Петька приходит к Василию Ивановичу и говорит:
— Василий Иванович, у Анки зуб болит.
— Ну и что?
— Так я ее пристрелил, чтобы не мучилась.

Поймал как-то нарик золотую рыбку, а та ему говорит:
— Отпусти меня, выполню три твоих желания!
— Хочу, хочу чтобы в Африке было монголо-татарское иго!
Рыбка исполнила желание. В Африку набежали монголо-татары.
— А второе твое желание?
— Хочу, хочу чтобы в Африке не было монголо-татарского ига.
Ушли монголо-татары из Африки.
— Ну а третье твое желание?
— Хочу, хочу чтобы в Африке было монголо-татарское иго!
Напало снова иго на Африку.
— Скажи, пожалуйста, а в чем прикол?
— А прикинь, рыбка, они там в непонятках, то — есть монголо-татарское иго,
то — нет!

Буратино решил поехать на Кавказ, услышав от кого-то, что там могут
вырезать семью.

Шёл мужик по пустыне ,уже третьи сутки. Умирает вообщем...и вдруг лампа, он её потер... от туда Джин, ну как положено 3 желания,, Мужик говорит: Хочу быть белым, чтоб много много воды и много много женщин! И джин сделал его унитазом в женском туалете...

Идут занятия по уставу караульной службы в Долге.
— Рядовой Петров! Вы стоите на посту и замечаете, что к вам
подползает человек. Ваши действия?
— Отведу Воронина в штаб.

— Иван-царевич, ты куда?
— В чисто поле... Батя велел пустить стрелу и в чей двор она упадет, на той, стало быть, и женюсь.
— А гранату-то зачем прикрутил?
— Так не хочу я жениться!

Один раз дед поймал, золотую рыбку, а рыбка говорит:
— Отпусти я тебе желание исполню.
А дед был глухой и съел рыбку.

— Ура! — закричал Матроскин. — Мой любимый Дядя Федор приехал! Теперь мы в два раза больше травы заготовим!
"Говорящий— подумал Дядя Федор. — По-моему, мне травы уже достаточно..."

Илья Муромец, со страшного бодуна, вспоминает, что с вечера обещал набить морду Змею-Горынычу, садиться на коня и едет к
пещере змея. Тот, тоже с бодуна, выползает из пещеры и видит Илью, который начинает ему грозить и вызывает на бой. Змей (1-я голова):
— Ой, Илья, зачем нам эти битвы, пойдем к речке, помоемся, пивка по дороге возьмем.
— Не..., драться будем. Змей (2-я голова):
— Слушай, да пойдем лучше в деревне девок закажем, оторвемся...
— Не..., будем драться, я ж сказал. Змей (3-я голова):
— Илюша, я вчера коровку загрыз, давай мяска замаринуем, шашлычков пожарим... Илья, со словами: "Достал ты меня, чудище", — выхватывет мечь и отрубает Змею среднюю (2-ю) голову. Змей (первая голова — третьей ):
— Ну ни мудак ли?

Папа Карло и Буратино:
— Сынок, чем ты не доволен? Ты ж хотел на Новый год получить зверюшку. Тебе не нравится подарок?
— Ну я же хотел котёнка, или щенка...
— Ну не все дети получают именно то, что желают!
— Да, но этот бобёр как-то странно на меня смотрит...

Сказка об Илье-Муромце,
Добрыне Никитиче и Алёше Поповиче.
(продолжение)

...Но однажды он, шутя,
Выполз из дому, кряхтя.
У семи горластых нянек
Часто без глазу дитя!

Ветер тоже пошутил –
Вмиг Ильюшу подхватил.
И, подняв над облаками,
Долго в воздухе крутил.

Через час, едва живой,
У дороги столбовой,
Приземлился горемычный
Прямо в скирду головой!

После эдакой "гульни",
Что там в ветреные дни–
Даже в полное затишье
За порог Илья – ни-ни!

Запихав с большим трудом
(чтоб не сдуло сквозняком),
Полкирпичины в штанину,
На печи сидел кулём.

Так уютно и без бед
У трубы, как старый дед,
Просидел Ильюша сиднем
Три годка… и тридцать лет.

Сошлись на Куликовом поле два войска. Вышли вперед два богатыря — Пересвет и Челубей, и начали биться.
Ударил Челубей своей палицей. Тяжела палица басурманская, страшный удар обрушился на русского богатыря: вошли ноги Пересвета по колено во землю.
Однако выстоял Пересвет и сам ударил палицей. И вошли ноги Челубея по колено... в ж@пу... Не приняла земля русская ног басурманских.

Сидит Зюганов на берегу моря, и говорит золотой рыбке:
— Когда я тебя просил сделать, так чтобы литр бензина снова стоил 50 центов, я маленько не то имел ввиду...

Больше всего на свете Буратино не любил поговорку "Дерьмо не тонет"...

Жил да был Иван-царевич, была у него Царевна-лягушка. Вечером она была писаной красавицей, а утром опять превращалась в
зеленую уродину. И никакого здесь чуда не было, просто к вечеру Иван-царевич так напивался!!!

Алеша Попович скачет по дороге. На пути огроменное дерево. На нем
сидит Соловей-разбойник. Алеша подъезжает к дереву. Соловей как заорет:
— Эй!!! Чувак!!! А ну-ка скидавай портки, оружие, сбрую... слезай с коня и
п##дуй по холодку пешим! А не то!!!
Алеша:
—а не то спускайся с дерева и отс@си у меня...
Соловей так обалдел, что чуть с дерева не упал. Полез в карман...
достает мобильник, набирет номер...
— Привет Горыныч! Как дела, зеленый? Нормалек? Хорошо... Слышь, у меня
тут проблемы. Что? А-а-а! Да вот какой-то отморозок тут
выпендриваеться. Конкрентных пацанов обижает!!!
Горыныч в трубку Соловью:
— Спрoси, как зовут этого козла.
Соловей Алеше:
— Эй, как звать тебя, милейший?
Алеша в ответ:
— Алеша Попович.
Соловей в трубку (резво хихикая):
— Алеша Попкович его зовут! Слыхал?
(Соловья тащит до беспредела)
Горыныч:
— А спороси, с кем работает? Чей он боец-то?... кто там у них бригадир в
натуре?
Соловей Алеше:
— Эй! Дремучий! Кто там у вас главный в натуре?
Алеша Соловью:
— Илья! Илюша с Мурома...
Соловей Горынычу:
— Илья какой-то, говорит... с Мурома!
Разговор по телефону продолжаеться. Соловей в трубку:
— Да! Да!... Хорошо!... Да (веселость в голосе начинает пропадать)!
Ок.. хорошо! Да (совсем уж не весел Соловей)... Понял. Спускаюсь.

Было у царя три сына: русский, еврей и негр.

В лесу распределяли премии по результатам полугодия, и после жарких обсуждений и споров постановили: медведю выдать за силу, волку за хватку, лисе за хитрость, зайцу за храбрость. И скунсу тоже выдали... чтобы не вонял.

Сказка о золотой рыбке
Дед на море ставил сеть. Он спешил – хотелось есть. А проклятая рыбешка
не желала в сети лезть. Вот такая вот фигня со второго января, как в
кефире размочили два последних сухаря. Дед у моря дни проводит, с
поплавков глаза не сводит. Он надеется: вот-вот – мне сегодня повезет.
Ну давай, давай карась, в сеть быстрей ко мне залазь. Я полью тебя
сметаной, и с редиской, да под квас. В общем, от таких мыслей
становился дед все злей. Это ж надо, третьи сутки обходиться без харчей.
Пожалело деда море: поднатужилось и вскоре, на гребне морской
волны, показались буруны. Дед подумал: так и сяк, видно рыб идет косяк.
Радость душу согревает, дед себе уж представляет, как придет домой с
сумой, доверху наполненной. Так, из щуки холодец, окуньки пойдут в
супец. А остатнюю требуху я сподоблю на уху. Со старухою вдвоем очень
сытно заживем.
Весь в предчувствии еды тянет невод из воды. Невод тянется легко.
Неужели обманулся, и удача далеко? Не должно такому быть – как без пищи
мне прожить? Продавай хоть черту душу, надо рыбу мне добыть. Вытащил
дед сети – внутрь глядит, а счастья нету. Озадачился немножко: там из
всех его прогнозов только мелкая рыбешка. Как с такою мелюзгой
возвращаться мне домой. Разрешенья не прося, там меня моя старуха съест
заместо карася. Недоразвитой рыбешкой не насытить даже кошку. Да и
стыдно предлагать. За такое оскорбленье могут враз меня послать. Раз
такое дело вот — надо будет эту рыбку в море кинуть, на развод.
Дед рукой к ней потянулся, взял за жабру, размахнулся, приготовился
кидать, как услышал он такое, от чего стал приседать. Плавником махая
в такт, рыба молвит:
— Гутен Таг. Гран мерси за то, что ты хочешь жизнь мою спасти. Я такого
обхожденья не забуду, так и знай. И в награду за гуманность, ты желанье
загадай. Пожелай того, чего, ты хотел сильней всего. Все исполнить буду
рада – вот тебе моя награда.
— Ой же чудо, вот дела – говорящая плотва. Много видел я зараз, но такое
изумленье испытал я в первый раз. Дай мне время рассудить, посчитать в
уме, прикинуть – уравнению решить. Как мое тебе желанье зафиксировать в
слова. На голодный то желудок и "не варит" голова. В общем, завтра я
приду – в сей же час, имей ввиду. Не опаздывай на встречу: ну и я не
подведу.
Размахнувшись посильней – кинул рыбу. Вслед за ней, понеслись его слова:
— Добрых снов, аревуар. Не забудь ты мой наказ: в этом месте, в тот же
час.
Дед спешит скорей домой, чтобы радостью такой, поделиться со
старухой, ведь такое с ним впервой. Бабка ждет уж у крылечка:
— Натопила жарко печку. Где же рыба, где улов? Нет улова? Будь здоров.
Бабка дверь ключом закрыла, деда внутрь не пустила. Он ей целых полчаса
говорил про чудеса, убеждал пустить вовнутрь – объяснял, что не права.
Голос разума не внемля, бабка молвила:
— Емеля, ты умом зачах к тому же, нету рыбы – спи снаружи. Спи хоть в
поле, во стогу, но расширить полномочия – извини, я не могу. А у рыбки
попроси ты завтра новое корыто. А то старое совсем прохудилось по весне.
А вообще, ты б не дурил, сказкой на ночь не кормил, а пошел бы к морю
снова и хоть что-нибудь словил.
Принимая во внимание, что от злой, голодной бабы не дождешься понимания,
смысла нет точить с ней лясы – дед убрался восвояси. И на поле, во
копне, он заснул в тревожном сне. Так проспавши до утра, он отправился
обратно, поправлять свои дела. Но за весь рабочий день ни одной живой
рыбешки не увидел даже тень. Дело к вечеру идет – дед уж рыбку нашу
ждет. Есть такое подозренье, что быть может подведет. И вчерашние
движенья – это просто наважденье? Деда тотчас взял испуг: может то, что
с ним случилось – запланированный глюк? И какой потехи для, всемогущая
планида описала с нашим дедом вот такие кренделя? Тут его тревожны
мысли на ходу в мозгу зависли: из пучины из морской, видно хвостик
золотой. А за хвостиком, на радость, рыба вся уж показалась.
— Извините, задержалась: мылась, брилась, похмелялась. Ну, старик, не
медля боле, расскажи мне свою волю. Что ты хочешь пожелать – все
исполню, дай лишь знать.
— Не дает карга мне жить – мне б корыто обновить.
— Я не скрою свою радость – твое главное желанье очень скромным
оказалось. Ты какой-то не как все – некорыстный ты совсем. Да тя в
щечку чмокну разик. Возвращайся — дома тазик.
Дед на радостях домой возвратился как хмельной. Стал чуток он
посмелей, предвкушая от старухи много радостных речей.
На крыльце жена стоит, взгляд о многом говорит: и нахмуренные
брови, и губа слегка дрожит.
— Это что же за напасть, как так низко мог ты пасть. Моя участь
нелегка – быть супругой у такого подлеца и дурака. За мое к тебе
вниманье, за всю ласку, за признанье за тобой главы стола, отплатил ты
мне сполна. Ты открой пошире глазик – видишь вон, лежит твой тазик,
оцинкованное чудо. Нет, стирать я в нем не буду. Покрестившись два
раза, я его, прям как икону, положу под образа. Чтобы ты, дурак такой,
бил поклоны в тазик свой.
— Что за странные манеры? Я ведь только был курьером. Пожелание
твое я исполнил – е-мае. Ну а кто мне говорил, чтоб корыто починил? Вот
корыто – дырок нету, принимай работу эту. А за подлость за твою – я лицо
тебе набью. Я теперь и волка злей. Будем силой исправлять мы возведение
напраслин на порядочных людей.
— Люди, люди, все сюда – намечается беда. Или я его прикончу, или
он меня тогда.
— Ладно, черт с тобой, старуха. Неохота на "мокруху" мне идти –
пропал азарт. Я теперь проголосую за бескровный вариант.
— Эх ты, луковое горе. Возвращайся лучше к морю, исправляй ты свой
косяк: извинись, мол так и сяк. Дескать, я своею мыслью к пониманию
пришел. Возвращаю я ваш тазик – мне фасон не подошел. А нельзя ли вместо
таза мне хоромы как у князя. Чтобы стать моей супруге главной барыней в
округе. А соседям ты вели бить поклоны до земли, только лишь меня
узреют: пусть склонятся, не борзеют. Вот тогда я всю пойму, все прощу,
конфликт замну.
Дед смущенно чешет ухо: ишь, удумала старуха. Чтоб хоромы как у
князя – рази ж можно, чтоб из грязи моментально стать фигурой. Ну да
ладно, спорить с дурой – это же себе дороже. Ну, пойду. Пусть бог
поможет.
Волны с силой в берег били, тучи небо все закрыли. И прокляв
характер свой, дед от страха чуть живой. Надо было все же бабке дать
разок, ну, для порядку. А теперь вот ветер дует – значит рыбка негодует.
Видно поняла малышка, что дала со мною лишка.
— Здравствуй снова, старичок. Что ж ты тазик приволок? Не пошел
видать подарок мой, супруге твоей впрок. Что тебе она сказала, с чем
опять ко мне послала?
— Извиняюсь, что отвлек – я исправлюсь, дай лишь срок. Оказалось,
что корыто стало горла поперек. Стала баба черта злее – все кричит, сил
не жалеет. Но я все ж ее люблю, подколодную мою. Передать меня просила,
чтобы ты без промедленья ей хоромы подарила. Чтобы княжеский фасон был
у платьев, в сей сезон. Чтобы не жалея лбов, все окрестные соседи
выражали к ней любовь. Вот такой у ней приказ. Понимаю, что маразм. Но
такая видна доля у меня, ее вся воля – что хотит, то и творит. Но она
не понимает, что, как сильно насолит, то не выдержу, ей боже, удалю
аппендицит. Пусть пойду на Колыму, пусть я грех большой приму, видит бог
мои страданья – отстрадаю, отмолю.
Рыбка скромно промолчала, плавниками покачала. Улыбнулась лишь
слегка, пожалела старика.
— Ты иди, мой милый друг. Все исполню – помогу. Понимаю твое горе
и сочувствую ему.
— Вот спасибо, вот и чудно. Век тебя я не забуду. И сегодня,
обещаю, помолюсь на образа. Чтобы все твое здоровье увеличить в два раза.
Дед пришел домой к обеду, пропустив в трактире стопку за любовь, и
за победу. Вместо дома с этих пор стал здесь каменный забор. За забором
вместо хаты белокаменны палаты. На крыльце поставлен трон, а на нем его
старуха, вся в парче, сережка в ухе. Взгляд такой, что дохнут мухи.
— Здравствуй, барыня моя – для тебя все сделал я. И теперь, моя
душа, заживем с тобой мы дружно у такого шалаша.
— Эй вы, слуги, все сюда. Что же это за беда? Кто дремал, ушами
"хлопал"? Кто пустил сюда холопа? И с какого перепугу он назвал меня
супругой. Ну-ка быстро палачей: эту голову дурную мы отделим от плечей.
Впрочем, я сегодня в духе – не обижу даже мухи. Эй, старик, сегодня
праздник. Отменяются все казни. Есть на то одна причина – знать, живи,
гуляй, рванина. Но имей в виду мой сказ – ты прощен в последний раз.
Посему прощенью быть. Ты, надеюсь, понимаешь, с кем не нужно тут шутить.
И теперь ты мою милость должен век благодарить. Знай, что я люблю, когда
благодарность принимает форму злата, серебра. Заслужившие прощенья
волокут ко мне каменья: изумруд и малахит. Я уверена, что даже мне
брильянт не повредит. Но к тебе, мое мученье, есть другое порученье. Ты
иди на берег моря – покричи, поплачь о горе. Только рыбка подплывет –
ты ей сразу: вот так вот. Так, мол так. И сяк мол всяк. Я попал с тобой
впросак Предыдущее желанье то случайность, по незнанью. Не учел всех
обстоятельств, не исполнил обязательств. И теперь, такое дело, нужно все
тут переделать. Чтобы к завтрему утру – быть здесь царскому двору. Чтобы
я была царицей, а златую ту рыбицу в услужению мою. Ты все понял? Ну,
адью.
Наш старик ни жив, ни мертв. Это дело принимает нехороший оборот.
Ведь при эдаком раскладе глупо думать о награде. Дело может так здесь
лечь, что глава отскочит с плеч. Надо с рыбкой говорить – так мол так,
как дальше жить? Нешто этот организм не проявит гуманизм?
А на море гром гремит, все темно, вода бурлит. Ветер с ног его
сбивает – дождь водою обливает. Он кричит:
— Златая рыбка. Пострадал я дюже шибко. От супружницы моей – нет
спасенья, хоть убей. Хочет царские палаты, серебра, каменьев, злата.
А пущей другого зла, хочет, чтоб морская рыбка к ней в прислужницы
пошла. Чтобы ты ее приказы исполняла раз за разом. И такое захотела,
даже стыдно говорить. Круглосуточно желает чудеса она творить.
— Не печалься мой дружок, воротись на свой порог. Все исполню в
лучшем виде – сей же час даю зарок.
- Благодарен на века – выручаешь старика.
Возвратился он домой, под собою ног не чуя – рад хотя бы что живой.
Там, где царские палаты: башни, маковки из злата, ожидал увидеть он,
там стоял их прежний дом. Покосившаяся хата – вся в прорехах и заплатах.
А у самых у ворот, бабка деда уже ждет. Рядом с ней лежит корыто – все
изношено, разбито. Только бабка рот открыла: объяснить, мол, что да как.
Дед подносит ей поближе крепкий жилистый кулак.
— Закрывай ты добровольно красноречия ларец. Если вякнешь еще слово, то
считай тебе конец. А пока конец лишь сказке, потому что здесь финал:
окончание, развязка. Всем пока, аревуар.
2007 © juriy

Петька возвращается из командировки в Москву. Василь Иваныч его спрашивает:
— Ну, как там, Петька?
— Да все бы хорошо, вот только стреляют на каждом шагу.
— И что, приходилось отстреливаться?
— Да нет, до этого не доходило. Просто говорил, что курю последнюю.