак он отмечает Первое Мая.

Штирлиц увидел снежную лавину и подумал: "Бедный пастор, онтак и не научился ходить на лыжах".

Штирлиц увидел людей в советской военной форме, в маскхалатахи с автоматами. "Разведчики," — догадался Штирлиц.

Штирлиц топил печку. Через час печка утонула.

Штирлиц сел в раскоряк. Раскоряк завелся и поехал.

Штирлиц порол чушь. Чушь отчаянно визжала.

Штирлиц лег в постель и, немного спустя, уснул.

Штирлиц кормил немецких детей украдкой. От украдки дети пухлии дохли.

Штирлиц дрался с огоньком. Огонек дрался как мог. Мог был па-рень крутой. А Крутая слабаков не жаловала.

Штирлиц вышел из моря и с размаху бросился на гальку. Галькане испугалась. Так было надо и она это знала.

После расставания с дамой сердца поручик Ржевский целыми днями в тоске лежал на диване, почёсывая разбитое сердце.

Штирлиц встал спозаранку и дернул занавескую. Он не знал, чтоПозаранку и Занавеску — румынские разведчицы.

Штирлиц вошел в кабинет и увидел на полу бездыханное телоМюллера. "Отравился", — подумал Штирлиц, поглаживая рукояткуторчащего из спины Мюллера топора.