Произошло крупное кораблекрушение. Сотни пассажиров барахтаются в воде, видны одни головы. Неунывающие матросы на шлюпке быстро затаскивают в лодку пассажиров одного за другим, хватая за волосы. Вдруг возле шлюпки появляется полностью лысая голова. Один из матросов секунду задумчиво смотрит на неё, а затем бьет веслом по лысине:
— Бл#дь, нам тут совсем не до шуток!

В поезда дальнего следования Сашка трезвым не садился. Бзик такой, или
считайте как хотите, а он один раз крепко поддатым на поезд из-за этого
немного опоздал в Каменске. Это ему жизнь и спасло. Может и не это, а
просто повезло, но в голове засело крепко. С той поры, ни в поезд, ни в
самолет трезвым ни-ни, не садился.
Сашка человек добродушный и воспитанный, в транспорте ведет себя
прилично, к людям не пристает, так — с проводницей если познакомится и
чаю у нее попросит. И все. Поговорить "за жизнь" с той же проводницей,
или с попутчиками он может, конечно, но сам не навязывается и слушает в
основном.

Вот, в соответствии с этой традицией, Сашка в поезд и садился. Ранним
вечером и сильно выпивши. Но это не беда: его до поезда из гостиницы
двое трезвых друзей провожали. Серега с Гошкой. Они и вещи тащили. Хотя
чего там тех вещей — спортивная сумка и пакет с едой и бутылкой на
всякий случай, если захочется. Нормально все. Проводница было уперлась.
Не пущу в вагон пьяного, откуда я знаю, может он блевать и буянить
будет, ссаживай его потом и в милицию сдавай, зачем мне такая морока, я
спать хочу. Но Серега уговорил. Детьми, говорит, Клава, клянусь, что он
смирный, спать не меньше тебя хочет и до самой Москвы не проснется.
Детей, правда, у Сереги не было, но Клаве-то откуда знать? Тем более,
что Серега не спрашивал, как ее зовут. Завели Сашку в пустое купе, сумку
под полку пристроили, а пакет Серега на столик поставил. Он его Сашке
больше всего не доверял, водка же там — беречь надо. Жарко только. Но
хорошо, что нет никого. Сашка разделся до плавок, завернулся в простыню
и уснул на своей нижней еще поезд не отправился.
Проснулся он часа через четыре. Оглядевшись и прислушавшись, Сашка
заметил, что он в купе не один: с одной верхней полки на него смотрели
две шкодливых рожицы пацанов лет десяти, а на другой полке кто-то
ворочался и по-женски сопел. Сашке захотелось чаю. Одеваться при
незнакомых людях он счел неудобным, встал, нащупав ногами ботинки,
поправил на себе простыню и весь в белом, как древний римлянин отправился
в купе проводников. Подойдя к купе Сашка снова поправил простыню,
постучался и распахнул дверь.
— Здравствуйте, — сказал он, вагон мотнуло, Сашка отпрянул от двери,
прислонившись задницей к титану и зацепившись за него простыней, вагон
мотнуло обратно, Сашка влетел в купе, бухнувшись на колени перед сидящей
за столиком проводницей. Как есть в плавках — простыня осталась висеть в
коридоре.
— Нельзя ли мне два чая, голубушка, — продолжил Сашка начатую фразу, не
поднимаясь с колен.
Голубушка, оценив обстановку, понимая, что голые мужики, отбросив
простыню и встав на колени, чаем не ограничиваются, затрубила как дикая
мамонтиха, убегающая от дикого мамонта и треснула Сашку по голове
кожаной папкой с разложенными по кармашкам билетами.
— Извините, видимо я не вовремя, — произнес немного огорошенный Сашка и
быстро ретировался, подобрав по дороге простыню. Его никто не
преследовал.
Убедившись, что в его купе все спят, Сашка оделся, приведя себя в
подобающий вид, и прилег, рассчитывая выждать полчасика и повторить
попытку получения чая, когда проводница немного успокоится. И
естественно заснул. Через пару часов он открыл глаза. Было все еще
темно, за окном мелькали редкие фонари, а на полке где он раньше видел
две детские рожице кто-то напряженно сопел под одеялом. Чаю хотелось еще
сильней. Но было боязно идти к проводнице с пустыми руками. И тут Сашка
вспомнил про водку.
— Подарю, — подумал он, сунул руку в пакет и чуть не заорал на весь
вагон: рука наткнулась на что-то ужасно колючее. Осмотрев уколотую руку
и, нифига не заметив сквозных ран, Сашка аккуратно отвернул края пакета
и увидел кактус. Большой колючий кактус, чуть раньше украшавший собой
гостиничный номер. Кактус был в горшке и, как ни в чем ни бывало, цвел.
— Суки, — процедил Сашка сквозь зубы, понимая теперь, почему Серега всю
дорогу от гостиницы до вокзала тащил пакет сам, не давая ему в руки, -
жулики гостиничные, а не друзья.
Но вытащив из пакета горшок с цветущим кактусом и бутылку Сашка
приободрился: теперь к проводнице можно было идти не только с водкой, но
и как положено — с цветами. Утешив себя этой мыслью, Сашка встал,
одернув пиджак и поправив воротник рубашки, он взял кактус «на отлет» в
левую руку, как джентльмены носят цилиндры, подхватил пузырь правой и
отправился знакомой дорогой за чаем. Подойдя к купе он выдохнул, понюхал
собственный «выдох» не предмет перегара, подивился легкому мятному
запаху, постучался и распахнул дверь.
— Здравствуйте, — сказал он, вагон мотнуло, Сашка отпрянул от двери,
вагон мотнуло обратно, Сашка пулей влетел в купе и опять бухнулся на
колени.
— Может все-таки чайку? — договорил он с пола, протягивая проводнице
цветок и прижав к сердцу руку с бутылкой.
— Простите, пожалуйста, — продолжил он, вновь схлопотав по голове папкой
с билетами, — что ж вы деретесь-то все время, я совсем не такой
страшный. Мне просто очень чаю хочется.
Сашка закончил монолог и пристально взглянул на забившуюся в угол
проводницу. Из угла на Сашку смотрели расширенные ужасом два огромных
девичьих глаза. Рот был открыт в беззвучном крике.
— Да не страшный я, — повторил Сашка, повернулся к зеркалу и опешил: из
зеркала на него смотрело что-то средннее между очковой коброй, собакой
Баскервилей и индейцем Сиу в боевой раскраске. В зеркале отражалось
нечто в Сашкином пиджаке с цветущим кактусом в одной руке и бутылкой в
другой. В зыбком вагонном свете, вокруг глаз этого нечно бликовали и
слегка фосфоресцировали широкие белые полосы, обрамляющие провалившиеся
черные глазницы. Такие же полосы шли от ушей к подбородку, заменяя
бакенбарды и бороду. На лбу было большое белое пятно. Сашка машинально
дотронулся до пятна и понюхал палец — пахло зубной пастой. Сашка
попробовал белое вещество на вкус. Точно паста. Сашка выглянул из купе и
заметил две высунутые в коридор детские головенки.
— Раскрасили, черти, — громко сказал Сашка, — вот я вас!
«Черти» тут же хихикнули и скрылись в двери его купе, а Сашка пошел
умываться.
Любой другой на Сашкином месте пошел бы разбираться с извазюкавшими его
пацанами. Но Сашке очень хотелось чая. Смыв с себя зубную пасту он
причесался и опять отправился в купе проводников мириться с проводницей.
Подойдя к купе он постучался и распахнул дверь. Вагон мотнуло.
Кстати, Сашка потом говорил, что проводницу вовсе и не Клавой звали.
Зиночкой оказалась. Студенка на практике.

На днях утром еду в автобусе. Народу мало. Сидят две дамы, а рядом стоят
два молодых человека, один из которых что-то громко, увлеченно и очень
эмоционально рассказывает. Настолько эмоционально, что печатных слов
раза в два меньше, чем не печатных.
Через некоторое время одна из сидящих дам делает рассказчику замечание:
"Молодой человек, перестаньте выражаться в общественном месте." Тот
моментально извиняется и повернувшись к своему приятелю собирается
продолжить рассказ:"Ну, мы это... Как его... Ну, в общем... Да ну в
п..ду, я тебе потом дорасскажу."
Улыбнуло.

Лифты у нас в доме меняют. Новые, хотя и очень крутые — пищат при
приземлении, кнопки с подсветкой, больше трех в грузовом не собирают, -
все равно ходят еле-еле, часто чего-то ждут, особенно, если один человек
сел, а уж тарахтят страшно. И в чем дело, непонятно, вроде должны быть
как в гостинице приличной. И неважно, что армяне делали, которые
по-русски читать и писать только с помощью шестилетнего мальчика
обучились — ну пока лифты собирали и разбирали, уж три месяца как. И не
суть, что отечественной сборки и просроченные, все равно вид у них вроде
как приятный. Должна быть другая причина, более глобальная и
всеобъемлющая и все объясняющая, кстати, тоже.
Вчера возвращался вечером с работы. Мальчонка, тот, что армян русскому
учил, с ними возился, ну он вообще пацан без комплексов, лифты сразу
освоил, пока родители на работе, а посторожить его некому, с консьержем
подружился, армян обучал, словом, проводил дни как белка в колесе,
успевал просто за всем и всюду. И всегда приветливый такой, со всеми
перезнакомился, каждого жильца по имени привечает. Так и сегодня.
Со мной поздоровался и снова к своим дружкам великовозрастным играться.
Те как раз собирали мотор новому лифту. И тут нахаленок высказался так,
что у меня прямо глаза открылись.
— Левон, — говорит он своему приятелю, ковыряющему мотор отверткой,
пассатижами и молотком попеременно. — Ты погоди, ты все винтики не
закручивай, мне оставь, а то мне потом играть не во что будет.
И Левон щедро отсыпал, не заставил ждать друга.

Страшно это писать, но еду в маршрутке с ребенком. Ребенок задает
вопрос:

— Мам, твой муж дома?

Ловлю взгляды других пассажиров, резко заинтересовавшихся подробностями
моей личной жизни. Тихо объясняю мелкому провокатору, что мой муж — это
не только мой муж, но НАШ родной человек, любимый и единственный папа.

На следующий день, в той же маршрутке:

— Мам, наш муж дома?

В Европе запретили полеты российских самолетов из-за большого шума.
Руководство "Аэрофлота" подумало и приняло меры, запретив продавать
в самолетах водку.

ФОКУС С ЧАСАМИ
Однажды Эмиль Теодорович Кио ехал в поезде. Сосед по купе попался очень
приставучий, он всё время лез к Кио с одним вопросом, может ли тот
показать ему фокус, который невозможно предугадать, чем он закончится,
или в котором не будет конца. Кио сказал, что может.
— Ну, сделайте что-нибудь со мной, — доставал пассажир.
— Охотно, — ответил иллюзионист, — давайте ваши часы.
Приставучий попутчик снял с запястья свои "Командирские". Кио повертел
их в руках, повертел, а день был жаркий, поезд ехал с юга, окно было
раскрыто — и выкинул в него часы. Пассажир был в восторге. Он даже
видел, как его часы шлёпнулись на насыпь, и высунул в окно голову, чтобы
проследить за ними как можно дольше, пока они не исчезли из его поля
зрения.
— Фокус ведь не закончился? — спросил он, усаживаясь на своё место.
— Нет, — ответил Кио и уткнулся в газету.
Прошло пять минут, Кио читал, пассажир робко постучал в газету с
обратной стороны:
— Товарищ фокусник, сколько ещё времени ждать до конца фокуса?
— До ближайшей станции, — коротко ответил Кио.
Пассажир замер. Он внимательно глядел за руками Кио, его карманами... и
уже не приставал с расспросами.
Когда поезд остановился на ближайшей станции, Кио вышел на перрон. Там
прямо посреди платформы стоял лоток с пирожками. Кио подошёл к
продавщице, купил пирожок, откусил его, поймал на себе чей-то взгляд,
обернулся. Это был приставала-пассажир.
— Вы всё ещё ждёте окончания фокуса? — спросил иллюзионист.
— Конечно, — ответил пассажир.
— Смотрите сюда, — показал Кио на пирожок, — видите? Сейчас я его
разломлю, что там будет внутри?
— Часы! — закричал пассажир вне себя от восторга.
Кио разломил пирожок. Там была капуста.
— Ваши часы остались там, где вы их последний раз видели. Я работаю
только в цирке, а в поезде — еду и отдыхаю.
В ответ не раздалось ни слова. Пассажир молчал, а что было поделать -
сам напросился, и его условия были выполнены. Оставшуюся дорогу к
иллюзионисту он не приставал...

Девушка поссорилась с парнем на эскалаторе, хотела было развернуться и уйти, но оказалось, что проще помириться.

В метро меня раздражают два типа людей: Мужчины и Женщины!!!

В 2007 году ехал на такси в Фуджейру. Таксист всегда ехал со скоростью 117-119 км в час. До 120 не доходил. Не выдержал и спросил его, почему не 120? Он ответил, что в эмиратах не хоронят через мечеть водителей, разбившихся на скорости свыше 120 км в час. Это считается, что водитель сам пошел на самоубийство (Ержан Орымбетов)

Чеченец-логопед быстро сумел убедить московского таксиста, что правильно говорить не "до Внукова две тысячи", а "я понял, триста рублей".

В детстве всё удивлялся: почему летают самолеты? В итоге выучился на авиационного инженера. Знаю, как всё устроено в авиации. И уже не удивляюсь тому, что самолеты летают. Удивляюсь, почему не падают.

В троллейбусе:
— Ой блин...! Девушка, уберите локоть!
— Это не локоть... Это попа....
— Ни хрена себе "попа"! Глаз выколоть можно!

Диспетчер в аэропорту. Еле успевает отвечать на запросы самолетов,
голоса со всех сторон. Вдруг прорезается требовательный голос:
— Говорит борт 713, дайте полосу для посадки.
Диспетчер:
— 713-й, пока дать полосу не могу, станьте на высоту девятьсот метров
и ждите.
Голос громче:
— А я говорю — дайте полосу.
— Не дам полосу, перед вами очередь.
Еще громче:
— Плевать на очередь, срочно дайте полосу, мать вашу!
— Прекратите орать в микрофон!
— КАКОЙ НА ХРЕН МИКРОФОН, ОН У МЕНЯ УЖ ПОЛЧАСА КАК ОТКАЗАЛ!

В самолёте парень высказывает претензии стюардессе:
— Что за еду вы мне принесли?! В каком она состоянии?
Стюардесса:
— Молодой человек! Если бы вы знали, в каком состоянии находятся двигатели нашего самолёта, у вас вообще бы пропал аппетит...

Поезд Одесса-Ростов. В купе едут муж, жена и случайный попутчик.
Жена — страшная как смерть и злющая как черт. Всю дорогу на
мужа наезжает — не там сел, не туда положил, не то принес.
Вот как-то вышла она из купе, а попутчик говорит мужику:
— Ну и характерец у вашей жены! Послушайте, я, кажется, знаю,
как вам помочь. Вы в Ростов едете? У нас в Ростове есть
замечательный доктор, хирург. Он сделает вашей жене пластическую
операцию. Ну там нос подправит и все такое. Она станет получше
выглядеть, и настроение у нее подымется, характер помягчает.
Этот доктор недорого берет, всего-то рублей сто — сто пятьдесят.
Попробуйте, вам же легче жить будет.
— Да нет, спасибо, — отвечает мужик. — Я в Ростове уже с одним
договорился: он ее за 25 рублей просто убьет.

— Почему он называет меня зайкой? Я ведь совсем его не знаю!
— Петрович, не выё**вайся! Оплачивай уже проезд!

Летел я давеча самолетом из Астаны в Москву, салон эконом-класса забит
под завязку, пустых мест практически нет. Мое место находилось в хвосте
самолета, рядом с туалетами и что самое интересное – на обоих туалетах
висят бумажки «Извините по техническим причинам туалет не работает».
Меня это не сильно волновало так как рейс короткий и перспективе 3-х
часов данная проблема для меня не должна была быть актуальной. Но все же
я задумался как стюардессы будут разруливать данную ситуацию.
После взлета в салоне самолета объявление «Уважаемые пассажиры эконом
класса, извините по техническим причинам туалет в хвостовой части
самолета не работает, просим воспользоваться туалетом в носовой части
самолета.» Затем следует пауза и тот же голос, громко и иронично «ДОБРО
ПОЖАЛОВАТЬ В БИЗНЕС-КЛАСС!!! »

В ночном купе поезда мужчина и женщина. Познакомились,
разговорились. Ей выходить под утро, ему потом. Мужчина предагает
для коротания ночи рассказать притчу. Рассказывает:
``Ушел король на войну, оставил свою дочь на верного слугу и
наказал ему выполнять все е:е просьбы, пригрозив в случае чего
отрубить голову. Наступила ночь. Принцесса зовет слугу в спальню.
Слуга заходит. Принцесса голая на кровати:
— Мне холодно!
Слуга нашел в спальне покрывало, накрыл е:е и ушел.
На следующую ночь — та же ситуация, но покрывала в спальне нет.
Слуга срывает с окон шторы и укрывает принцессу. На третью ночь и
штор не было, пришлось слуге снять с себя одежду и укрыть принцессу.
А тут скоропостижно заканчивается война и возвращается король.
-Ну, докладывай слуга, как ты исполнял свои обязанности?
-Я выполнил все желания принцессы.
-А ты что скажешь, дочка?
-Он не выполнил ни одного моего желания!
-Тогда, готовься слуга, завтра утром тебе палач отрубит голову.
Обескураженный слуга пошел к мудрецу, рассказал историю,
попросил объяснить, почему принцесса дала такой ответ.
Мудрец указал на стог сена:
-Видишь тот стог? Пойди и съешь его!
-Зачем?
-Потому что ты — ос:ел!``
Попутчики посмеялись над глупым слугой, а ночь закончилась,
поезд остановился, женщине пора выходить. Мужчина помогает ей
вынести тяжеленные сумки и чемоданы. На перроне она ему протягивает
несколько банкнот. Мужчина:
-Ну, что вы, я ведь просто так вам помог!
-Нет, вы меня не поняли! Это вам на сено.

В июне 1990-го я возвращался то ли ещё из Ленинграда, то ли уже из
Петербурга в Москву поездом за 17 рублей 50 копеек. В салоне было душно,
закрытые окна позастревали. В поисках глотка кислорода я дошёл до самого
последнего вагона, в тамбуре которого оказалась к счастью начисто выбита
задняя торцевая дверца. Я высунулся, вдохнул свежего воздуха, сел на
порожек, снял тапки и принялся болтать босыми ногами над убегающим вдаль
железнодорожным полотном. Стояла тёплая белая ночь, мимо проносились
уснувшие цветочные луга, стройные хвойники и безвестные полустанки.
Вскоре нарисовалась какая-то девушка, тоже пришедшая за воздухом. Она
присела рядом, и мы поехали, как крокодил Гена с Чебурашкой, любуясь
светлыми ночными просторами и весело болтая над шпалами уже четырьмя
босыми ногами. Девушка возвращалась через Питер из Иерусалима. Я люблю
историю, и как оказалось дофига знал об этом городе, но все мои сведения
устарели лет эдак на две-три тысячи. «А что там теперь на таком-то
месте?» — спрашивал я заинтересованно, а она весело смотрела на меня,
как на придурка из машины времени.

К середине пути мы сидели всё на том же порожке крепко обнявшись и
сплетя ноги над убегающими рельсами — немного похолодало. На очередной
станции наш скорый поезд всё-таки остановился, и какая-то бабка на
перроне вдруг шуганула нас воплем «Эттто что за порнография!»
Мы посмотрели друг на друга и поняли – действительно, порнография.
Сколько с тех пор меня не носило по планете всеми видами транспорта,
этот потрёпанный питерский поезд с вышибленной задней дверью так и
остался для меня навсегда самым счастливым…