Чапай плывет через реку, вокруг пули фонтанчики поднимают все ближе и
ближе.
— Петька! — орет Василий Иванович. — Что они творят! Режисsер обещал,
что патроны холостые будут!
— Василь Иваныч! — кричит в ответ Петька. — А ты сценарий до конца
прочитал?

Чапай звонит Петьке, а на другом конце провода отвечают:
— Начальник танкового корпуса слушает!
Василий Иванович решил, что не туда попал и положил трубку.
Перезванивает, а ему опять:
— Начальник танкового корпуса слушает!
— Петька, ты, что ли?
— Я, Василий Иванович, я...
— А чего ты врешь-то? Какой же ты начальник танкового корпуса, если ты командир танка?
— Но ведь от танка только один корпус и остался...

Чапаевская дивизия ударилась в пьянство. На следующий день
выходит из своей палатки мрачный, неопохмелившийся Чапай,
строит дивизию и грозно спрашивает:
-Так кто это вчера пьянствовал ?
Молчание.Наконец выходит из строя смелый Петька и говорит:
-Я, Василий Иваныч.
Чапай еще больше мрачнеет и снова спрашивает:
-Так кто вчера на ногах не держался? Кто бухал не в меру?
Выйти из стоя !
Выходит из строя солатик (ему терять было нечего, он и так
под трибуналом был)
Чапай смотрит на них _мрачно_, что-то в уме прикидывает и говорит:
-Значит так. Я, Петька и вот этот солдатик сейчас пойдут в деревню
похмеляться. А остальным товарищ Фурманов прочтет лекцию о вреде
пьянства и алкоголизма.

Чапаев с Петькой идут по Цюриху, а навстречу негр.
— Кто это? — спрашивает Чапаев.
— Не узнаешь, Василий Иваныч? Солженицын!
— Надо же, Петька, как очернили человека!

Чапаев попал в плен. Три дня его пытали, но так ничего от него
не добились. Бросили в камеру, а сами поглядывают в глазок.
Видят — Чапаев головой о стенку бьется.
— Проклятый склероз. Так и расстрелять могут.

Чапаев переплывает Урал (река), раненый, одной рукой гребёт. Его сзади белые с пулемётом провожают. И тут ему ворона на плечо садится. Одной лапой за плечо держится, другой косяк курит.
Ворона:
— Откуда плывём?
Чапаев:
— Оттуда.
— Ага, ага... А куда плывём?
— Туда.
— Ага, ага... А чё одной рукой гребёшь?
— Да вторую прострелили.
— Ага, ага... Пиздишь! Дрочишь наверно!

Чапаев и Петька удирают от белых. Проезжая под деревом, Чапаев
и говорит:
— Петька, давай подтянемся на самом нижнем суку и
повисим. Белые авось не заметят и уедут.
— Хорошо, Василий Иваныч.
Подтянулись они оба и висят. Вдруг Петька говорит, чуть не плача:
— Василий Иваныч, а Василий Иваныч, я больше не могу... Падаю!
— Держись, Петька, а то застрелю!
Через полчаса Петька опять заныл...
— Василий Иваныч, а Василий Иваныч, я больше не могу... Падаю!
— Держись, Петька, а то застрелю!
Через еще полчаса Петька опять за свое:
— Василий Иваныч, а Василий Иваныч, я больше не могу... Падаю!
— Держись, Петька, а то застрелю!
Прошло еще полчаса, и Петька говорит:
— Василий Иваныч, а коня хоть отпустить можно? А то он у меня
между ногами задохнется...

Чапаев делает Анке операцию аппендицита. Петька ассистирует.
— Скальпель! Спирт! Зажим! Спирт! Тампон! Спирт! Спирт!
Спирт! Огурчик!

Убили на фронте красноармейца Иванова (к.И.) из
полка Чапаева. Ну Василий Иванович говорит Петьке:
``пойди сообщи его жене, только потактичней, подго-
товь ее сначала``.
Ну приходит Петька к жене красноармейца и спрашивает:
``Это вы вдова к.И.``. А она отвечает:
``Фиг тебе, я жена к.И.``. А Петька ей говорит: ``Фиг тебе,
ты вдова, мужики, заносите к.И.``.

Спрашивает как-то Петька у Василия Ивановича:
— Василий Иванович, чем отличается эротика от порнухи?
— Эротика, Петька, это когда ты кого-то, а порнуха — это когда тебя кто-то.

Спрашивает как-то Василий Иванович у Фурманова:
— Слушай, как это у тебя получается: водку ты пьешь регулярно, а перегаром от тебя не пахнет?
Фурманов:
— Дак народный способ.
— Как это?
— Заливаешь в клизму водку и через задницу заполняешься. Запаха — никакого, а эффект — тот же самый.
На следующий день Фурманов видит, как Василий Иванович вдрызг пьяный ковыляет на раскоряченных колесом ногах по плацу.
— Василь Иваныч, ты что это?
— Дык, это..., народный способ... ик.
— А что у тя с ногами?
— Дык, это... ик, огурцом з-закусил.

Собрался Чапай в командировку, думает, как бы Анку за время
его отсутствия не трахнули. Думал, думал, придумал. Засунул
ей в одно место опасную бритву и уехал со спокойной душой.
Приезжает через две недели и первым делом строит эскадрон
на плацу. Дает команду — Снять штаны!
Все сняли. Чапай глядит, у всех бойцов члены напополам!
У одного Петьки все нормально. Расстроился, конечно, Чапай,
что только один Петька удержался, да что делать.
Чапай подходит к нему и говорит:
— Петька, от лица командования объявляю тебе благодарность
за проявленную стойкость!
Петька:
— Мымммм.....

Сначала напомню анекдот:
Анку-пулеметчицу отправили на конкурс красоты. Приезжает
расстроенная — проиграла. Чапаев с Петькой выясняют на чем засыпалась.
Рассказывает: -По всем параметрам прошла объем груди, бедер и т.д.
и т.п. Ну просто так к первому месту и иду. А на заключительном этапе
задание: минет членам жюри. А я и знать не знаю как такое делается.
Вот здесь то и пролетела.
Чапаев с Петькой успокаивают: -Ничего, Анка, научим. К следующему
конкурсу лучше всех уметь будешь…
На следующий год приезжает Анка с конкурса вся в подарках-наградах.
Специальный приз. Гран-при. Рассказывает наставникам как все было:
-Американка — так сделала, немка – так, француженка – вот так…
А я два сразу взяла, да как свистну!
Теперь история:
Этот анекдот жена рассказала в женском кругу (одна слушательница
в разводе (1), другая не замужем (2)). Они улыбнулись и тут же заявили:
-Фи, какой пошлый анекдот, и как такой вообще можно рассказывать.
После этого призадумались и выдают следующее:
Первая: — Тут с одним то не знаешь что делать…
Вторая: — А я и свистеть то не умею…
Теперь этот анекдот мы с женой рассказываем только в привязке
к этой истории.

Скачет Петька во весь дух на своем боевом коне через село. Животное — в мыле, Петька тоже. Вышел на дорогу мужик — затоптал мужика, вышла баба — затоптал бабу. Зазевался на пути красноармеец — рубанул красноармейца шашкой, на крыльце часовой помешал — и того рубанул. Вбегает в штаб и сразу к Чапаю.
— Василий Иванович! Василий Иванович! Дорогой ты мой! Я сейчас в городе — ЛЕНИНА ВИДЕЛ!!!

Сидят Петька с Василием Ивановичем, Петька учит стихи Пушкина. Вдруг В. И. говорит: "Петька сколько раз тебе говорить, не "Я дрочистый изумруд", а "Ядра чистый изумруд".

Сидят Петька с Василием Ивановичем на бревне курят. Проходит мимо старушка, посмотрела на них и говорит:
— Расселись тут, ГОВНО с ОРЛОМ.
Петька сидел, сидел, думал, думал и говорит:
— Ладно, Василий Иванович, я, пожалуй, полечу.
— Подожди Петька, сейчас лопатой подкинут, тогда и полетишь.

Сидят Василий Иваныч и Петька на поляне, отдыхают.
Вдруг слышно — белые идут, надо прятаться срочно.
Петька в стог сена залез, а Чапаев шкуру собачью
напялил (валялась случайно). Белые пришли,
расположились, пьют, закусывают. Василий Иванович
вокруг бегает, потявкивает. Ну, они ему сахара
дали, Василий Иванович съел, белые ржут, дали еще -
съел — ржут, а Петькин стог аж трясется.
Когда белые ушли, Василий Иванович у Петьки спрашивает:
— Чего это, Петька, эти козлы ржали все время?
— Да шкуру ты, Василий Иваныч, задом наперед надел.

Сидят Василий Иванович с Петькой, тут Петька орет:
— Василий Иванович, белые идут!
Тут Василий Иванович подорвался, ну, и бежать. Петька говорит:
— Василий Иванович, не хорошо получается, выходит, отступаем?
Василий Иванович:
— Дурак ты, Петька, земля круглая — с тыла заходим!

Рыбачит Василий Иванович, а сам думу думает: "вот херня какая пошла, Анка в Петьку влюбилась — сука, отряд мой совсем разложился — пьють, буянють, о долге воинском совсем забыли". В общем, невеселые мысли. И тут, раз, вылавливает золотую рыбку.
Ну, как положено рыбка говорит — исполню, мол, три твоих желания, Иваныч, только отпусти меня. Воспрянул Василий Иванович:
— Значить, первое — хочу, чтоб Анка-сука в меня по уши влюбилась.
— Исполняю, Иваныч, — говорит рыбка.
— Второе, хочу чтоб отряд тут появился, да чтоб не пили, а службу воинскую знали.
— Исполняю, — говорит рыбка и появляются бойцы, да все крепкие, статные, здоровые и румяные. Василий Иванович аж ахнул: "Е#ать меня!"

Когда Штирлиц вышел из ресторана, его кто-то пребольно стукнул по затылку. Штирлиц мгновенно обернулся. Это оказался асфальт.