Сегодня утром услышал по телевизору, как эксперт по фэн-шую вещает:
— Если вы в своём беспорядке чётко знаете, где что лежит, то это уже не беспорядок, а ваш личный порядок.

Василий Иванович и Петька на речке. Смотрят — плывет баржа с драгоценностями. Доплыли, набрали, сколько смогли, плывут обратно.
— Василий Иванович, не могу больше плыть!
— Брось мешок с золотом.
Бросил.
— Василий Иванович, тону!
— Отстегни мешочек с брюликами.
Отстегнул. Немного до берега осталось...
— Василий Иванович! Тону, нет сил совсем!
— Сними шлем золотой!
— Ага, может тебе еще и баржу от ноги отвязать!!!

Василий Иванович и Петька загорают на берегу реки. Вдруг смотрят — по реке плывет парень с золотои короной на голове. Петька кричит:
— Эй, парень, где корону достал?
— Да тут на дне целая баржа лежит с золотом.
Петька сразу бросился в реку. Нырнул, потом появляется на поверхности с золотой короной на голове. И кричит:
— Василий Иваныч, помоги, тону...
— Петька, бросай корону...
— Нет, не брошу...
Через минуту:
— Василий Иваныч, помоги, тону...
— Петька, бросай корону, а то утонешь...
— Ну, хорошо, корону брошу, а баржу нет...

Василий Иванович женился на русалке.
— Кто родился у вас? — интересуется Петька.
— Ведро карасей.

Василий Иванович говорит Петьке:
— Достань мне девочку.
Петька достал. Василий Иванович после "дела" говорит:
— Это была не девочка! Достань мне другую.
Петька достал, и опять то же самое. Тогда говорит:
— Почему когда я проверяю то девочка, а когда ты нет?

В комнату к Анке вошел Фурманов. Подтянутый, в гимнастерке, весь в ремнях.
— Эх, если бы он еще и пел, как Расторгуев... — вздохнув, подумала Анка.

В бане Петька трет спину Чапаеву:
— Василий Иваныч, майка показалась!

Берут интервью у Чапаева:
— Скажи, Василий Иваныч, зачем ты перед боем всегда красную рубаху надеваешь?
— Ну, вдруг ранят меня, кровь пойдет — если бойцы это увидят, то дрогнут, растеряются и проиграют сражение. А на красном крови не видно, никто ничего и не заметит. Понятно?
— Да, понятно... Понятно, почему Петька перед боем коричневые штаны надевает...

Бегут Василий Иванович и Петька от белых. Петька:
— Василий Иванович, я залезу на дерево, а вы спрячьтесь в пруд.
Василий Иванович:
— Хорошо. А как белые пробегут, кинь камушек, я вылезу...
Короче, белые пробежали, а Петька на радостях забыл кинуть камушек. Через много лет Петька стал учителем. Привел он свой класс к пруду этому и говорит:
— Вот, ребята, здесь когда-то погиб мой лучший друг Василий Иванович. Давайте исполним его последнюю волю — кинем камушек.
Поднял Петька с земли камень и кинул его в воду. Из пруда высовывается голова Василия Ивановича:
— Ну, что, Петька, белые пробежали?

Анджеле Дэвис в СССР очень понравился фильм ``Чапаев``. Особенно место. ``Вот всех белых вырежем, и настанет счастливая жизнь! ``

04.09.1919

Василий Иваныч, взяв Петьку и Анку,
А также червей поллитровую банку
И всех погрузив в боевую тачанку
Поехал рыбачить к реке спозаранку.

Приехали: Петька с рыбалочным грузом,
И Анка с большим восьмимесячным пузом.
Река подражала лирическим музам
И пахла грядущим Советским Союзом.

Улов был отличный, уха закипела,
Чапай закемарил, девица запела,
А Петька – поскольку остался без дела –
Купался в реке, развивал свое тело.

Поели ушицы, денек был прекрасный,
Не то чтобы жаркий, но теплый и ясный.
Ржавел на стремнине осколок фугасный.
Обычный осколок: ни белый, ни красный.

Закат догорал на исходе субботы.
Василий Иваныч травил анекдоты
Про то, как «бойцы отращають живОты»
И Анка представила писаря роты...

Вернулись во Лбищенск. В домах уже спали.
Чапаев устроился на сеновале.
Подумал о крале: Антеною звали.
Назавтрa решил искупаться в Урале…

***
Конец, но не страшный. Не жизни, а лету:
Еще порубать, покататься по свету.
А что тут смешного? Смешного тут нету.
Стишок ни о чем. Уж простите поэту.

(C) Эд

— Эх, Василий Иваныч! Хорошо бы на митинг сходить! На Быкова посмотреть,
на Ксению Собчак...
— Сходим, Петька, обещаю! Наша дивизия в оцепление назначена..

— Слушай, Петька, кто это у нас в туалете жопу пальцем
вытирает, а потом об стенку? Все стены изгадил!
— Я, Василий Иваныч, на Фурманова думаю. Он завсегда,
как оттудова идет, руки моет!

— Петька, седлай коня, в атаку пойдем.
— Не могу, Василий Иваныч, в степи конь.
— А-а, черт с ним, завтра пойдем.

— Петька, где Анка?
— А она на чердаке с Фурмановым трахается.
— И ТЫ это терпишь?!
— Это не Я, это Фурманов терпит.

— Петька! Где Анка?
— Не волнуйся, Василь Иваныч! Анка под контролем!
— Чо, Фурманов фамилию поменял?!

— Критика, — сказал Чапай, — это когда ты, Петька, рядовой боец,
можешь мне в глаза сказать все, что угодно.
— А ничего мне за это не будет?
— Ничего, Петька! Ни коня нового, ни шашки, ни сбруи...

— Вот что, Петька! Поменяюсь-ка я с тобой местами! Бери мою папаху,
коня, бурку бери!
— Дык, Василий Иваныч! Не смогу я дивизией командовать!
— Сможешь, Петька, сможешь... Это ненадолго, временно... А мы пока тут с
этим белым снайпером разберемся...

— Василь Иваныч, можно я еще раз твои бумеранги на охоту возьму?
— Какие бумеранги, Петька?
— Да под кроватью у тебя лежат. Я с ними вчера в лесу много птицы набил.
— Петька, еще раз мои носки возьмешь, я тебя галстуком зарублю!

— Василь Иваныч, а что такое эротика?
— А вот представь, Петька, приходишь ты после работы домой, усталый, и на порнографию сил уже нет.