Всемерно поддерживая инициативу Госдумы, в целях повышения стабильности
и престижа национальной валюты, запретить употребление слов "доллар" и
"евро", предлагаем:

1 в целях повышения уровня жизни, запретить слова: нищета, маленькая
зарплата, бомж, прожиточный минимум
2 в целях благоустройства городов запретить слова: окурки, грязь и
мусор
3 в целях борьбы с коррупцией запретить слова: взятка и откат
4 в целях улучшения криминогенной обстановки, запретить слова:
преступник, убийца, бандит, вор, мошенник
5 в целях улучшения морального облика и повышения уровня
профессионализма сотрудников МВД, запретить слова: мент, мусор и козел
(животное — переименовать)
6 в целях борьбы с терроризмом запретить слова: террорист, басаев, бен
ладен
7 в целях улучшения международного сотрудничества во всем мире,
запретить слова: прибалтика, латвия, грузия, украина, молдавия,
европейский союз, пасе, сша, нато
8 в целях улучшения качества российских автомобилей, запретить слова:
мерседес, бмв, лексус, тойота и т.д.(список прилагается)
9 в целях поддержки отечественного производителя, запретить слова:
импорт, китай, корея, въетнамцы, лужники, черкизовский, компьютер,
процессор и т.д. (список прилагается)
10 в целях резкого улучшения жизни в России, подъема благосостояния
населения и улучшения инвестиционного климата, запретить слова: госдума,
спикер, депутат, кретин, дебил, заебали, уже, на хуй, мудаки, своим,
идиотизмом.

Народ России

Поставили украинского хлопца охранять склад с оружием. Подходит прохожий
— А чего вы тут охраняете?
— Пулеметы, автоматы, винтовки...
— А чего ж ты мне все это рассказываешь? Может я лазутчик?
Автоматная очередь.
— Ты бачь, яка с#ка!

Послевоенный приколист

Сразу предупреждаю — история НЕ смешная, если нравится ржачные — читайте следующую

Только что вернулся от деда. Снова вспоминали 40-е, но теперь уже послевоенный период.
В 47 году на Украине проходили мощнейшие учения, в которых в числе прочих участвовал дед.
С учетом звания старшего сержанта и года — он был 1925 года рождения, из рядовых солдат он был одним из самых старших — всех остальных большей частью мобилизовали. А вот 26-27 года, которые в боевых действиях ВОВ участия не принимали, но службу во время войны проходили, составляли как раз костяк солдатской массы.
В силу обстоятельств из пучки самолично дед не стрелял ни разу. Но получив должность наводчика на учениях, быстро изучил матчасть и во время импровизированного боя вел стрельбу холостыми снарядами. Помогали ему пара бойцов 26 года рождения. Фамилию приводить не буду— ну не мое это.
Один из бойцов постоянно балагурил и шутил — просто, по доброму. С его прибаутками день пролетел незаметно. А после учений начали они со вторым помощником чистить пушку. Калибр маленький, ствол плохо видно. Почистили, посмотрели— что-то не то, какие-то шербинки что-ли...
Ну, снова почистили. И опять щербинки. Позвали командира, тот посмотрел, потребовал снова почистить — но и на этот раз результат был один и тот же. Собралась целая комиссия— смотрели, рядили — сделали вывод, что в холостом снаряде на заводе сделали какой-то брак — что-то оторвалось от него, и ствол повредило. Что делать— орудие под списание.
И тут наш балагур подходит — не было его во время чистки орудия. Спрашивает, что да как. Ну ему объясняют. Он подошел, посмотрел, и говорит:

"На до же как оно вышло... я то и не думал! Хотел посмотреть , как гайка из ствола вылетит— не разу же не стрелял из пушки то!"

С дурака неча взять, но можно дать. Так наш хлопец червонец и схлопотал — может, лес валил, а может и золотишко мыл в Магадане.

Верно говорят — слово -серебро, молчание— золото.

Давно это было. Туристы — люди своеобразные (для тех, кто не знает). Происходило это в Мариуполе. Один турист решил проверить сможет ли он дойти до Таганрога за день без какого-либо снаряжения, а заодно, чтобы просто так не ходить, сказал жене, что там купит хлеба. Ну, вот взял он авоську и пошел.
Мариуполь находится приблизительно в 50 км от российско-украинской границы, и Таганрог где-то на таком же расстоянии по другую ее сторону. Ну, вот чешет он, доходит до границы. Естественно, у погранцов возникает вопрос "Кто? Откуда и Куда?". Им в ответ "В Таганрог." "Зачем?". "За хлебом".
У пограничников начинают появляться подозрения "А на месте ли крыша?". Они спрашивают домашний телефон. Звонят.
— Такой-то, такой-то здесь проживает?
— Да, но его нет дома.
— А где он?
— В Таганрог за хлебом пошел...

В Чечне достигнута договоренность с незаконными вооруженными
банд-формированиями: теперь они и законные вооруженные формирования
будут править строго по очереди.

Как ходят в гости:
Англичанин — с чувством собственного достоинства. Француз – со своей женой. Еврей — с тортиком.
Как уходят из гостей:
Англичанин — с чувством собственного достоинства. Француз — с чужой женой. Еврей — с тортиком.
Что при этом каждый думает:
Англичанин – как хорошо, что я не уронил чувство собственного достоинства! Француз – интересно, а с кем ушла моя жена? Еврей – куда бы еще сходить с этим тортиком?

Їдуть чоловік з жінкою автомобілем у Польщу. Переїхали кордон. Тут жінці стає погано. Заходять вони у перший попавший магазин, а продавець до жінки по-польськи:
— Ой! Пані така бляда, така бляда!
Чоловік обертається до жінки і говорить на вухо:
— От бач, тебе, курву, і тут всі знають!

В Средней Азии едет по дороге мужик в чалме на ишаке, сзади, держась за хвост ишака, идет женщина. Навстречу им другой мужик на ишаке:
— Здорово, Махмуд, куда едешь?
— Да вот, жену в больницу везу.

Приходит девушка к раввину.
— Ребе, двое мужчин одновременно просят моей руки. Но вот проблема, один из
них — вор, а другой — насильник. Кого посоветуете выбрать?
Раввин говорит, что для правильного ответа он должен посоветоваться с Богом,
уединиться, помолиться итд. Подожди, дескать. И уходит в другую комнату. С
кухни заходит жена раввина и шепотом говорит:
— Я не знаю, что Вам насоветует мой ученый муж, но что до меня, так пусть меня
лучше два раза изнасилуют, чем один раз обворуют.

Американские военные совершенно не опасаются начала войны с Китаем. Ведь американский бронебойный снаряд пробивает броню любого китайского танка.
Китайцы тоже не боятся войны с Америкой, ведь их танк в два раза дешевле американского снаряда.

Как в Японии кормят детей:
— Ну, еще 10 палочек за папу.

Известная авиакомпания нанимает на работу пилота. На это место претендуют немец, англичанин и русский.
Директор компании спрашивает у немца:
— Давно летаете?
-Три года.
— И сколько хотели бы получать?
— Три тысячи. Тысячу — мне, тысячу — жене, тысячу — на страховку.
Спрашивает у англичанина:
— Давно летаете?
— Шесть лет.
— И сколько хотели бы получать?
— Шесть тысяч. Две — мне, Две — жене, Две — на страховку.
Спрашивает у русского:
— А вы давно летаете?
— Боже упаси, я и летать-то толком не умею, и высоты боюсь. А получать хочу девять тысяч.
— ?!
— Ну как-же: три — мне, три — вам...
Директор авиакомпании совсем обалдел:
— Стоп, а летать кто будет?
— Как кто — немец, он же за три согласен!!!

Жена, которая любит играть в ролевые игры говорит мужу:
— Давай изобразим немецкий порнофильм. Сначала починим кран, затем
займемся любовью.
Муж: — Давай лучше изобразим украинский Парламент. Пожрем, поп@здим и
спать ляжем.

Комендант Багдада слушает доклад своего подчиненного:
— Прибыл немецкий воинский контингент.
— Разместил?
— Разместил.
— Что они первым делом спросили?
— Спросили, где ближайший пивбар.
— Еще прибыл Французский воинский контингент.
— Разместил?
— Разместил.
— Что они первым делом спросили?
— Спросили, где ближайший бордель.
— Еще прибыл украинский воинский контингент.
— Разместил?
— Разместил.
— Что они первым делом спросили?
— Спросили, где ближайший нефтепровод.

О загадочном русском характере.
Привезли в заброшенную сибирскую деревню американскую пилораму.
Собрались мужики на совет. Почесывают бороды, кряхтят.
Один: — А елку осилит?
Срубили елку, приладили к пилораме, нажали на кнопку...
ВЖЖЖЖЖЖЖ.Елка распилена.
Мужики: У-уу б%я...
Другой: — А березу осилит?
Срубили березу, приладили к пилораме, нажали на кнопку...
В-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж.Береза распилена.
Мужики: У-уу б%я...
Третий: — А дуб осилит?
Завалили дуб, приладили к пилораме, нажали на кнопку...
ВЖЖЖЖЖЖЖ. Дуб распилен.
Мужики: У-уу б%я...
Четвертый: — А рельсу осилит?
Открутили рельс, приладили к пилораме, нажали на кнопку...
В-Ж-К-РРР-Т-РРР-ТРАХ-БАХ. Сломалась пилорама.
Мужики довольно: Ааааа-бля!!!!

Понедельничным утром навеяло.
Работала я как-то в строительном предприятии. Понедельник. Утро.
Планерка у главного инженера. А он матом не ругается – он на нем
разговаривает. Народ сидит, потупив взгляд, наиглавнейший инженер
раздает пилюлИ с избытком, чтобы на неделю всем хватило. Тут один из
опоздавших прорабов заглядывает в дверь, видит и слышит весь этот
разгром, останавливается на пороге, и вроде как включает в испуге задний
ход. На что другой прораб – здАААровый такой дядька-хохол, произносит с
неповторимым украинским говором:
— Заходи, кобель привязан!
Через неделю уволился.

Виктор Янукович 11 марта опять выступил в Ростове-на-Дону.
Как оказалось, на обратной стороне листа тоже был текст.

Как я командовал штабом 5 воздушной армии...
Служил я срочную водителем. Одесса, 43 отдельный нервно-паралитический
полк связи авиационного управления. Вот под дембель поехали на учения, а
у меня машина КП "Бабочка" на базе Урала-375 (для тех кто не знает,
такой большой гробина на колесах, бензина 93 выжирает 100 литров на 100
км, по бокам крылья трехметровые поднимаются на домкратах, две такие
дуры стыкуются и получается большая комната в лесу или в поле — штаб).
Учения серьезные, да у связистов всегда работы хватает: кто ебется в
дождь и грязь? Это — доблестная связь! Шея в мыле, рожа в грязи. Вы
откуда? мы — из связи! Короче, развернули мы втроем эти бабочки,
телефоны простые и ЗАСовские телефонисты протянули, силовой кабель,
заземление, а замаскировать не можем, люди все понадобились кабеля по
полям маслать. А в КП полковников и подполковников уже набилось,
телефоны звенят, карты шуршат — воюем, бля, связь качаем! Стоим мы с
ротным смотрим на все это и думаем, как же нам быть, тут появляется
дядька с большими погонами и давай ротного иметь, почему КП не
замаскирован, а ротный, так мол и так, товарищ генерал, все люди в поле
связь тянут. Тут генерал говорит, щас будут люди, строит своих
полковников-подполковников. Говорит ротному, командуй, капитан! А
ротному зачем такое счастье, он мне: командуй! А я дембель, мне все
можно, они и массеть тянули и стойки ставили и растяжки натягивали и
колы забивали, а я сидел на крыше своего Урала-375 и командовал... Если
вдруг война я штабом могу командовать, опыт есть!

— Чому в Україні немає м'яса? Тому що свині вийшли в люди, корови повиходили заміж, козли поодружувалися, барани захистили дисертації і правлять країною, а кури поздихали зі сміху.

ИСПОВЕДЬ ЛЕЙТЕНАНТА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

Меня зовут Майкл Фогетти, я капитан Корпуса Морской пехоты* США в отставке. Недавно я увидел в журнале, фотографию русского памятника из Трептов-парка* в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. История эта произошла лет тридцать назад в Африке. Мой взвод после выполнения специальной операции, получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но в точку эту попасть мы так и не смогли.
В районе Золотого рога как всегда было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу один религиозный конфликт. Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации. Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16* и М-60*, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными. Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных нигеров (извините, афро-африканцев). Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3* и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором собственно и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.
В порту скопилось больше тысячи европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи* не в счет). У нас было плавсредство, готовое к походу и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не в праве приказывать кому — либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу. Но к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы... двадцать девять марин, включая меня, семь демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшие со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны. Вот этот комплекс и послужили нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ООНовской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод и канализация, конечно туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо кто — то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. То есть вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая...
Больше трех тысяч инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить вооруженных, на наше счастье только легким оружием от маузеров 98* и Штурмгеверов* до автоматов Калашникова* и Стенов*, периодически атаковали наш периметр. У местных были три старых французских пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект. Мы могли на данный момент им противопоставить: 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства, с патронами пятидесятого калибра*. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо— таки с ужасающей скоростью. Французы сказали, что через 10 — 12 часов подойдет еще один пароход и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с Юга, и с Запада, и с Севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи били практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер — сержанта* Смити — нашего радио-бога. Он там что — то смудрил из двух раций, но особого толку с этого пока не было.
У противника не было снайперов и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий, территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров... И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и была достаточно массированной. Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут было ранено трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Последний резерв обороны — отделение капрала Вестхаймера — отбило атаку, но потеряло троих человек ранеными, в том числе одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней, у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами. Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:
— "Сэр. У меня какой — то непонятный вызов и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?"
— "А почему ты решил, что это Русские?"-
— "Они сказали, что нас вызывает солнечная Сибирь, а Сибирь, она вроде бы в России..."
— " Валяй, " — сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом...
— " Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории ?" — последовал вопрос.
— "Здесь Marine First Lieutenant* Майкл Фогетти. С кем имею честь? " — в свою очередь поинтересовался я.
-" Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня Tankist".
Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой "мощи". Русский в ответ поинтересовался, а не является ли, мол, мой минорный доклад, просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как — то, " что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль*, заключил бы союз против него с самим дьяволом...", и ответил русскому утвердительно. На что последовала следующая тирада...
— " Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам, все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я".
Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю что Африка больше Техаса и нисколько на это не обижаюсь.
Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам, в случае ежели они появятся. И тут грянуло. Бил как минимум десяток стволов, калибром не меньше 100 миллиметров. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54*, облепленных десантом. Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно, казавшееся грозным, воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони, и рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления, раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно довернули башни в сторону последнего прибежища, полоумного героя джихада и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств. Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами, мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин... Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра. Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк. Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что — то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда— то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета, с соседнего танка. Потом извиняющее мне улыбнулся, и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе, и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что вечно синьор капитан лезет под пули, и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart*, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что— то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне. А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без, орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: "Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души, это тебе не с моря высаживаться". И хлопнул меня по плечу. Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю. Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру Русского солдата со спасенным ребенком на руках, и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли. Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента, в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда, о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны. Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке. В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН, и приплывшим — таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко. И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком, оставшимся на берегу русским танкистам. А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:
— "Никогда бы я не хотел, чтобы Русские в серьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут". И, подумав, добавил: "Ну, а пьют они так круто, как нам и не снилось... Высосать бутылку виски из горлышка и ни в одном глазу... И ведь никто нам не поверит, скажут что такого даже Дэви Крокет* не придумает".