Студенты-медики проходили летнюю практику в морге. Ну а поскольку днем
там практиковаться решительно невозможно — клиенты прибывают, суета,
практические занятия проходили ночью. Проторчав в доме забвения до
полуночи, ребята взгрустнули и решили закастить мегазаклинание "саммон
женского пола". Быстренько намутив телефоны девушек с параллельного
потока, хлопцы сгоняли за шампунем-пивом и стали ждать. Но ждать
спокойно будущим костоправам было лениво, и созрели приколы: задубевшие
трупешники в количестве шести штук были изъяты из боксов и выставлены
вдоль стены методом "прислонить, авось не упадут".
Модельный ряд жмуриков в трусах и с бирками на больших пальцах ног был
пополнен одним из ребят, который разделся до аццких семейников с
хрюшками и добровольно нацепил на палец бирку с номерком. Свет был
погашен, и шутники затаились... В конце-концов самки явились в морг -
первой реакцией была легкая паника от темноты, потом — на стоящие вдоль
стены тела. У ребят нашлось более-менее вменяемое объяснение типа "так
надо", и девушки успокоились. Все перезнакомились, выпили за встречу, за
вечер, за морг, за учебу...
Короче, атмосфера царила подпитая и вообще позитивная, обламывался пока
только затекший изображать кадавра стузиозус. И естественно, на
предложение парней показать прикол, девчонки ответили бурным согласием.
Картина маслом по сыру — один из приколистов становится перед стойкими
мясными солдатиками и зычно орет на весь морг:
— Рота! На первый-второй рассчитайсь!
Затекший делает неловкий шаг вперед и произносит сакраментальное:
— ПЕРВЫЙ!
Итог: у двух девчонок обморок, у одной климануло челюсть — вправляли уже
настоящие врачи. У остальных паника и желание сменить исподнее. Одно
плохо — приколистов с позором отчислили...

Я учился на физфаке СПбГУ, тогда ЛГУ им. Жданова, в будущем У им.
Путина. Это был первый курс, и изучение физики мы начинали с азов, т. е.
классической механики, а в конце семестра нас посвятили в спец. теорию
относительности (за пару лекций).

Итак, экзамен по механике. Я попался аспиранту. Аспиранты на экзамене
история отдельная, студенты являются их способом самоутвердиться.
Воевали мы достаточно непродолжительное время, потому как с механикой у
меня все было в порядке, на все доп. вопросы отвечаю, вроде бы и дрожу
даже не очень сильно. Видимо это его и сподвигло на последний вопрос,
экзаменующий мои знания спец. теории относительности. Думаю, что все
знают, что на достаточно больших скоростях (околосветовых) линейные
размеры в направлении движения уменьшаются, масса увеличивается, время
замедляется.

Вопрос аспиранта (я его упрощу): летит палка, ее размер в неподвижной
системе координат составляет 1 метр, а она летит с такой скоростью, что
ее длина уменьшилась до полуметра. В пресловутой неподвижной системе
координат стоит ящик, его длина полметра. Внимание вопрос! Можно ли этим
ящиком поймать эту палку?

Прошло минут 20, я исписал пару страниц преобразованиями Лоренца мелким
почерком, но решение в голову не приходило. Но потом на меня снизошло, и
я объявил аспиранту: "Нельзя, потому что палка пробьет ящик".

Я получил 5 баллов. Видимо, за находчивость.

Во время празднования 250-летия МГУ проводилось такое мероприятие -
эстафета от исторического музея до новой библиотеки на Воробьевых горах:
студенты в одинаковых желтых курточках передают факел. Холодно, все
устали и замерзли... Мимо организованно проходит группа школьников, один
подошел и спросил: "Против чего бастуете?"

Вспомнилось.
Не мое — в свое время рассказала старшая двоюродная сестра.
Рига, начало 80-х годов. Сестра учится в местном университете на
филологическом факультете.
По сравнению с другими городами Великого и Могучего СССР в Риге было
довольно много церквей на душу населения — и католические, и
протестантские, даже и православные встречались.
Пасха, а как известно пасхальная служба в католическом храме мероприятие
красивое и вполне может заинтересовать студента-филолога, не чуждого
прекрасного.
Так оно и было, только студентов на выходе из культовых заведений люди в
штатском отлавливали и фотографировали, а потом уже университетское
начальство выступало с ревнивым допросом на тему "как же ты, комсомолец
мог... и т.д." Отловлено таким образом было довольно значимое
количество студентов. Всем им было предложено написать "объяснительные".
Один придумал идеальный, на мой нынешний взгляд, вариант, а другие — по
студенческой традиции — честно его списали. Звучал он так: "Шел вечером
по городу, услышал, что из соседнего дома звучит музыка. Подумал: новый
ресторан. Зашел..."
Кажется, серьезных репрессий не последовало.

Зима. Мороз -20. Еду с женой в автобусе. Напротив — моя студентка (я
преподаватель в вузе) с какой-то подружкой. Не здоровается. Сидит,
болтает. Минут через пять глядит на меня и говорит: "Ой! Андрей
Петрович! А я вас одетым не узнала!"

Идет экзамен. Заходит пьяный студент:
— Драссь.. Вы.. ик !.. у пьяных экзамен пр..пр..принимаете ?
Профессор думает: "Да черт с ним, приму лучше сейчас, а то потом ходи
пересдачу принимай.." — и говорит:
— Да принимаю, принимаю, только быстрей !
Студент к двери поворачивается:
— Мужики !.. Заносите Васю !

1982 г. Военная кафедра. Все студенты как надо — по форме стрижены и
бриты, один Паша в темных очках и с бакенбардами. Входит замполит.
Звереет от Пашиного облика.
— Опять у вас во взводе бардак! Я, товарищи курсанты, добьюсь — чтоб как
вот у меня здесь ничего нет (стучит паьцем по гладко выбритому виску) -
так и у вас ничего не будет!

Там же, примерно в те годы. Ругаются меж собой два майора:
— Я, молдаванин, тебе, казаху, РУССКИМ языком объясняю!

Историю зту рассказал мой отец. В 70-х годах, заведовал он кафедрой
химии в одном известном техническом вузе. Разрабатывал там какую-то
гадость от кожных болезней. Ну естественно, в тесном сотрудничестве
с местным КВД (Кожно-венерологическим диспансером).В то время это
заведение было полументовским (повестки, звонки на работу,
приныдительное лечение и т.д.). Согласно выработавшейся привычке,
они и отца прглашали на консультации систематическими повестками,
вручаемыми лично в руки. Но однажды они превзошли себя.
Картина. Утро. Начало занятий. Студенты толпятся в вистибюле
института. Заходит отец. Здоровается с бабкой-вахтершей, проходит
по вестибюлю, здороваясь с коллегами и студентами. Вдруг бабка
вспоминает , что забыла сообщить что-то необычайно важное, и кричит
через весь вистибюль:
— Алексей Владимирович!!!
-Да.
— Тут звонили вам из венерологического диспансера, и сказали,
что если вы к ним не придете, они сами к вам придут!...

Ну реакцию студентов вы представите сами.

Жарко.
Жарко... Ох, как жарко в конце июня в насквозь продуваемом восточными
ветрами волжском городе. Эти ветра начинают свой разбег в прокаленной
казахской степи и приходят в город сухими и горячими.
Жарко... Город этот узкой лентой протянулся почти на сотню километров
вдоль Волги, а трубы заводов добавляют ароматам летнего зноя ароматы
производственного происхождения – в каждом районе свои: тут тебе тяжелый
запах чугунки на тракторном, и "лисий хвост" сталелитейного, и
неповторимые ароматы химических предприятий. Впрочем, не об экологии
речь.
Студенческая общага. Конец июня. Сессия уже закончилась и большая часть
студентов уже разъехались, а абитуриенты еще не приехали, поэтому в
опустевшем общежитии непривычно тихо и пусто. На нашем этаже жизнь
теплится всего в двух комнатах: в моей – ваш покорный слуга, и через
пару комнат от меня напротив по коридору Вовка Перестукин, но все знали
его в основном по прозвищу Джон – метр девяносто росту, красавцем не
назовешь, но была в нем, как теперь сказали бы харизма – обаятельный
ебарь-террорист, он начинал учиться еще на два декана раньше меня, и
сейчас после академов был на курс моложе. Я задержался в городе, так как
попал на практику на краснознаменный, известный всем своими тракторами и
танками гигант, а Джон, кажется, пытался "рубить хвосты".
И так. Жаркий летний день перешел в не менее душную летнюю ночь, без
малейшего дуновения. Заснуть в такой жаре невозможно, а завтра в
утреннюю смену, поэтому спать надо. Открыл дверь в коридор, чтобы
устроить хотя бы подобие сквознячка, бросил матрас на пол, т. к. на
кровати казалось слишком жарко, намочил простыню, укрылся ей, почти не
выжимая и наконец ощутил блаженное состояние проваливания в сон. Но не
тут-то было: на лестнице раздался топот множества ног, дверь в секцию с
грохотом открылась, в холле послышались взвизгивания и пересмешки.
Остановились у моей двери:
— Вить? Это ты там? – спросил Джон
— Ну? – я встал и вышел, как был, в трусах к двери.
Джон, Андрюшка-артист (и вправду артист местного дрянь-театра, но
постоянно ошивающийся в нашей общаге) и стайка девиц в белых выпускных
платьицах в количестве семи (!) штук.
— Ты че, один? Пошли с нами.
— Не, Джон, мне в утреннюю на тракторный.
— А... Ну спи... Только, дай магнитофон, он же тебе сегодня не нужен.
— Да, забирай.
Толпа протопала к комнате Джона, прихватив магнитофон.
Блин! Разбудили – гады. Попытка заснуть номер два. Где-то через полчаса,
в коридоре снова раздались шаги и голос Джона с порога:
— Вить, ты спишь?
— Уснешь тут с вами? Чего тебе?
— Слышь, Вить, у тебя пожрать есть?
— Только хлеб и икра кабачковая. На столе. Забирай.
Ушел. Я провалился в сон почти мгновенно, но не надолго. Опять Джон:
— Вить, а у тебя водки нет?
— Ну не хера запросы у тебя, Джон. Ну откуда у меня водка? Таксисты в
городе на что?
— У таксистов водка – чирик, а тебе я бы завтра бутылку отдал.
— Гони к таксистам – нет у меня водки.
Молчание. Сопение.
— А одеколон..?
— Ты че, свой гарем одеколоном поить будешь? Ну вот, забирай, — достаю
ему три пузырька. После короткого осмотра найденных спиртопродуктов –
двух "Тройных" и одного "Русского леса" в разной степени наполненности
решено было считать эти три за два полных, которые Джон и пообещал
отдать завтра.
Ушел. Матрас манил, сон казался недостижимой мечтой. Все-все. Сплю... Не
тут-то было! В следующий раз меня разбудили громкий мат под окном,
журчание струи и флегматичный голос Джона произнес:
— Блин! Я что из своего окна и пописать не могу?
Подумалось, действительно, а почему-бы и нет?
— Гад! Убью! Зарежу! – неслось снизу. Орали они громко. Ну, какой тут
сон!
Консенсус вскоре был достигнут, Джон пообещал спуститься и совместно
разобрать претензии. Действительно, вскоре под окном зазвучали аргументы
Джона – он настучал по башке обоим претензерам, которые вскоре
ретировались, пообещав прийти завтра с земляками.
Так. Опять тихо. Все-все. Засыпаю...
И вдруг! Тишину ночи прорезал девичий визг, доносящийся из комнаты
Джона. Я аж подпрыгнул на матрасе, решил, что там пришли мстители и
теперь девиц без Джона убивают или, по меньшей мере, насилуют. Метнулся
к двери, щелкнул выключателем в своей комнате и первое что увидел: в
полутемном, освещаемом только светом из двух комнат коридоре стояли
мужики в фуражках, как оказалось милицейских, по Джоновой комнате с
воплями на ультразвуке носились семь голых девиц, пытаясь из кучек
одинаково белых платьев, лифчиков и трусиков найти свои.
— Ты кто такой? Что тут делаешь? – рявкнул на меня лейтенант.
— Студент. Живу я здесь.
— Ну, вот и живи дальше, студент.
Сна как не бывало. Через полчаса в дверь постучали и, не дожидаясь
ответа, в нее ввалился Джон, слегка помятый и разгоряченный.
— Вить, что тут было? Куда все делись?
— В милицию...
— Не понял... , почему в милицию?
— По качану.. Сам иди выясняй, комната-то твоя.
— Вот, блин! Наверное, вахтерша настучала, карга старая, не спится ей.
— Да, Джон, зрелище было, я тебе скажу, знатное. Видел я, конечно,
немного – менты не дали, но и того, что видел, мне хватило. Вы че, в
"ромашку" играли?
— Ну, старик, ладно тебе... , — неожиданно засмущался Джон. — Слышь,
Вить, дай три рубля...
— Три рубля-то тебе зачем? В три-то часа ночи...
— Дык, понимаешь, их, наверное, в "желтый дом" повезли, надо ехать,
выручать. Жалко девчонок, молодые ишшо, того и гляди групповуху
пришьют...
— Стоп, Джон. Кому групповуху пришьют? Им семерым или вам с Андрюхой
двоим? Хорошая такая групповуха...
— Нам, наверное – почесал в затылке Джон.
— Ладно. Вот тебе трешка. Иди, спасай свой гарем, герой-любовник. Я,
может, усну, наконец.
Джон взял деньги и уехал. Как ни странно мне удалось заснуть и даже
выспаться, видимо в молодости организм быстрее релаксируется.
Следующий день был не менее жарким и вечер не менее душным, чем
предыдущий. Джон прибился ближе к ночи, сияющий как новый пятак и с
новой девицей в купальнике.
— Представляешь, мы так и шли от набережной, — тарахтел Джон, отдавая
мне три рубля и два пузырька одеколона.
Подумав, пузырьки он забрал назад, кивнув на девицу.
— Может, пойдешь с нами, — без особого энтузиазизма предложил Джон, – С
тебя выпивка, с меня порево.
— Нет, Джон. Мне завтра на работу.
— А. Ну, как хочешь, — буркнул Джон, выставив пузырьки назад на стол и
подтолкнув девицу к своей комнате.
— Слышь, Джон, а с вчерашними-то девицами что?
— С какими такими девицами? – напрягся Джон.
— Со вчерашними.
— Со вчерашними? – на лице Джона отразилась работа мысли. — Да все
путем. Отпустили их еще до рассвета. Оказывается им с классом рассвет
встречать надо.
— А в милиции что?
— Ну, менты потребовали написать объяснительную.
— Ну, и...?
— Написали.
— Че написали-то?
— "В половые сношения не вступали, а голые были, потому что жарко". Вот!

Жарко...
Действительно, жарко.

Сперто с

После бала

Студент факультета химии Московского Государственного Университета имени
Ломоносова Сережа Болотный проснулся среди ночи от тупой боли в районе
виска и пустынной сухости во рту. Он скатился с кровати, благо лежал у
самого края, и тихонько, стараясь не шуметь, по стеночке прошаркал по
ковролину в сторону совмещенного санузла. Умывшись и утолив жажду
холодной водой с привкусом хлорки, Сережа вдруг осознал себя голым с
презервативом на вялом мужском отростке. Вернувшись к кровати он
мужественным движением откинул одеяло и упал в обморок. На его грязных
простынях лежала Танечка – самая толстая и страшная студентка курса.

Медсестра московской городской больницы №14 Ульяна Иванова-Заседальная
сидела в кабинете заведующей отделением за письменным столом уронив
голову на руки и плакала черными слезами – потекла тушь. Рядом на полу
валялся растоптанный букет красных роз на длинных стеблях. По всей
комнате были разбросаны кусочки набивки разодранного плюшевого медведя и
дорогие шоколадные конфеты. На краешке стола лежали мужское обручальное
кольцо и записка: "Я так и знал, сука, что ты трахаешься с хирургом".
Два часа назад, когда на каталке в ординаторской над Ульяной пыхтел
Игорь Петрович, туда зашел ее муж. Теперь бывший.

Владелец небольшого коммерческого предприятия по распространению
печатной продукции Виктор Иванченко очнулся в темном холодном подъезде.
На нем была заляпанная чем-то неприятным майка, коротковатые брюки,
носки и тапочки. Все, кроме носков, было чужое. Рядом валялся
заиндевевший букет, с которым Виктор, как он помнил, приезжал в гости к
новой знакомой Людочке. Сначала пили шампанское и целовались, потом
коньяк, а потом Людочка принесла с кухни странно мутноватую водку.
"Клофелин", — вздохнул Виктор, поднялся с холодного кафеля, отряхнулся и
побрел искать ближайшее отделение милиции.

Младший менеджер по продажам оборудования для бань и финских саун Илья
Игнатов пришел в себя после корпоративной вечеринки непосредственно в
процессе орального соития. Повращав глазами, он понял, что вокруг темно,
что его голова находится между довольно толстых женских бедер, и что
откуда-то издалека до него доносятся стоны, производимые до боли
знакомым басовитым женским голосом. Илья на секунду оторвался от своего
занятия, поднял голову и уставился мутным глазом в сторону источника
звука. "Не останавливайся", — пропыхтела руководитель отдела продаж
Зинаида Петровна Цыц. Илья горько вздохнул и продолжил.

Подполковник милиции Олег Викторович Лосик не проснулся вообще. Потому
что он умер. Потому что он лежал лицом вниз в сугробе на подотчетном ему
бульваре, сугроб был красный от крови. Потому что бывший спортсмен, а
ныне безработный Иван Степченко, выпив в одиночку три бутылки водки,
решил поиграть в Купидона, залез на березу и долго поджидал, в кого бы
пальнуть стрелой Амура. Первые два выстрела пришлись в молоко, и
пенсионер Геннадий Михайлович Петров вместе со своей собакой Дружком
остались живы. А вот в Олега Викторовича, Иван попал. Мастера спорта по
стрельбе три раза подряд из именного спортивного лука не промахиваются.

Преподаватель русского языка и литературы в средней школе №1214 города
Москвы Яков Петрович Смоляков, вытирая с лица густо лившиеся слезы,
стоял на табуретке в коридоре и доставал с антресолей накопленные за
годы жизни деньги в американской валюте. Борода преподавателя промокла и
прилипала к галстуку, пузо свешивалось между подтяжек, угрожая
перевесить и привести Якова Петровича к падению. "Давай, давай,
раскошеливайся, а то в милицию пойду, скажу, что изнасиловал", -
подбадривала пожилого человека снизу бойкая и не по годам развитая в
районе груди десятиклассница Ира Ильина, застегивая блузку.

По улицам носились редкие заблудшие машины. В коммерческой палатке с
надписью "24 часа" дремала, уткнувшись лицом в прилавок продавщица. Во
дворах вяло лаяли блохастые собаки. Первые дворники, лениво потягиваясь
и поправляя меховые шапки-ушанки выходили из подсобок,
свежеопохмелившись. С легкими хлопками отключались фонари. Ветер, в
ожидании прохожих, которым можно продуть шею, от делать нечего гонял
туда-сюда пакетики из-под сухариков, использованные презервативы и
этикетки от пивных бутылок. С неба сыпался удивленный снег. Занималась
заря самого страшного дня в году – Дня после Дня Святого Валентина.

susel-times

На практикуме в сельхозинституте группа на лабораторной работе производит "слияние быка с коровой". Все уже взрослые, 4-ый курс, у многих семьи... Студенты отсылают cтаренького преподавателя в буфет пить кофе и обещают справиться сами, а к концу пары сдадут тетрадки, да и дело с концом... К концу пары приходит из буфета преподаватель и видит:
бык мертвый, корова еле дышит, язык вывалила до пола... Он спрашивает у студентов:"Вы что наделали? Это ж подотчетные животные! Что вы с ними вытворяли?" И тут один двоечник ему и отвечает:"Иван Иваныч, пока они корову на спину укладывали -— бык со смеху помер..."

Случилась эта история позапршлым летом, потому за подробности не ручаюсь.
Собрались мои друзья дома у одного опять же друга по одному невеселому
поводу, но об этом не будем. Все шло как обычно: собрались — выпили,
покурили — выпили, поговорили — выпили. Где-то около полуночи закончилась
водка, да еще один запоздавший друг позвонил, мол, у метро я, встретьте.
Так долго ли — ноги в руки и шумной не совсем трезвой толпой пошли
шестеро (если не вру) моих друзей к метро за водкой и недостающим другом.
Среди шествующих наблюдалось две девушки. Сразу поясню, друзья мои, как,
впрочем, и я, тогда были еще студентами МИФИ, вуз технический, девушек
там учится мало и отношение к ним у друзей моих трепетное.
Далее.
Дошли до метро, купили водки, встретили друга и повернули обратно.
Загрузились в лифт, нажали кнопочку "16", доехали соответственно
до 16 этажа, а двери не открылись. Друзья мои — физики — долго боролись
с дверями, вызывали диспетчера, открывали сами, опять звали на помощь,
теперь уже соседей — ничего не помогает.

А время идет, а лифт висит над 16-ти этажной пропастью.
У некоторых паника. Воздуха все меньше.
А выпито перед этим было не мало — надо в туалет. Хочется курить...
У кого-то пьяная истерика — откупорили водку, стали курить...
В конце концов раздвинули чуть-чуть двери — щель для воздуха.
А в туалет-то хочется — а в лифте дамы...
Стали справлять свои нужды в щель, предварительно вставив в нее бутылку
— чтобы не защемить чего...
Один парень — зовут его Макс — терпел, стеснялся при дамах...
Так и просидели они семь (7!) часов в лифте. На исходе седьмого часа
(развязка!!!) этот самый Макс не выдерживает (живой человек!),
девушки отвернитесь, Макс писает в заветную щелочку, струя грамотно
куда-то попадает, контакты замыкаются, двери лифта открылись................

Овации и цветы были много после.

В первую секунду все сказали:"Что же ты раньше-то терпел...".

Теперь Макса все зовут "Макс — Золотая Струя".

— Говорят, что в жизни человека студенческие годы самые лучшие, а я что-то пока этого в полной мере не ощутил.
— Просто потом будет ещё хуже...

Эта история является действительно Историей, все имена героев -
настоящие, и они, герои, изменили облик современного мира и образ жизни
каждого из нас.
Итак, начнем с исторической справки. В 1996 году трое молодых израильтян
— Яир, Сефи и Амнон — решили создать свою компанию. Идея у них была:
создать программу, позволяющую общаться по Интернету быстрее и удобнее,
чем существующие mail-программы. Денег же не было вовсе, и посему они
обратились к Арику, который стал четвертым компаньоном. У Арика денег
тоже было не шибко, но был у него папа — известный бизнесмен Йоси Варди.
Папа подкинул пару копеек, взял на себя всю организационную работу и
дело завертелось. Очень скоро на персональных компьютерах сотен тысяч
юзеров по всему миру появилась новая программка -ICQ— разработанная
компанией "Мирабилис" — именно так назвали ребята свою фирму. Уже в 1998
году компания была куплена амриканским гигантом AOL за более чем 400
лимонов зеленых рублей. Папа Йоси отслюнил себе 10 процентов, а
остальное ребята поделили между собой.
Это то, что можно прочитать в любой онлайн-энциклопедии. Но кое-какие
факты известны только узкому кругу знакомых. Родители Амнона с первых
дней его работы в "Мирабилис" стали уговаривать его отказаться от этой
дурацкой идеи. По их мнению весь этот бизнес не стоил выеденного яйца, а
мальчик — вундеркинд и отличник — должен учиться. Мальчику к тому
времени было 24 года, степень бакалавра он уже сделал — но родители
видели его не меньше, чем профессором. И УГОВОРИЛИ. За ДВА МЕСЯЦА (sic!)
до "сделки века" — а именно так назвали ее журналисты всего мира — Амнон
ушел из фирмы в Институт Вайцмана заниматься структурной биологией.
Получил ли он что-то от сделки — точно неизвестно. Но если и да, то
точно не больше нескольких сотен тысяч баксов.
А теперь, собственно, история. Одна моя знакомая работала с Амноном в
одной лаборатории. В один прекрасный день весь коллектив студентов и
аспирантов собрался вечером пойти посидеть в барчике, пивка попить. На
мою знакомую была возложена задача составить список участников
мероприятия и заказать места. К вечеру от всех был получен ответ -
положительный или отрицательный — и только Амнон сидел в задумчивости
перед своим компьютером.
"Чем он там занимается?"-спросила она ондого из аспирантов. И получила
немедленный ответ:"С МАМОЙ БЕСЕДУЕТ. ПО ICQ. ДЕНЕГ НА ПИВО ПРОСИТ."

— Сильный — не тот, кто валит, сильный — кто поднимает.
— И всё-таки, Сергей, придете на пересдачу.

Эта история произошла на военной кафедре Львовского университета в 1988
году. Нам, второкурсникам по специальности "Радиофизика и электроника"
подполковник Воронин объясняет принцип действия одного из основных
элементов зенитного комплекса С-60 — вакуумного диода:
— Вакуумный диод представляет собой стеклянную колбу, наполненную
вакуумом, с впаянными в нее электродами — анодом и катодом. Катод
разогревается протекающим по нему электрическим током, из него вылетают
электроны и летят на анод. Таким образом замыкается электрическая цепь.
Вопросы есть?
— Товарищ подполковник, а что будет, когда электроны в катоде
закончатся?
Лицо подполковника на несколько минут исказилось гримасой
нечеловеческого умственного напряжения, после чего он голосом Левитана
заявил:
— Товарищи студенты! Советская оборонная промышленность освоила выпуск
таких диодов, электронов в катодах которых хватает на 10 — 15 лет
непрерывной работы!

Тут пошла серия про успешные сдачи экзаменов.
Припомнил и я свой автомат по психиатрии, лет 35 тому назад.
Пришла вся группа сдавать, сидят-зубрят этот не очень понятный предмет, конспекты читают, учебники..
А я после тяжеленного ночного дежурства медбратом в реанимации, ни минуты не спал — сел, глаза слипаются, какая уж тут зубрёжка, заснул как сурок.
Сидя на стуле, с зачёткой в руке, вырубился.
По рассказам моих коллег, доцент, пришедший на экзамен, восхитился: "Какие нервы железные! Выдержка! Или отлично подготовился коллега к экзамену! В любом случае — заслужил!"
Осторожно вынул зачётку, поставил"отлично" и прошёл к себе, экзамены принимать у моих коллег.
Проснувшись, я был приятно удивлён.
Может, просто пожалел утомлённого молодого коллегу...
Предмет, правда, я знал неплохо.
Как давно всё это было!

Закончила школу, поступила в университет, последний вечер перед отбытием в общежитие. Родители дают наставления:
— не гуляй

Дипломный проект имеет в себе рациональное зерно до тех пор, пока
студент за него не взялся.

История, рассказанная студентами Академии Художеств.
Жил-был одержимый студент-архитектор. И так он любил чертить,
что все ночи напролет проводил за чертежной доской, производя
при этом немыслимые звуки, которые мешали спать всем его соседям
по коммунальной квартире. Все соседи его очень долго уговаривали
не делать этого хотя бы по ночам, но он был глух к их просьбам.
И вот, когда терпение самых ближайших соседей кончилось — они
решили его проучить.
Зашили слегка его вязаную шапочку, то есть сделали ее на размер
поменьше. И на следующее утро (опять после безумной ночи) так
невзначай ему и говорят: "Че-то у тебя, мил человек, голова распухла,
больше стала". Ну он, естественно, не верит. Тут второй сосед подходит
и говорит, да, точно. И все соседи оддно и то же говорят. Но он все
равно не верит. В зеркало посмотрел — вроде все нормально. И на улицу
стал собираться. И тут шапка-то на него и не лезет. Он, ни слова
не говоря, снял шапку и спать пошел. Больше по ночам он не работал.
Историю рассказал Лука Лукич