Анекдоты про три конверта

В жизни происходят разные трудности, порой Вы теряете работу или же теряете здоровье, но в первом случае нет без выходных путей, поэтому на данной странице мы собрали анекдоты про три конверта, которые дадут выход из любой сложившийся ситуации в жизни. Мы собрали самые разные вариации данных анекдотов, которые рассмешат Вас до слез, а также Ваших начальников и директоров.
Сортировать по:
Три конверта

Увольняется старый начальник с достаточно хорошего места, собирает вещи и на последний день приходит тот, кто его будет замещать, познакомились, рассказал ему все и напоследок передает ему три конверта:
- Слушай, если будет трудно, то открывай первый конверт, если будет очень трудно, то второй, а если прям совсем жопа полная, то открывай уже третий. Поблагодарил новый начальник его, работает. Месяц отработал, чувствует, что жопа какая, вспомнил он про конверты, открывает первый, а там написано: вали все на старого начальника! Так и поступил, все дела наладились, работает дальше. Снова через какое-то время наступает жопа, решил открыть еще один конверт - смотрит, а там написано: вали все на старых сотрудников, которых распустил старый начальник. Ну собственно так и сделал, все дальше опять хорошо, сидит работает спокойно себе, но снова проблемы, да такие, что прям ппц невозможно, решил открыть последний конверт, открывает, а там написано: "Ну всё, готовь три конверта!".

Три конверта

С завода уходит старый начальник. На его место приходит другой. Предыдущий даёт приемнику три конверта и говорит:
- Вот тебе три конверта. Если будет плохо - открой 1-ый конверт. Если будет очень плохо - открой 2- ой конверт. А если будет совсем плохо - открой 3-ий конверт.
Нынешний директор завода положил конверты в сейф. Проходит два года. У новичка ничего не получается. Он волнуется, как бы его на первом собрании не уволили. Нынешний директор вспоминает про сейф с конвертами. Открывает первый. Там написано: "Вали на меня". Директор приходит на собрание, работники ругаются. На что директор говорит:
- Я тут не причём, господа. Это всё ваш предыдущий. Это ещё после него так осталось.
Работники поверили, успокоились.
Прошли ещё два года. Дела снова стали не ладится. Руководитель стал беспокоится - всё, его точно выгонят. Он открывает 2-й конверт. Там написано: "Делай модернизацию". На собрании был сильный шум. Ругань со всех сторон. Руководитель:
- А я что говорю, господа. Что было при прошлом руководителе устарело. Нужно всё обновить.
Дела опять пошли в гору. Новинки стали улучшать ситуацию.
Прошло ещё четыре года. Производство стало рушится окончательно. Опасаясь, что его уже точно выгонят, руководитель открывает третий конверт. А там написано: "Готовь три конверта и оставляй их своему приемнику".

Самое начало девяностых То ли законы и порядки смутные, то ли у меня смутные представления о законах...

Самое начало девяностых. То ли законы и порядки смутные, то ли у меня смутные представления о законах и порядках, только стою я в аэропорту Сургута и ощущаю себя крайне неуютно. Неуютно мне от наличия $1200 командировочных американских долларов, находящихся у меня в маленьком кожаном брифкейсе и от особо смутного представления о действующем законе о наличии и хранении валюты. Деньги мне были выданы «на всякий случай, может пригодится в таможне». Никакой справки или другой объяснительной бумаги мне выдано не было. Регистрация пройдена, но рейс на Тюмень опять отложен по погоде и я выхожу покурить. Время – ноябрь месяц, прямо перед праздниками. Холодно и идёт снег. Я в енотовой шубе и в сапогах из оленьей шкуры, не по причине помодничать, а потому что летаю то в Усинск, то в Архангельск. Из толпы значит немного выделяюсь. Стою, мысли о том, что уже доеду поздно и наверное не удастся поужинать в гостинице. Краем глаза замечаю серое движение слева. Передо мной возникает человек в милицейской форме. Человек в форме смотрит на меня оценивающе, кидает резко «пройдёмте» и направляется в глубь здания аэропорта. Сердце ухает куда-то в желудок, слюна приобретает вкус металла. «Значит всё-таки нельзя иметь валюту, сейчас будет досмотр, меня арестуют, уже точно не поужинаю» — несётся в голове. Онемевшие ноги кое-как меня передвигают в пространстве за человеком в форме. Сердце опять на месте и выстукивает бешенный ритм. Заходим в кабинет. Плакаты, запах старой бумаги и какой-то мышиный. «Присаживайтесь». Я плюхаюсь на стул, судорожно сжимая злополучный брифкейс. Молчим напряжённо. Вдруг взгляд человека в форме смягчается, становится заискивающим и он вкрадчиво произносит: «Нам нужна ваша помощь». Я оторопело смотрю на него. Мокрые ладони, во рту сухо. «Вы куда летите?» «В Тюмень» — хриплю я. «Отлично. Скоро будет посадка. Мы проводим проверку работников досмотра ручной клади. Я вам дам запрещённый груз и мы посмотрим найдут ли его при досмотре». Это звучало скорее как мягкий приказ и спорить было невозможно и лучше не нужно. Я на автомате киваю головой. Мысли о том, что это может быть «подстава», возникли намного позже. «Вот и чудненько» — говорит человек в форме и с этими словами достаёт из ящика стола патроны. Такую целую мужскую горсть. Я не знаю, что это был за калибр или тип патронов. Они были внушительными и холодно блестели. «Откройте ваш кейс». Патроны засыпаются прямо поверх конверта с деньгами. «Идите на посадку. Ведите себя нормально». Посадку действительно объявляют быстро. Только успеваю забежать в туалет и переложить пакет с деньгами в карман шубы. И вот я в порядке общей очереди кладу личные вещи на ленту, прохожу через рамку и стою в ожидании фурора. Фурора, вопреки моим ожиданиям, не происходит. Мой брифкейс спокойно проплывает на ленте через коробку аппарата досмотра, я его снимаю с ленты и, ведя себя нормально, обливаясь потом, медленно прохожу в накопитель, где уже собралась толпа жаждующих побыстрее улететь граждан. Не проходит и пяти минут как по залу пробегает дрожь волнения – идёт, нет, летит разъярённый человек в форме в сопровождении антуража. Повышенный командующий тон, перст указывает на меня. Меня под белы руки проводят обратно к ленте аппарата и опять пропускают мою кладь. Работницы внимательно рассматривают картинку и просят меня открыть кейс. Из кейса они победно извлекают патроны и отдают их человеку в форме с плаксивыми объяснениями. В зале полная тишина, рты людей молчаливо очертили что-то среднее между «о» и «а». Человек в форме кивает мне и исчезает. Вокруг меня пустое пространство, мамы прижимают своих детей, разговоры шёпотом. Стюардесса потом долго уговаривала в самолёте полную женщину сесть на своё место, котрое было рядом с моим. Да, весело бывало.

Битлы и демография в СССР Когда родилась на телемосте Ленинград-Бостон известная фраза «У нас (в СССР)...

Битлы и демография в СССР

Когда родилась на телемосте Ленинград-Бостон известная фраза «У нас (в СССР) секса нет!», я вспомнил Юру Коновалова.

Мы вместе учились на третьем курсе вечернего института. Тридцатитрехлетний Юра был самым старшим в группе. Ему очень подходила его фамилия. Широченные плечи, правильно перебитый нос, низкий лоб, сверлящие из глубины глаза. С таким случайно столкнуться вечером на узком «Банковском мостике» у нашего института было бы неприятно. Но разговаривал Юра тихим голосом, слегка запинаясь и был отличником.

В перерыве между лекциями Юра подошел ко мне и завёл удививший меня разговор.
— Борь, хочу совета попросить. Ты, наверное, видел мою подругу?
Я вспомнил, что Юру иногда встречала после занятий невзрачная девушка. Тоже за тридцать, она обычно жалась в уголке раздевалки, смотрела вниз сквозь очки. Её круглое лицо, со стянутыми на затылке волосами, с толстыми линзами, напоминало облик Надежды Крупской с известного портрета.

— Да, помню.
— Так вот, мы уже два года знакомы.
Юра посмотрел по сторонам, помялся.
— Мы всё гуляем и разговариваем. Уже совсем заговорили друг друга, а дальше пойти – не получается.

Мне, второй раз уже женатому, ситуация была известна, но непонятна. Я гордо выпрямился от нового статуса "семейного консультанта", вспомнил свои и книжные приемчики.

— Юра, сейчас мы всё аккуратно продумаем. У тебя проигрыватель есть?
— Есть! Радиола «Ригонда»!
Я поморщился.
— Ну ладно. Я попрошу у приятеля тебе на один вечер пластинку «Битлов», английскую.
— А давай я куплю у него?
— Не перебивай. Купить – у тебя денег не хватит. Ты лучше иголку новую купи для радиолы. Обязательно! А комната у тебя есть?
— У меня квартира.
— Ну, ты даешь! Квартира у него, а … Так вот: купишь вина бутылку, цветов букет, конфет коробку, пластинку я тебе, значит, дам, и ты пригласишь её слушать «Битлов».

— Да слушали мы музыку разную. Дальше-то что делать?
— Юра, «Битлы» — это тебе не просто музыка.
Я почесал затылок. Мне хотелось понять диспозицию.
— А кресло у тебя имеется?
— Конечно, даже два. Мы приходим, садимся в кресла и разговариваем. Вот, два года, или гуляем, или в креслах сидим.
— Так к креслам, наверное, и диван прилагается?
— Ну да, и диван, конечно. Но на диван как-то не садимся, неудобно, да и кресла есть.
— Воот! А теперь сделаешь так: упроси соседей взять кресла на несколько дней, скажешь своей девушке, что пришлось в перетяжку их отдать.

Юра стал растирать ладони, задрожал голосом.
— Новые кресла? В перетяжку? Она не поверит.
Я сплюнул.
— Да не надо тебе, что бы она поверила! Просто делай, как я сказал. Порядок действий такой: поставишь пластинку, нальёшь вино, сядете на диван, выпьете вина и ты её обнимешь. Сможешь обнять?
— Не знаю.
— Ну, или попытаешься там … пуговку какую-нибудь расстегнуть.
— А она не обидится?
— Она сама всё дальше сделает!
— Ты думаешь?
— Уверен!

Я упросил приятеля, у которого была огромная коллекция пластинок «Битлов», дать мне одну на несколько дней. С предосторожностями, с инструкциями: как протирать специально предназначенной бархоткой, как ставить иголку, как её снимать – «Yellow Submarine» в толстом красивом конверте была получена. Вечером в институте я передал конверт Юре, продублировал инструктаж. Добавил от себя:
— Поцарапаешь – два месяца на еде будешь экономить! Иголку купил?
— Да, конечно!

Через два дня Юра вернул пластинку. Он довольно улыбался.
— Боря, спасибо тебе! Всё получилось!
— Ну вот, видишь, как всё просто! «Битлы» — они такие. Пластинку-то не повредил?

Юра смутился.
— Да мы, если честно, и из конверта её не доставали, как-то всё быстро пошло. Но ведь главную роль она выполнила? Я же Иру пригласил: послушать «Битлов»!

Через пару месяцев я увидел в раздевалке, как на шею Юре бросилась шикарная девица. Завитые длинные локоны, клетчатая короткая юбка клёш в складку. Ну, думаю, пошёл мальчишка по рукам. Наш человек!
Минутой позже Юра подвёл девушку ко мне.

— Боря, я тебя хотел познакомить с Ириной. Я тебе рассказывал о ней.
Я всмотрелся в улыбающееся лицо. Я не знал тогда страшных слов "макияж", и тем более, "MakeUp", но понял, что с лицом что-то сделано. «Крупская» превратилась в живую соблазнительную тётку, с блестящими сквозь тонкую красивую оправу очков глазами. Её подвижная фигура почти обвивала Юру, прижимаясь к нему. Не оставалось сомнений в том, что они будут делать, придя домой.

Вскоре я перевелся в другую группу, с Юрой мы стали видеться редко в коридорах. Где-то через год он остановил меня и сияя, сказал:
— Боря, у нас с Ирой сын родился!
Я поздравил его.

Как назвали мальчика – сами догадаетесь?

2015г.

Народ на престол ставит другово царя Бывший новому дает три конверта со словами: Будет трудно, откроешь...

Народ на престол ставит другово царя. Бывший новому дает три конверта со словами:
— Будет трудно, откроешь прочтешь.
Вот проходит время, народ бунтует:
— Почему плохо живем? — идут с этим к царю, требуют ответ.
Заметался царь... Что делать?! И вспомнил про конверты.
Открыл один, а там написано:"ВАЛИ ВСЕ НА МЕНЯ".
Царь перед народом начал оправдываться, что это все зделал бывший — он виноват, а я мало поправил и переделать еще не успел. Народ успокоился и разошлись, обрадовался царь-пронесло.
Проходит время, снова народ бунтует. Время идет, а жизнь тяжелеет. Испугался царь, вспомнил про конверты, открывает второй, а там:"ВСЕМ ВСЕ ОБЕЩАЙ". И поверил народ, что будут в золоте купаться.
Прошло время, народ снова бунтует, уже с вилами на царя идут. Испугался царь, что делать, вспомнил про последний конверт. Открыл, а там:"НАПИШИ ТАКИЕ ЖЕ ТРИ" и уходи с престола...

Лет шесть тому назад у нас в Нью-Йорке гостили родственники из Германии Дядя Саша и тетя Шура, по-семейному...

Лет шесть тому назад у нас в Нью-Йорке гостили родственники из Германии. Дядя Саша и тетя Шура, по-семейному Шурики. Обоим уже тогда было за 80, но бодры невероятно. Дядя Саша – ветеран войны, пулеметчик, на передовой с января 43-го (когда исполнилось 18) и до Победы. Из-за знания немецкого его часто привлекали к допросам пленных, сейчас, наверно, встречает бывших «языков» на улицах своего Ганновера. Рассказывать о войне не любит, но если его разговорить – заслушаешься. Мой сынишка, для которого до того Великая Отечественная была где-то в одном ряду с Куликовской битвой, от него просто не отходил. Тетя Шура – портниха, до сих пор иногда что-то шьет немкам-соседкам и сама очень элегантно одевается.

Они уже собирались к нам лет за пять до того, но тогда что-то не сложилось. А тут вдруг устроили вояж по всей Америке, навестили друзей и родственников пяти или шести городах, плюс автобусные экскурсии в Гранд Каньон, на Ниагару и куда-то еще. Я бы хорошо подумал, прежде чем давать себе такую нагрузку. А они – ничего, под конец только подустали. В последний вечер дядя Саша задремал в кресле, а тетя Шура, оглядываясь на мужа, рассказала, что именно заставило их отложить поездку. Примечательная история.

Живут они, как и большинство наших стариков в Германии и значительная часть трудоспособных, на «социал» — пособие по бедности. Можно спорить, насколько это пособие помогает людям вести достойную жизнь или, наоборот, делает из них иждивенцев, но дядя Саша свою контрибуцию от немцев точно заработал. Жизнь на социал имеет свои особенности – например, нельзя держать деньги на банковском счету, а то решат, что ты недостаточно бедный, и прощай пособие. Поэтому сбережения (какие там у стариков сбережения – пару тысяч евро) хранят дома в наличке. И так получилось, что многие подруги отдали свои деньги на хранение тете Шуре. Одни были одиноки и боялись, что деньги пропадут после их смерти, другие не доверяли приходящим уборщицам и сиделкам, третьи, наоборот, жили с детьми и опасались пьющих зятьев и жадных невесток. Им казалось, что в тети-Шурином «банке» деньги будут целее – и так оно, в общем-то, и было.

«Банк» представлял собой пухлый конверт с купюрами, лежавший в шкафу. Тогда как раз ввели евровалюту, и дядя Саша понемногу брал из конверта марки и обменивал на евро. И вот он пришел с очередной стопочкой евро, открыл шкаф, чтобы положить их на место – а конверта нет! Сперва они не очень испугались: у тети Шуры была привычка, если шаги на лестнице заставали ее с конвертом в руках, куда-нибудь его быстренько прятать. Поискали в местах возможных заначек – не нашли. Поискали более тщательно – нет конверта. Перерыли всю квартиру с шагом в сантиметр – нету. Стали вспоминать, был ли в доме кто-нибудь посторонний. Нет, никого не было, только внучка-старшеклассница забегала попить чаю. Но на внучку они, конечно, не подумали. Пригласили гадалку, она поделала пассы руками и уверенно сказала, что деньги в квартире, в такой-то зоне. Эту зону (треть квартиры примерно) перерыли еще раз, с шагом в миллиметр, но все равно ничего не нашли.

Пропало около 15 тысяч евро, сумма для стариков неподъемная. О том, чтобы рассказать «вкладчикам» о пропаже и отказаться возвращать, у них даже мысли не возникло. С одной стороны, это очевидно и восхищаться тут нечем, долги надо отдавать, с другой – мало ли наше с вами поколение «кидали» и лучшие друзья, и банки, и государство. Более примечательно, что у Шуриков есть сын и дочь, они живут тоже в Германии, работают, и для них 15 тысяч – сумма ощутимая, но не запредельная. Но разве можно беспокоить детей, у них своих забот хватает. Детям тоже ничего не сказали, решили выкручиваться сами.

Они полностью перестали тратить деньги на себя, все пособие до последнего пфенинга шло на компенсацию потери. Благо в Германии есть места, где можно бесплатно получить еду – где-то тарелку супа, где-то черствый хлеб, где-то крупу или консервы. Они выучили все эти места и графики их работы и ни одной раздачи не пропускали. Тетя Шура набрала заказов на шитье, насколько позволяли постепенно отказывающие глаза и руки. Дядя Саша подрядился встречать из школы чужих детей. Еще одной статьей дохода стала сдача квартиры под ночлег командированным из России. Бизнес незаконный – квартира-то государственная – и рискованный, но одна ночь страха равнялась пяти перешитым кофточкам.

Вот я пишу это и прямо вижу кривые ухмылки читателей: мол, чем ты, автор, пытаешься нас разжалобить, у нас в России все пенсионеры так живут, а те, у кого дети понабрали кредитов или ушлые жулики выманили деньги на БАДы и пылесосы, живут в десять раз хуже. Ваша правда, только в этом не я виноват и не дядя Саша с тетей Шурой, а кто виноват, вы и сами знаете. И я не слезы выдавливаю, я рассказываю историю краха и возрождения тети-Шуриного банка.

Краха не случилось, к тому времени, когда кто-то из из подруг требовал возврата денег, нужная сумма оказывалась уже собрана. В основном нужда в досрочном возврате возникала из-за смерти вкладчиц – дело житейское, все они были уже в преклонном возрасте, и те самые пьющие зятья и жадные невестки, от которых деньги скрывались у тети Шуры, получали их в полном объеме.

Через пять лет непрерывного труда и жесточайшей экономии пропавшая сумма была полностью восстановлена. И тут внучка, давно уже не школьница, а студентка, вновь пришла в гости. То есть это был, конечно, не второй ее визит за пять лет, но в этот раз она вдруг вспомнила:
— Бабушка, я у тебя однажды пила тибетский чай, мне очень понравилось. Это давно было, но он у тебя наверняка сохранился, ты же ничего не выбрасываешь.

И правда, был какой-то необычный чай, кто-то подарил, тетя Шура однажды угостила внучку, а потом его сто лет не трогала. Порылась на полках и нашла коробку с чаем. Открыла... а там конверт с марками и евро, лежит, ее дожидается. Это она, когда проводила внучку и убирала со стола, услышала шаги на лестнице и машинально спрятала деньги в коробку.

— Ну вот, — завершила рассказ тетя Шура, — Саша когда узнал, что деньги вернулись, сказал, что их надо немедленно потратить на себя, пока живы и силы есть. Вот мы и приехали.

Я был у них в Германии в прошлом году. Они слава богу, все еще живы и относительно здоровы, хотя им уже под 90. Но не молодеют, конечно. Сейчас бы уже за океан не выбрались.

Уходящий на пенсию директор передает своему преемнику три запечатанных конверта Если у вас в работе...

Уходящий на пенсию директор передает своему преемнику три запечатанных конверта.
— Если у вас в работе встретятся трудности, — раскройте конверты и прочтите директивы в них.
Не прошло и года, как новый директор вынужден был открыть первый конверт. Там была записка:
"Свали все на предшественника".
Еще через год был вскрыт второй конверт. В нем лежала бумага с надписью:
"Проведи реорганизацию".
Тогда дошла очередь до третьего конверта. Директор прочитал:
"Напиши три записки и запечатай их в конверты".


Анекдоты на anekdotov.me являются произведениями народного творчества. У нас нет цели оскорблять честь или достоинство кого-либо. Сведения в анекдотах являются вымышленными, совпадения - случайны.

Сохраняйте любимые анекдоты
Регистрация\Вход в свою личную базу

Самые смешные
Про охоту на медведя и батю

Раннее утро в селе, обычная семья мать, сын и отец без ног,

Про очень хитрую жену

Позвали мужика на работе на корпоратив, разрешили приходить

Что такое виртуальная реальность?

Сын подходит к отцу и спрашивает: - Батя, а что такое

Собрались животные на скотном дворе

Перестройка, колхозы потихоньку затухают, собрались все

Девушка пригласила парня в гости

Девушка пригласила парня в гости, романтик, все дела. А у

Новые анекдоты
Митингующие и записи с камер

Находят митингующих по записям с видеокамер через

Нотки вина

А у вас не складывается ощущения, что те, кто слышит в

Обезьяна и бананы

Если бы обезьяна собрала и спрятала бананов больше, чем

Ипотека и министр

Ребята, сделайте меня пожалуйста замом министра чего

Отмена ЕГЭ по иностранному языку

Министерство образования отменило ЕГЭ по иностранному