Один мужик рассказывает другому:
— Совсем народ опустился, без страха живет, без веры...
Я вот тут захожу в церковь, а там... прямо перед алтарем...
стоит какой-то мужик и курит... Я чуть банку пива не выронил!

Жила-была девочка, которая ну ни херашеньки не видела (короче — слепая). Каждый раз, когда семья садилась за стол и мама подавала еду, девочка долго ощупывала содержимое тарелки руками и каждый раз ныла: — Ну вот, как всегда мне меньше всех положили! Раз ничего не вижу — значит и обделить можно! Жмоты... Маме все это надоело и решила она проконсультироваться с психологом. На что доктор дал ей такой совет: — Вы, — говорит, — сварите целый тазик пельменей! Ну как на "Маланьину свадьбу". Ну и пусть ест! На следующий день мама накрывает на стол и ставит перед девочкой ПАРАШУ пельменей. Девочка садится за стол, двигает к себе нехилую порцию пельменей, долго ощупывает содержимое руками и говорит: — Представляю, сколько вы себе нах@рачили...

Одним из обязательных элементов военного образования в нашем химическом
институте было суточное дежурство студентов на военной кафедре в
качестве уборщиков-мальчиков-на-побегушках. Кафедра располагалась
отдельно от института на другом конце Москвы в четырехэтажном здании.
Смысл этой затеи состоял из двух частей. Официально, ежедневно два
курсанта должны были приобщиться к тяготам армейской жизни через
подметание, вытирание, убирание, смывание, короче через мытье и катанье.
А более глубокий смысл состоял в том, чтобы офицер, дежуривший уже
серьезно, охраняя вверенное ему оружие и другую мат. часть сильно не
напивался, ну а если вдруг и позволит себе лишнее, то будет кому за ним
вытереть, вызвать, отзвонить, а может, и потушить.
Как только за последним студентом и преподавателем захлопнулась входная
дверь кафедры, а мы пошли обживать небольшую каптерку, на сутки
становившуюся для нас вместе с метлами, лопатами, ведрами и другими
швабрами домом.
Переодевшись, мы решили перекусить, разложив на газетке наш небогатый,
смахивающий на набор закусок к водке, студенческий харч. Ну и конечно, у
нас с собой было, но не успели — пришел «наш» офицер.
Нам достался молодой капитан, который сообщил, что к нему через час
должен придти «тожеофицер», которого надо встретить и проводить к нему
на второй этаж. Потом он даст задание на вечер-ночь, ну, а сейчас, для
разминки — подметать плац.
«Тожеофицер» оказался небольшого роста мужичком с бегающими глазками и
большой спортивной сумкой. Бросив нам на ходу: — «Капитан на месте?»,
он уверенным маршрутом прошел наверх, игнорируя нашу помощь в его
сопровождении.
Подождав немного, решив что друзья на какое-то время оставят нас в
покое, с нашей стороны была предпринята вторая попытка
продезинфицировать верхние глотательные пути. Дверь в каптерку
открылась, как только рука в сумке коснулась холодного стекла. В проеме
двери стояли капитан вместе с появившемся с ним запахом алкоголя.
Капитан держал в руке журнал, в который и стал записывать задания,
озвучивая их командным голосом:
— «Первое — проверить урны на предмет возгорания. Ясно?». — «Так
точно». (Хотя если учесть, что в здании уже два часа кроме нас никого
нет, а дыма и открытого огня пока не видно...)
— «Второе — протереть перила». Тут рука капитана зависает над журналом,
губы начинают что-то шептать, а глаза тянутся кверху: «перил-ла»,
«перилл-ла»...
— «Ведь слово «перила» пишутся с двумя «Л»? — это утверждение с
небольшим вопросиком к нам, стоящим по стойке смирно.
— «Никак нет! Тов-щ кап-н. С одной» — это мы, уверенно и почти хором.
— «Нет, вы послушайте: «ПЕРИЛЛ-ЛА» — в голосе капитана появляются,
наряду со все возрастающей уверенностью в своей правоте, некоторые нотки
раздражения.
И что нам, не согласиться с капитаном. Да хоть с тремя «Л». Но молодые
были...
— «Никак нет! Тов-щ кап-н. Точно, с одной».
Видимо, количество огненной воды принятой капитаном, не позволяло ему
быть добрым и снисходительным. Он с шумом захлопнул журнал, резко
развернулся и грохоча сапогами рванул к себе. «За автоматом» — грустно
пошутили мы.
Прошло четверть часа — капитан не появлялся. Ну, была, конечно,
мыслишка, что про нас забыли, и мы даже решили все-таки пробовать
принесенную с собой горячительную жидкость, но в дверь влетел, ворвался
«Тожеофицер»:
— «Кто обидел капитана? » — скрепя зубами прошипел он с порога, буравя
нас своим оперативным взглядом.
— «Никак нет! Никто не обижал! » — ну, а вы что бы ответили?
«Тожеофицер» готов был нас порвать за униженную честь своего кореша, но
что-то его останавливало. Тогда он придумал очень сильный ход: «А как
ваши фамилии, товарищи курсанты? Ну, что ж, считайте, что госэкзамен по
«войне» вы не сдали, а соответственно диплом не получили, и пойдете
рядовыми в армию. Это Я вам обещаю». И ушел.
Кроме спиртовых паров в каптерке повисла еще и тишина. Хорошо, что мы с
собой взяли — после такой заявы рука сама тянется к стакану.
Но дотянуться она опять не успела, вернулся «Тожеофицер»:
— «А запасных ключей от комнаты капитана случайно у вас нет? » — легко
так спросил, как будто и не было 10 минут назад никакого на нас
«наезда».
Ключей, естественно, у нас не было и быть не должно: в дежурной комнате
стояли разные телефоны, находились ключи от всех помещений и сейфов. Как
оказалось, капитан, переживая плохое знание родного языка, скинув
китель, в котором были ключи, захлопнул дверь и пошел в туалет.
«Тожеофицер» в это время у нас защищал его поруганную честь.
Когда все мы поднялись на второй этаж, на сидящем на корточках у
закрытой двери капитане не было лица: — «Через 10 минут должен звонить
начальник кафедры для доклада о состоянии дел». О том, что будет, если
никто не возьмет трубку, никто не хотел даже думать...
Вариант о грубом взломе двери, обитой железом, и прошитой проводами
сигнализации капитан отверг сразу — ну как потом утром объяснишь
руководству свои ночные действия.
Мы начали со своих ключей, потом принесли ножик, кусок провода и гвоздь
«сотку». Дверь не открывалась. Счет пошел на секунды, и все уже
чувствовали, как по телефонным проводам где-то бежит звонок к
телефонному аппарату за дверью.
«Тожеофицер» со взглядом побитой дворняги стоял рядом.
Этого никто не видел, но я случайно нажал на ручку двери и потянул ее на
себя. Дверь открылась. Изумление мальчика от выигрыша из рекламы
игрового клуба — ничто, по сравнению с восторгом наших офицеров. Они так
и не поняли, что они, да и мы в первый момент, пытались открыть
открывающуюся наружу дверь во внутрь.
Почти одновременно зазвонил телефон — наш капитан бодро, даже как-то с
пафосом доложил руководству, что на вверенной ему территории все по
уставу и без происшествий.
От предложенного офицерами коньяка мы отказались: ведь у нас с собой
была наша «несмеяновка» — разбавленный спирт на клюкве.

Извел в унитазе всех микробов. Теперь в туалете и поговорить не с кем.

Идет мужик ночью по кладбищу и ест пирожок. Вдруг из темноты протягивается рука и раздается душераздирающий крик:
— ДАЙ!!!
— Чт-т-то, п-п-пир-р-ррр-рож-жок?
— Нет. Бумажку!!!

В Челябинске, чтобы быть абсолютно здоровым, надо не курить, но всегда иметь при себе, на всякий случай, пачку сигарет.

История приключилась в бытность мою студенткой университета. Выкатилась
я непогожим ноябрьским утром на учебу, бреду-зеваю, на ходу свою жизнь
проклинаю, что в такую погоду хороший хозяин и собаку не выгонит и т.д.
Надо сказать, одета я была соответственно погодке: джинсы, теплый
свитер, куртка, ботинки, да и то не вспотела. Вдруг навстречу мне из
подворотни выскакивает мужичонка в майке, вытянутых хэбэшных трениках и
в тапочках на босу ногу(!), а под мышкой несет пузырь! Мужичок, видя мой
изумленный взгляд, наклоняется ко мне и выдает:
— Пока картошка не остыла!

Летит самолет с туристами в самую отсталую маленькую страну. Выходит стюардесса и сообщает:
— Господа туристы, будьте осторожны в этой стране одна половина населения более СПИДом, а другая половина — туберкулезом!
Один плохо слышащий мужик спрашивает рядом сидящего:
— Что она говорит?
— Говорит тра##ть можно только тех, кто кашляет!!!

— Принесите, пожалуйста вегетарианское меню.
— Извините, вам придется пересесть из гетересексуального зала.

Губернатор Воронежской области утверждает, что 5-этажную виллу с бассейном и пр@ститутками ему подкинули во время обыска...

— Дорогая, я ребенка из сaдика привел!
— Чудесно, как назовём?

Распоряжение начальника:
Каждому сотруднику в офисе предоставить пульт с двумя надписями:
— кофе
— мин@т
У хороших сотрудников — это кнопки, у плохих — лампочки.

Пока в туалете не застрянешь, на шпингалет внимания не обратишь.

Я люблю животных, и поэтому всегда когда подают мясо, стараюсь съесть как можно больше, чтобы их смерть не была напрасной...

В бытность мою студентом по обмену в Штатах пять лет назад, поехали мы с
компанией таких же вчерашних школьников (всем лет по 16) из бывших
союзных республик в Техас на пару недель по приглашению организаторов
программы обмена. В один из дней отправили нашу шумную компанию в один
из местных "луна-парков". Что запомнилось, так это американские горки,
которые там зовутся "русскими". Представьте себе такую стальную змею,
скрученную зигзагами, высотой порядка тридцати метров, длиной почти
полкилометра (есть у местных аборигенов страсть к гигантомании). Как
оказалось впоследствии, с верхотуры пол-Техаса видно. И нас – четверо
приятелей (повстречались в Техасе русский, украинец, армянин и грузин):
Витек – породистый хохол из Винницы, я – москаль клятiй (по выражению
того же Витька), гордый сын гор грузин Зураб (безнадежно влюбленный во
всех представителей женского пола независимо от возраста и
национальности) и отдельный случай – Вахе, армянин, который, как
оказалось, боялся всего: воды (в бассейн дальше, чем "по колено" не
заходил, мотивируя это тем, что "у них в Армении гор много, а воды
мало"), высоты (непонятно, у них же в Армении гор много), но в остальном
был хорошим парнем. У троих из нас при виде чудо-горки тут же засвербило
в одном месте на предмет это чудо американской инженерной мысли
"посмотреть поближе". Естественно, Вахе под страхом смерти отказался
"лезть на эту змеюку" и мы поначалу пошли втроем. Была у аттракциона
одна особенность – вагончик замирал на пару секунд на самом высоком
месте, и оттуда открывался потрясающий вид. Затем он срывался вниз по
крутой траектории под визги довольных "пассажиров". Покатавшись с
полчаса, мы подошли к скучающему Вахе и попробовали убедить его
покататься с нами. Никакие доводы ("это здорово", "там такой вид") на
перепуганного парня не действовали, выручил Зураб, который привел
короткий железобетонный аргумент: "Нэ поедэшь, значит нэ джыгит".
Кое-как мы усадили Вахе, который к тому моменту стал уже пепельного
цвета в вагончик и уселись сами. Вахе мужественно стиснул зубы, зажмурил
глаза и побелевшими пальцами вцепился в поручни, заранее попросив нас
объявить "конечную остановку" ("Обязательно скажите, когда приедем, я до
этого момента глаза не открою"). Вагончик полез в горку. Преодолев
несколько небольших спусков и подъемов, во время которых мы с Витькой
ржали, Зураб, довольный собой, во все горло пел что-то на грузинском не
хуже Сосо Павлиашвили, а Вахе дробно стуча стиснутыми зубами, пытался
молиться, мы остановились в самой высокой точке аттракциона. Вахе с
надеждой спросил "Уже все? Приехали? ". На что добрая душа Виктор,
конечно, ответил: "Приехали! " Взгляду изумленному Вахе открылась
чудесная панорама (посмотрите в пропасть с десятого этажа, когда под
вами только стальной рельс). Не дожидаясь, когда Вахе придет в себя,
вагончик ухнул вниз, набирая скорость. Через минуту, уже "окончательно
приехав", Вахе самостоятельно из вагончика вылезти не смог. Заговорить с
нами он решился только через полчаса. Первое слово, которое он смог из
себя выдавить, было "Приехали... "
Так мы его и звали.

Если вам кто-то звонит, говорите, что у вас садится батарейка.
Это помогает узнать главное сразу.

В электричке дремлет подвыпивший мужчина. Напротив садится пассажир, при этом нечаянно толкает подвыпившего. Мужчина просыпается, внимательно смотрит на сидящего напротив пассажира и вдруг радостно кричит:
— Гена! Здорово! Ты откуда взялся?
— Вы обознались. Я не Гена.
— Надо же! А как похож!
— На кого?
— Я же тебе сказал. На кроко-ди-ла!

— Какой у вас славный малыш! Какой здоровенький, румяненький, веселенький. Какие умные глазки, какие сильные ручки. Да, кстати, вы не одолжите мне 100 долларов?
— Нет. Это ребенок моей жены от ее первого мужа.

Роддом, радостное солнечное утро, под окнами группки мужиков с обязательными гвоздиками в руках. Дышат свежим воздухом, ждут, пока молодые мамы проснутся, кто-то уже свежим пивком балуется... Медсестра дает добро, начинаются вопли:
— Оленька, я тебя люблю!!!
— Наташка, дура, покажи!
— Кать, на кого похож?!
— Ира, мальчик или девочка?..
Вдруг дикий крик:
— Леха!!!
Мужики затихают и переглядываются. Стоит здоровяк в спецовке, смотрит на крышу и орет:
— Леха!!! Рубероид подавать?!..

Существует интересная народная примета, мол, нельзя смотреть в зеркало,
когда ешь, а то счастье свое проешь. И пить перед зеркалом нельзя -
пропьешь. А в туалете зеркало лучше вообще не вешать.