Есть у нас на работе дежурные коты. Они вместе с нами приходят и работают весь день в меру своих возможностей, т.е. жрут и спят. Вечером мы их выгоняем, ибо уже проверено, заминировать офис могут так, что диву даёшься соотношению массы и няшности кота к объёмам и вонючести его отходов. Последний месяц к нам повадились ходить два домашних котёнка. Живут в разных домах, а к нам как в детский сад, чтобы друг с другом поиграть. Весело, два тыкдымских коня всё на уши ставят. Появился новый вечерний ритуал, не просто "Выгони кота", теперь к предыдущему плюсом идёт "Раздай котят" берёшь этих двух гавриков и несёшь домой хозяевам, благо рядом. Зима на улице, жалко. Двери открывают со стандартной фразой "Я знаю, это котёнка принесли". Дети капризничают ходить в детский сад. А усатые хвостатые сами организовали и добровольно посещают.

про студентов
*Пролог
Однажды где-то в начале 90-х в стране моей студенческой юности
настало Первое мая. Но не то Первое мая, к которому привыкли вы — день
труда и мира с красными гвоздиками и дешевым портвейном. У прогрессивной
московской молодежи моей юности Первое мая ассоциировалось в первую
струю с днем рождения замечательного и веселого парня, патологически
неординарного человека, моего лучшего друга -
Шурика, на тот момент студента второго курса МГИМО.
Тут, пожалуй, необходимо лирично отступить от непосредственного сухого
изложения событий. Цветастую неординарность Шурика надо бы не менее
пестро проиллюстрировать.
Иллюстрация №1:
После внезапного исчезновения из дома на двое суток
Саша, в ту пору десятиклассник, наконец звонит маме. Происходит
следующий диалог:
— Мама, это я, ваш сын Александр.
— Саша! Я тебя убью! Где ты был??
— Мам, извини. Я просто пошел проводить девушку с дискотеки и
задержался. — Саша! Половая жизнь в твоем возрасте, безусловно,
необходима, но ты ведь не станешь отрицать тот факт, что ровно за сто
лет до твоего рождения твой тезка Александер Грейам Белл изобрел телефон
и это изобретение до сих пор активно используется для передачи
информации на расстоянии? Позвонить ты мог, так тебя растак?
— Ну, дело в том, что я не сразу разобрался, как отсюда позвонить. Мам,
я собственно что тебя хотел попросить — ты не могла бы сделать небольшой
денежный перевод в Ростов-на-Дону? Я как раз там. В смысле тут. И
хотелось бы назад, домой, в Москву попасть все-таки. Ну, так получилось
— не мог же я не проводить девушку.
— Саша, у меня устойчивое подозрение, что мы с твоим отцом вырастили
идиота.

Иллюстрация №2:
На военной кафедре Шурику сделали замечание касательно
длины его волос и неаккуратно повязанного галстука. На следующий день на
кафедру вошел маршем абсолютно лысый Шурик. Военрук хотел было похвалить
его за радение, но что-то его остановило. Возможно, тот факт, что наш
герой был одет в арендованную у приятеля-энтузиаста гусарскую форму
образца 1812 года.
Впрочем, иллюстрировать эту «»многограненую»» личность можно бесконечно.
Так вот. Мало того, что Шурик сам по себе был человеком уникальным во
всех проявлениях своей бьющей через край (и все больше по головам
окружающих) энергетики, так и друзья у него все были типа меня -
алкоголики (студенты то бишь). И Шурик прекрасно осознавал, что раз
поздравлять его придут семь в разной степени буйных студентов (алкашей
то бишь), то вариант отмечания в квартире отпадал сразу. И вот тут-то и
пришла ему непосредственно в голову щастливая мысль отметить ДР за
пределами МКАДа, дабы сократить количество потенциальных жертв и
разрушений (боже, как он ошибался!). Пару месяцев назад он слышал краем
уха о том, как несколько ребят с курса постарше ездили в некий дом
отдыха со звучным названием «Клязьма» и остались весьма довольны кудряво
проведенным временем. То, что под этим разумелось, ему было неизвестно,
но он догадывался, что пьют на всех курсах примерно одинаково. Идея
состояла в том, чтобы рвануть в субботу в ДО, зажечь на берегу
одноименной с ДО реки, а ближе к утру потерять сознание в предварительно
снятых номерах. У приглашенной алкашни идея нареканий не вызвала. Более
того, она вызвала нездоровый ажиотаж и слюноотделение (на свежем
воздухе-то водочка проскальзывает изящнее). Итак, все предвещало
праздник.

Глава 1 (ознакомительная): Явление Грибоффа
Пожалуй, стоит на пару рюмок
остановится на процессе сборов перед поездкой. Приглашены были семеро:
Оом, Паша, Толик, Йурра (студенты первого курса ИнЯза), а также
Пятибратор, Женич и Грибофф (студенты второго курса МГИМО). Все друг
друга прекрасно знали за исключением персонажа под ником Грибофф,
которого хорошо знал только Шурик.
Надо сказать, что не все заинтересованные стороны подошли к ДР в
достойном праздника состоянии. Шестеро из участников мероприНятия были
поначалу совершенно свинским образом трезвы и выспамшись. Однако
праздничность обстановки была чудесным образом спасена фееричным
появлением этого самого Грибоффа. Дело было так.
Шестерка основы томилась посередь платформы метро в ожидании, когда уже
нальют, и разминалась 9-ой Балтикой. Вскоре из метровагона выскочил и
без выпивки вечно веселый и заводной именинник. На нем были вычищенные
до блеска дорогущие ботинки, не менее дорогие бархатистые джинсы
Труссарди, отутюженная белая рубашка и новенькая кожаная куртка поверх -
Саша собрался на природу. В одной руке у него было огромное ведро,
полное кровавых куриных окорочков, в другой -спортивная сумка с
двадцатью бутылками водки — Саша к природе подготовился.
Подошедши к ожидающим, он задорно молвил:
— Асиеко сие*, друзья мои! Я смотрю все в сборе. Великолепно, ех-хо-хо!
— иногда Саша напоминал Доктора Ливси из мультика.
— Не, не все. Грибоффа нету.
— Что это вы такое говорите? Аааа, разыгрываете? Вот же он, свет очей
моих, мин херц!
Ребята обернулись и обнаружили на соседней скамейке распластанное тело,
верхняя часть которого была заботливо прикрыта относительно свежей
газетой «Frankfurter Allgemeiner». Из-под газеты раздавалось мирное,
безотносительно несвежее похрапывание.
Грибофф пил четвертый день. Эту ночь он провел в близлежащем кафе
«Звездочка» за (под) одним столом с сотрудниками нигерийского спецназа,
прибывшими в Москву для совершения тренировочных прыжков с парашютом и
без. На третьей бутылке Грибофф все-таки убедил черных, как Мукунка,
пацанов в малиновых беретах в необходимости участия его друга Шурика в
прыжках. Это был его подарок Саше на ДР. (Спустя две недели с аэродрома
в Тушино поднимется вертолет с пятью иссиня-черными нигерийцами и
иссиня-щастливым Шуриком на борту. Но это уже совсем другая история.)
Шурик подошел к скамейке и, нагнувшись над газетой, изучил заголовки
первой полосы. Удовлетворившись и проникшись прочитанным, — хотя вторым
его языком был в отличие от Грибоффа не немецкий, а испанский, — заорал
он, тем не менее, над телом, аки Геббельс на трибуне:
— Дойчланд юбер аллес, мон коросон! Дарф ищ мит иннен танцен**? — Яволь,
майн фюрер! — мгновенно отреагировало тело из-под газеты, — Музыку! Ун
пассито байланте, Мария! *** Белый танец!
Грибофф плавным движением отбросил газету, Шурик оторвал его бренные
чресла и остальную требуху от скамьи (Грибофф Павел Александрович, метр
восемьдесят девять, сто четыре килограмма) и они закружились по
платформе в танце — это был гибрид танго, вальса и нижнего хип-хопа. Во
время танца никто не пострадал.
Таким образом, все были в сборе, и дружная компания, разлепив танцующих,
направилась к маршрутке, что должна была доставить их в номера.
* — вьетнамское приветствие
** — (нем.) Можно вас пригласить на танец?
*** — (исп.) А ну-ка, шажок в сторону, Мария!(с)Рикки Мартин

Глава 2 (дорожная): Грибофф и девушки
В маршрутке солировал Грибофф.
Обособленно сидя рядом с водителем, он постоянно обращался к остальным
через головы двух случайных попутчиц — вполне благочестивых на вид (то
есть вид их благ был в чести у наших героев) девиц половосозрелого
возраста — с умилительными высказываниями следующего недержания:

— Сань, а скока водки? Двадцать? Куда смотрела твоя мама?? Ей что
наплевать на твое здоровье? Нам же не хватит на опохмел!
— А блевательные пакетики взяли? Нет? Саш, ну ты же знаешь, как я не
люблю прочищать сантехнические узлы на утро! Вот помнишь, как мы Блэк
Лэйбл просроченными пельменями закусывали? А вот я тебе щас напомню наши
полеты на радужных струях!. (И напомнил. В подробностях.)
— Ну я и грю этому нигерийцу, мол, вот ты хоть андерстэнд черной своей
башкой, в чем первопричина расовой неприязни? А в том, что у вас,
негров, член больше, а у нас, белых — мозг! Вот и завидуем друг другу. А
ведь последние статистические данные по черный членам… (Далее он развил
тему.) Сии лиричные сентенции приводили дам в нервенный трепет и
заставляли их еще недавно румяные лица сменять светофороподобным образом
цвета самых эксклюзивных оттенков. Что касается добро-молодцев, то они,
сперва было собравшись проявить здоровый интерес к юным кокоткам, с
легким разочарованием осознали, что теперь им ничего не светит и
направили весь свой интерес на остатки Балтики. Особенно расстроился Оом
— одна из девушек ему весьма приглянулась. Тогда он еще не подозревал,
что это не последняя их встреча в ближайшие сутки (а лучше бы
последняя!).
Кульминацией выступления Грибоффа, явилась следующая экстремальная
фраза, надолго ставшая эталоном тематики разговора при дамочках:
— Блин, я уже четыре дня душ не принимал. У меня уже даже волосы в жопе
слиплись. И если бы я щас принялся серить, то все гавно разрезалось бы
напополам.
Тут уж нещастные девушки не выдержали и выразили вполне легитимное
возмущение.
На что тут же получили в ответ от сабжа:
— Милые мои, женщины, подобная слабо мотивированная агрессия с вашей
стороны вполне объяснима. Отсутствие регулярной половой жизни и плохая
экология способны заставить нервничать кого угодно. В этой связи
предлагаю сперва поправить экологию — у нас тут есть с собой чем
продезинфицировать, после чего погрязнем в радостях орального секса. Как
вы на это смотрите, расписные? Нет, позвольте, никакой я не козел,
просто я непосредственен, а вы зашорены. Не спешите распинать человека
моралью, ибо что такое мораль, как ни лицемерная условность большинства,
враждебная всему истинно искреннему в полный голос лишь при свете дня,
но без зазрений попираемая чуть только стемнеет и речь поведется
шепотом...

Сей дивный эксцентрично-философический монолог продолжался и развивался
Грибоффом вплоть до момента ретирования измученных демагогией дамочек из
маршрутки. Во след им разочарованным бархатным баритоном прозвучало
сакраментальное:
— Куда ж вы, бляди, я не кончил! — Грибофф не чурался резких смен стиля…

Глава 3 (процедурная): Заселение
Долго ли, коротко ли — добрались-таки
до номеров и в бодром расположении духа (благо пивом накачались уже
изрядно) приступили к процедуре заселения.
Ознакомившись с вариантами предлагаемых апартаментов, ребятушки решили
взять два роскошных двухместных номера с удобствами в коридоре (то бишь
по четвертинке номера на брата и одним гальюном на всех), расположенных
в дальнем конце самого незаселенного корпуса:
— Песни петь будем. Красивые, громкие, — с добродушной улыбкой пояснил
Шурик столь отшельнический выбор на ресепшине.
— Только хороводы не водите, — отреагировала работница ресепшина, — за
порчу имущества взимаем штрафы.
— А почем стоит окно разбить? — тут же осведомился Грибофф, — Видите ли,
я страдаю метеоризмом и мне по ночам бывает душно, а встать с кровати я
не всегда бываю в силах...
— Коллега шутит, — продолжая жизнерадостно улыбаться, прервал друга
Шурик и уверенным жестом протянул свой и Оом»ов паспорта в залог. Оом
печально проводил свой паспорт взглядом, еще печальнее посмотрел на
Грибоффа, открывающего очередную Балтику глазной впадиной, и стал
прикидывать, скока у него денег на выкуп паспорта.
Заселение в номера прошло стремительно и равнодушно. Все побросали
лишние вещи и тут же рванули на природу, манящую весенними ароматами
вино-водочной продукции.
Быстренько добежали до речки, расположились у кострища, запалили огонек
и разлили по стаканам. И понеслась родимая…

Глава 6 (разговорная, промежуточная): Куриный расизм
(Паша):
— Хорошо старушка с крепким кумполом попалась. А то я думал все, кранты!
(Оом):
— Убийцы. Вы убили мою мечту. Это была девушка моей жизни.
(Толик):
— Ты щас о которой из двух?
(Оом):
— О той, от которой мне остался лишь силуэт на стволе сего
замечательного древа, плодоносящего сапогами. Посмотрите, какие формы.
Какие линии...
(Шурик):
— Да, сапог и вправду скроен ладно.
(Оом):
— Юмористы, бля. Сапог! Щастья… Щастья меня лишили, изверги. Ненавижу
вас.
(Толик):
— Да лана те. Давай лучше в горлишко запустим. Смажем печаль твою.
(Оом):
— Предложение считаю пошлым и несвоевременным.
(Толик):
— Не понял?!
(Оом):
— Я грю, наливайте. Но знайте — я вас презираю.
(Паша):
— Ну, за душевные порывы!
(Женич):
— Кстати о позывах. Душевность душевностью, а без закуски уже не
проваливается.
Где курицы?
(Шурик):
— Йурра жарит.
(Паша):
— Кто жарит?? Йурра??? Пиздец курицам...
(Шурик):
— Паша, не хотелось бы тебя понапрасну расстраивать, но некоторое время
назад эти курицы были обезглавлены, циничным образом ощипаны,
выпотрошены и расчленены. Ты всерьез думаешь, что с ними может случиться
что-то еще более неприятное?
(Паша):
— Поверь, может. Йурра ОЧЕНЬ любит готовить. Все, мы остались без
закуски...
Когда ребята подошли к костру, Йурра безмятежно пребывал вне сознания в
классической позе компаса — каждая конечность указывала в свою сторону
света, при этом в одной руке у него был шампур, а в другой саперная
лопатка (к ней мы еще вернемся).
(Шурик):
— Йурра, проснись! Йуррик, родной ты наш человек! Йурра, мать твою, где
кура?
(Йурра):
— Там...
(Шурик):
— Йурра, не исчезай, Йурра, фокусируемся — где там?
(Йурра):
— Там...
(Оом):
— По-моему, мы его теряем.
(Паша):
— Меня больше беспокоит, что мы теряем курицу.
(Шурик):
— Йурра, «там» — нам не подходит, это неправильный ответ, и при этом
бесчеловечный.
(Женич):
— Да-да, Йуррик, именно бесчеловечный, ибо твои друзья хотят закусить, и
лишать их этой простой радости антигуманно. Согласен?
(Йурра):
— Там!!
(Пятибратор):
— Йурра, ты сильно огорчаешь своих друзей. А твои друзья не любят
огорчаться, правда, Паша?
(Паша):
— Правда. Давайте бросим его в речку.
(Оом):
— Не, это не наш метод.
(Паша):
— А закуску проебать — это наш метод?? Какое твое предложение?
(Оом):
— Щас… Дайте бутылку... С ним это всегда срабатывает. Йурра!
(Йурра):
— Там?..
(Оом):
— Водки выпьешь?..
(Йурра):
— Да!
(Оом):
— Айн момент, наливаю. Ой, а где же закусь?
(Йурра):
— Там! В ве.. дре! Под де.. ре.. вом!
(Шурик):
— Ты гляди, сработало. Ага, а вот и ведро. Так... іп!.. Йуррик... Йурра,
бля!
Почему она черная, как уголь? Пааачемууу она чееерная???
(Оом):
— Саш, не надо его так трясти. Случится страшное.
(Шурик):
— Чееернаааая почемуууу бляяяяя???
(Йурра):
— Тссссссс... Эта курица — негр. Ты что.. расист?..
(Паша):
— Я же говорил пиздец курице. Сжег накуй...

Глава 7 (морская, немножко смешная): Абордаж Впоследствии
Оом не раз
задавался вопросом — Почему? А точнее — Какого куя? Какого куя, этой
лодке понадобилось проплыть мимо нашей поляны именно в тот момент, когда
Грибофф, лежа на животе, аккуратно и экологично йогуртизировал в
глубокую одноразовую тарелку, наблюдая за фарватером реки. Лодка весело
скользила по быстрому течению прозрачной воды, подгоняемая лихими
взмахами весел. Нет, не так. Эта гребанная лодка, дебильно подергиваясь,
киздовала вниз по течению речки-вонючки. Грибофф, не прерывая
кисломолочного процесса, внимательно следил за ее скольжением. Закончив,
он заботливо накрыл тарелку сверху еще одной, неуверенно встал и
уверенно молвил: «Желаю кататься на лодке. Мне врачи рекомендовали. » На
беду остальные алкоголики в данном случае не имели ничего против
врачебных рекомендаций. К этому времени практически все были уже в
торф...
— А вот пачпорт извольте в залог, — буркнул мужик, ответственный за
лодочную станцию, опасливо глядя на восьмерку потенциальных мореходов,
еле стоящих на ногах, словно заранее приноравливающихся к качке. — А он
у меня … эта…, — Грибофф тщательно ощупывал карманы. В кармане джинсов
он что-то неожиданно для себя нащупал, удивился, еще раз пощупал,
победоносно рыгнул и вытащил… маринованный огурец.
— Опа. А не тут у меня паспорт, — прокомментировал он и откусил от
овоща.
— А ихде? — у лодочника зародилась надежда на избавление от опасной
алкашни.
— В этой самой... в куртке, — развел руками Грибофф.
— А ихде куртка? — наседал мужик, благо надежда становилась ощутимей. -
Ну… Наверное осталась там, где я блевал, — парировал Грибофф, честно
глядя в глаза.
— Ага! А вот не положено без пачпорта! — надежда лодочника окончательно
окрепла и расправила крылья.
— Послушай-ка, любезный! — выступил вперед Шурик и достал из кармана
складной нож.
— Эей, ребятушки, не губите! — вид ножа со следами куриной крови не
только пообломал крылья надеждам мужика, но и вообще как-то слегка его
удручил.
Последовавший компромисс устроил обе высокие договаривающиеся стороны:
— Восемь лодок все равно дать не могу — тока три в наличии. Если
потоните, то и черт с вами!
— Прекрасно! Нас устроят три этих прекрасных шхуны. Гранд мерси, мон
шери! Держи пиастры. Флот ее Величества у тебя в долгу.
— Господа корсары, вперед!
И друзья-алкоголики, с улюлюканьем и матюгами попадав в лодки, вышли в
открытое море под флагом семейных трусов Грибоффа. Да-да, именно
семейных трусов неоднозначной расцветки, надетых на палку…

Через сорок минут плаванья Грибофф перестал петь народную баварскую
песню, раскачивая в такт одну из наших лодок, так что она черпала воду
обоими бортами, и объявил: «Чертовски хочется отлить. Друзья мои, пора
подставить пипиську соленым ветрам... ». С этими словами он встал на
колени на самом носу лодки, достал из ширинки свой увесистый якорь и,
прогнувшись с треском в позвонках, принялся золотить воды Клязьмы. И вот
тут его угораздило разглядеть вдали чужую лодку. Она безмятежно
кружилась посередь речки, в то время как наша эскадра потихоньку к ней
приближалась. Лодка с Грибоффом на носу шла в авангарде, и, указывая
свободной рукой вдаль, наш адмирал возопил:
— О майн либер гот! Флибустьеры! Знаете, что я вижу? Я вижу добычу!
Крюйс-брам-стаксель мне в жопу, если на этой посудине нечем поживиться!
Будем брать! Впереееееееееед!!!
И эскадра послушно устремилась к добыче. Флагманский корабль, прямо
скажем, выглядел устрашающе: не переставая отливать, благо было чем,
Грибофф возвышался на носу шхуны подобно фигуре, вырезанной на
форштевне, и орал дурным голосом:
«На абордаж, еп вашу мать! ». На корме сидел Женич с длинной палкой в
руках, на которой реяли семейники Грибоффа, наводящие ужас своим
веселеньким колором. Роль гребцов исполняли Пятибратор и Толик,
оглашающие тишину водной поверхности ритмичными воплями в такт взмахам
весел: «Иииееераз, бля! Иииеееераз, бля! ». Остальные две шхуны с
Оом»ом, Пашей, Шуриком и местами ожившим Йуррой гораздо более скромно
шли рядком вслед за флагманом.
Когда цель абордажа приблизилась, Оом»а бросило в жар: в лодке сидела та
самая девушка. А с ней та самая бабушка. Несчастные дамы, открыв рты и
вытаращив глаза, в ступоре взирали на летящее к ним бортовое орудие
Грибоффа, которое он не только не убрал обратно в штаны, но и начал им
угрожающе размахивать. В ужасе Оом посмотрел на Шурика. Тот молча кивнул
в том смысле, что «Надо перехватывать его к ебени матери!». Диспозиция
лодок мгновенно поменялась. В то время как корабль под предводительством
Грибоффа несся к лодке дамочек, шхуны под командованием Оом»а и Шурика
пытались его нагнать по флангам и перехватить. На самом подходе к
оцепеневшим от ужаса женщинам, когда лодка Грибоффа уже грозила вот-вот
протаранить их, шхунам Шурика и Оом’а удалось обойти ее на полкорпуса и
одним рывком синхронно сблизиться справа и слева, столкнувшись носами
прямо перед ней и образовав букву «эл», в основание которой через
секунду и врезался форштевень флагмана эскадры...
От сильного удара Грибофф, словно ядро из пушки, вылетел с носа лодки и,
продолжая размахивать своим торчащим из штанов абордажным крюком с
воплем «іпанаааааааааа! » спикировал над лодкой дамочек. Думаю читатель
не сильно удивится тому, что в полете Грибофф врезался во внучку и увлек
ее за собой в воду с оглушительным всплеском...

Глава 8 (фольклорная): На деревне
Пока Грибофф сушил свою одежду на
шампурах над тлеющими углями, остальные решили организовать прод-отряд
для отправки в ближайшую деревню за закуской. Не прошло и часа, как
отряд из пяти человек уже маршировал сквозь ночь в направлении деревни.
Если морскими войсками командовал Грибофф, то за сухопутные отвечал
Йурра.
Йурра, эстонец по национальности, но проживший большую часть жизни в
Москве, являл собою носителя великоимперских настроений. Помешанный на
военщине и тоскующий по мощи СССР, он имел дома карабин «Сайга», пару
наручников, три полных комплекта камуфляжа и саперную лопатку. Вот и
сейчас он шел впереди отряда в камуфляжном тельнике и штанах, с
армейскими бирками на шее и саперной лопаткой в руках. Следующая за ним
четверка в дугу упитых призывников пыталась маршировать в ногу и
чеканить шаг, отчего наводила еще больший ужас на редких встречных
путников. «Песню запе-вай!», — скомандовал Йурра и отряд вошел в
деревню...
Деревенские старушки сидели на завалинке и, луцкая семАчки, спорили о
политике.
— А хоть бы и пьеть! Зато он о простых людЯх думает! Верю в Борис
Николаича! — Ишь ты! О каких-таких простых? Прямо проснулся Ельцин твой
и давай о Никодимовне думать — здорова ли, сыта ли.
— Ой, а то твоему Зюганову не спится, коли ты не поужинала…
«А молодоооооваааа командиииираааа несли с пробитой головооой.. » -
полит-дебаты прервались нестройным хоровым пением. Из вечерней темноты к
завалинке вышла саперная лопатка. За ней появился Йурра, а за ним и все
остальные. Йурра скомандовал: «Стой, раз-два! На-лееее-во! Тпруууу, бля!
Равнение на бабулек! ». Бабульки тут же засобирались по домам. Однако
Йурра перехватил инициативу вопросом:
— Мать, — обратился он к ближайшей старушке доверительным шепотом,
почесывая лопаткой ухо, — а много ли в деревне наших?
— Хватает, милок, хватает, — насторожилась «мать», мудро решив не
уточнять, о каких «наших» идет речь.
— Нда?.. А как вы вообще относитесь к очагу мирового терроризма — Чечне?
-продолжил допрос Йурра.
— Отрицательно, милок, отрицательно: не любим мы этих чеченов проклятых,
-отрапортовала бабулька и, уже обращаясь к подругам, запричитала, — Ой,
чавой-то надуло мене всю, пойду-ка я до дому.
— Да и нам уже пора, и мы пойдем, — поддержали подруги. — Мать, нам бы
хлеба чуток, — напомнил о себе Йурра, постукивая лопаткой по
камуфлированной лодыжке.
— Да что ты, милок, голодаем мы туточки, пенсия маленькая, а в огороде
старыя мы ужо копаться-то, — запричитали старушки, мелкими шажками
продвигаясь вдоль забора от греха подальше.
— А может все-таки пару крошек найдется, — вышел вперед Пятибратор,
доставая внушающий уважение кошелек (папа у него был дюже боХатый), — Не
обидим. — Ой, да уж чаво-нить наверняка найду, ежели поискать-то, -
мгновенно оживилась первая старушка, — Пойдемте до хаты, к сестрице моей
внучка приехала, так она уж и состряпала кой-чаво наверняка.
Надо ли говорить, что, ввалившись в хату и обнаружив там ту самую
бабушку, и ту самую внучку из лодки (Гоголь со своей немой сценой из
«»Ревизора»» глотает окурки), отряд был вынужден поспешно ретироваться
под напором ссаных тряпок и печного ухвата…

Глава 9 (электрическая): Об умение правильно сунуть
Уже глубокой ночью в
номерах разгром комнаты №27 начался с того, что в магнитофоне сели
батарейки. Паша осмотрел магнитофон, поглядел на розетки в стене и с
видом профессионала молвил:
— Бля буду, нужен провод.
— Щас! Момент! Достанем! — Йурра схватил складной нож Шурика и
устремился к двери. Рванул на себя дверную ручку и вырвал ее с корнем. -
Йурра, ОТ себя!
— Понял вас! — согласился Йурра, справился с дверью и маршем двинулся в
неизвестном направлении.
— Да, блин… Этот достанет, — поверил в друга Паша.
Через двадцать минут Йурра вернулся:
— Вот! — в руке он держал кусок какого-то толстого провода. — Йуррик,
это не подходит — нужна пара, к тому же у нас все равно нет штепселя, -
разочаровал добытчика Паша.
— Пара? Штепсель? — оживился Женич, — Йуррик, дай-ка ножик!
— На, — Йурра редко утомлял длинными фразами.
— Етитькина титька! Йурра, а что с ножом? — на лезвии ножа красовались
две здоровенные, дочерна закоптившиеся полукруглые выбоины. — А куй его
знает! — честно ответил Йурра, резко встал и целенаправленно
продефилировал на балкон с неудержимыми позывами к йогуртизированию.
В этот момент из сортира вернулся давно отсутствовавший Толик:
— іптыть! На нашем этаже уже сортир засорился. Неужели трудно блевать с
балкона? Ааа, я смотрю уже. Ну слава богу, дошло. Прикиньте, щаз отливал
на третьем этаже, так там света нет, и монтер с проводкой ебется — грит,
какой-то дятел умудрился вырезать кусок высоковольтного провода из щита.
Там до сих пор все дымится. Чума! Крутой видать дятел, коли не убило
нахер. — Толя, хочешь познакомиться с этим дятлом? — глубоко вздохнул
Шурик.
— Йурра??? — угадал Толик.
— Без комментариев, Толя, без комментариев.
— Ндааааа... Электрик эстонский, мля! Женич, ты что-то вроде про
штепсель говорил, — напомнил Паша.
— А, ну да, — Женич допил стакан, подошел к настенному бра и одним махом
срезал ножом нижнюю часть провода вместе со штепселем. — Ну вот: и пара,
и штепсель! — Голова! — похвалил Паша, после чего приладил провод к
магнитофону, залепив его жвачкой.
— Ну-ка, — сказал он, собираясь сунуть штепсель в одну из розеток на
стене.
— Паш, там одна из розеток для бритвы, не перепутай, — предупредил
Женич.
— Спокуха, не глядя тока член суют! — резонно заметил Паша и сунул…
Когда через полчаса в комнату, освещая себе путь фонариком, вошел
монтер, дым уже рассеялся, перегоревший магнитофон успели выкинуть с
балкона, а провод на ощупь отодрали с треском от стены и спрятали. Но
бутылку ему все равно пришлось жертвовать, ибо только она могла помочь
монтеру забыть о необходимости сообщить администратору о стекшем на пол
сгустке оплывшей пластмассы, который в прошлой жизни был розеткой для
бритвы, и выжженном квадратном метре обоев вокруг нее…

Глава 11 (добрососедская): Кавказский гость

Под общий пьяный гогот никто не замечал, что в углу комнаты у открытой
двери вот уже как полчаса сидела невесть откуда материализовавшаяся
блондинка. Но вот гогот на какой-то момент затих и в образовавшейся
паузе таинственная незнакомка громка икнула.
— Что за накуй! Ты откель такая блондинистая? — галантно осведомился
Пятибратор.
— Оттуда, — ответствовала блондинка, неопределенно махнув рукой, и снова
икнула.
Блондинка была в дымину.
— Меня зовут Павел. Водки налить? — поддержал беседу Паша.
— Налить, — не стала скромничать блондинка и беседа потекла…
Еще через полчасика застолья в дверях возник парень лет двадцати восьми,
кавказской наружности, недетской окружности и по всему видать было — на
бровях. На этот момент в номере кроме блондинки находились Грибофф,
Толик, Пятибратор, и спящий на кровати Женич. С трудом отлипнув от
дверного косяка, кавказец ввалился в комнату:
— Свэтка, зараза, я тэбя ищу вэздэ, а ты тут. Нэхорошо, сушай, да.
— Артур, иди на хуй! Мне и тут нравится. С ребятами. Правда, ребята?
— Нууууу…. — задумались ребята.
— Э, какой-такой нравица? Куда тэбе нравица? Ааааа, я понял, сушай! -
Артур резко повернулся к Грибоффу, сидящему на краю кровати. — Ты ее
эбал, да? — Да, — зачем-то подтвердил Грибофф. — Мы нежно полюбили друг
друга и решили пожениться.
Артур явно расстроился. Он схватил стул и обрушил его на голову сидящего
Грибоффа. Стул распался на части, которые осыпались на пол вместе с
осколками двух плафонов с задетой при замахе люстры. Грибофф поднял
чистый, местами детский взгляд на Артура и осведомился:
— Ты что, дурак? — при этом он зевнул.
Артур замялся. Такая реакция его морально надломила. Тогда он не
придумал ничего лучше, как перевернуть стол с останками шпрот и пустыми
бутылками и долбануть им по спине спящего Женича. У стола отвалились три
ножки. Матрасная часть кровати с грохотом провалилась внутрь деревянного
каркаса. Женич не проснулся.

Подобным непротивлением насилию Артур был окончательно раздавлен. В
нервном истощении он опустился на кровать рядом с Грибоффом:
— Она мэня доконает, — вздохнул он, проводя взглядом «»Свэтку»»,
удаляющуюся несимметричным слаломом.
— А че так? — поинтересовался Грибофф.
— Падазрэваю, что блядь, — пожаловался Артур.
— Ну так у каждой женщины недостаток есть, — подбодрил незлопамятный
Грибофф. — Вот возьми Еву. Ну, всем хороша была баба. Но нахера яблоки
немытые жрать было??
— Эва? Красывое у твоей жэншины имя, — продемонстрировал свои три класса
образования Артур, — А водка эсть?
— Эсть!
В этот момент в комнату вошел Шурик и объявил:
— Поздравляю вас, у нас горе: Толик — Бэтман…

Глава 12 (голливудская): Бэтман и голые жопы

Толик был совершенно адекватным парнем. И выпить мог много. Но иногда
случалось, что по пьяни его клинило — и тогда он становился Бэтманом.
Когда-то этому искусству перевоплощения его научил Йурра. Научил и
забыл. Но Толик забывать отказывался, как ни упрашивали. Происходило это
с ним вне зависимости от лунных фаз и места нахождения. Например,
возвращаясь с пьянок на метро, он не раз прямо в вагоне к неописуемому
восторгу пассажиров цеплялся ногами за верхний поручень, раскачивался
вниз головой, хлопая полами своей куртки (при этом на пол со звоном
падали ключи, пропуск, проездной, мелочь и прочая куйня), и с
остервенением рычал: «»Я Бэтмааааааан!!! »». Затем он принимался
носиться по вагону взад-вперед, продолжая хлопать импровизированными
крыльями и не переставая информировать общественность о том, что он
Бэтман и «»всех отъебет»». И это нормально. Это молодость, это алкоголь.
Но дело в том, что это шоу порой продолжалось не меньше двух-трех часов.
И это утомляло.
Поэтому когда Шурик сообщил друзьям о сеем прискорбном перевоплощении,
ребята слегка приуныли. Собственно они даже и приуныть не успели, потому
как сразу за Шуриком в номер ворвался ужас, летящий на крыльях ночи, -
Толик-он-же-Бэтман собственной персоной. На голове у него был
разодранный пакет из-под молока, с плеч ниспадал постельный плед, на
губах играла зловещая улыбка. Парень был в образе.
— Я Бэтмаааааан!!! — возвестил Толик и просочился в комнату.
Ситуация стала очевидной: если ничего не произойдет из ряда вон, то
театр одного актера растянется на часы. Скажу сразу — произошло.
Сначала друзья попытались запереть Толика в шкафу. Но не это спасло их,
ибо Толик вышел из шкафа через бортовую стенку (а шкаф сложился
вовнутрь). После чего, пробежавшись по комнате — простите, — пролетев по
комнате на пледо-крыльях и пообещав в очередной раз «»всех отъебать»»,
Толик выскочил на балкон. А вот там, несмотря на ночную темень, он
разглядел (у Бэтманов отличное зрение) три голые задницы — внизу
недалеко от балкона под сенью деревьев присели пописать три девчонки. В
тишине раздавалось лишь журчание и треск цикад. Толик мгновенно
прочувствовал момент — девушки в потенциале существенно расширяли
аудиторию его выступления. Вот это-то и спасло его друзей.
Встав на какие-то железки, Толик простер руки-крылья в стороны и, набрав
полную грудь воздуха, навалился грудью на балконную перекладину.
Трухлявая перекладина затрещала.
— Я БэтмаааааААААААААААААААА…, — орал Толик, проломив грудью перекладину
и падая со второго этажа носом в мягкую почву.
Не допИсав, с нижнего старта насмерть перепуганные девчонки стремглав
ломанулись сквозь кусты прочь, на ходу натягивая трусы и сверкая жопами,
под добрый гогот Йурры, по-прежнему йогуртившего с соседнего балкона…

Эпилог
Много чего еще было этой ночью: и выведение Толика из комы, и
разматывание всех пожарных шлангов в корпусе, и балконный йогурт на
брудершафт, и попытка повеситься на туалетной бумаге, и пение матерных
серенад под окнами администраторши — всего не расскажешь. Да и не к
чему.
Короче говоря, настало утро. Паша проснулся под уцелевшим столом и,
стукнувшись лбом, удивился низости потолков. Женич проснулся весь в
шпротах и удивился, когда мы успели сходить на рыбалку. Йурра проснулся
с дискомфортом в промежности и удивился торчащей у него из ширинки
саперной лопатке. Пятибратор проснулся и удивился саперной лопатке,
торчащей из ширинки Йурры. Оом проснулся и удивился, что саперная
лопатка торчит всего лишь из ширинки. Толик проснулся с пакетом молока
на голове и не удивился этому. Шурик проснулся и удивился тому, что он
проснулся. А Грибофф не проснулся. Проснулся он только, когда ему налили
холодной воды в штаны.
После жизнеутверждающей фразы Женича «»Шурик, пиздуй за кефиром, спасай
людей! »» друзья потихонечку похмелились заныканной Толиком накануне
бутылкой водки и принялись крепко думать. А подумать было над чем — ибо
предстояло сдавать номера, а платить штраф за ущерб ой как не хотелось.
Да и не хватило бы даже всех денег Пятибратора. Первая комната
практически не пострадала — там тока спали. Но вот вторая: расплавленная
розетка, сожженные обои, отрезанный шнур, провалившаяся кровать,
раскуроченный шкаф, стол без ножек, раздолбанный стул, проломанная
балконная перекладина, два разбитых плафона, вырванная дверная ручка и
всеразличная куйня по мелочи — таков был убедительный итог состоявшегося
праздника. В результате решили сделать косметический ремонт-наепку — по
возможности устранить явные признаки погрома и надеяться, что проканает.
Мебель сложили словно кубики и подперли, чем могли. Переставили шкаф,
чтобы закрыть обои, отрезанный шнур и розетку. Оставшийся плафон сняли и
выкинули, типа так и було — ваще без плафонов. Ручку дверную вставили,
но трогать ее было нельзя. Как и все остальное. Иначе катастрофа.
Пришла горничная. Ей галантно открыли дверь (чтоб сама за ручку не
схватилась) и затаили дыхание. Горничная постояла, посмотрела и
потребовала с друзей-алкоголиков несколько рублей за утерю полотенец,
которые им вообще не выдавали.
Так проходили студенческие годы…

Дело было 7 лет назад. Работали на телевидении в одной бывшей союзной
столице. Вели с подругой передачку под оригинальным названием Добрый
день (важно). Как-то после эфира корейцы из коммерческого отдела позвали
есть собаку. Пошли. Собаку жрать не можем. Корейцы посоветовали смазать
водочкой. Короче, до собаки дело не дошло. Часов в восемь вечерком едем
в пустом троллейбусе (!), сидим на одном сидении, я — туша — у подруги
(дюймовочки) на коленках, поем гимн Советского Союза в джазовой
обработке. Макияж размазан по всем рожам, но поем серьезно,
сосредоточено. Ничего не видим и не слышим. Корейцы сбились в кучу в
другом углу, типа, не с нами.
Дальше — корейцы рассказывали. Входят на универе человек семь студентов.
Смотрят на эту дивную картину. Один говорит — Слушай, это же Добрый
день. А второй — Нет, это уже Добрый вечер:)

Даже в самой стремной, самой офицыозной или самой плодово-овощной
газетной редакции перед первым апреля начинается мозговой ступор,
называемый начальством «мозговым штурмом». Акулы пера, всю свою
никчемную жизнь потратившие на словесный онанизм на страницах
многотиражек, пьянство в дешовых забегаловках с обязательным обсуждением
кто как хуево пишет, и на страницах какой очередной районной
многотиражки собрано больше количество орфографических ошибок, в общем,
все эти самые мерзкие и дешевые представители и без того мерзостной
провинциальной богемы, собираются в кружок и начинают трещать мозгами….
Типа, как наебать читателя к первому апреля? И наверное, это самый
веселый и самый остроумный момент (если не считать, конечно новогоднюю
пьянку и день прессы) ежегодно происходящий в никчемной жизни гаденьких
щелкоперов. Зуб даю, что это так, ибо сам к этой прослойке общества
отношусь. И вот сидят эти, писатели жирного свинцового слова в интимном
кружке, хлещут кофий и выдумывают веселые шутки и розыгрыши, коими
назавтра граждан разведут. И причем выдумывают настолько остроумные
вещи, что любой провинциальный магазин китайских приколов (типа
пластмассового говна, кружек с ручкой в виде хуя, и по-гонконгски
пердящей подушки-пердушки) взял бы эти мощные шедевры на вооружение
немедленно:
— Бля, а давайте завтра в газете напишем, что у всех горожан спины,
белые! Гыгыгыгыгы… никто не поверит, зато классика!
— Нет, надо что-то остроумнее. Давайте мужика коровой наденем, а он с
баяном по улицам ходить будут!
И все весело хихикают в предвкушении подобной тупости.
— А давайте напишем, что у губернатора на лбу вырос хуй!
— Нет, хуй, слишком жестко, тогда хотя бы жопа.
— Нельзя… губернатор обидится.
— Точно обидится? Даааааааааааа… бля… что же придумать!?
И сидят так журналисты часа три, и тужат, как больные запором свои
сфинктеры, мозги и давят маленькими говнехами слова из себя… Впрочем и я
с ними. Тоже сижу, холодным кофием от сигаретного дыма давилюсь, на
кресле раскачиваюсь – мысленный процесс изображаю. Правда мысль у всех
одна – пятница, как-никак…

Идея, в конце-концов, находится. Конечно же оригинальная и свежая. Я ж
придумал… А раз я придумал – значит сегодня на коне. Значит это такая
охуительная идея, что мои коллеги обоих полов придя с работы в свои
заставленные ДСП-шной мебелью и напылесошенными коврами халупы,
укладываясь спать, перед тем, как притушить ночник будут глотая от
удовольствия слюну рассказывать своим половинам:
— А Псих, то вот чо удумал! Вот ведь башка варит… Ой, как мы все вместе
смеялись…
В ответ жена/муж из вежливости улыбнется и перевалится на другой бок. А
коллега цокая языком все будет перемалывать в голове ту самую пошлую,
тупую и совершенно по-петросяновски не смешную хуйню, которую я даже не
пользуясь своим убогим умишком, сегодня им предложил, спиздив в журнале
Вокруг Света за 1974 год, май месяц, рубрика «Пестрый мир».

Идея начинает претворяться в закисшую, как прошлогодняя капуста,
провинциальную жизнь на следующий день. По радиостанциям, телевидениям и
газетам рассылаются пресс-релизы местного зоопарка со следующим
содержанием (без купюр):

Пресс-релиз
Красноярский городской заповедник «Роев ручей»
Сенсационная находка сибирских и английских антропологов!

В начале марта 2003 года в район саянских горных хребтов Ергаки и
Шешпир-тайга отправилась совместная российско-британская научная
экспедиция. В состав научной группы вошли известные российские и
британские антропологи, в том числе член-корреспондент РАНН профессор
Евгений Минтурин, английские йетоллоги и уфологи Джон Синекер и Оскар
Брейнфайкер. Цель экспедиции – проверить появившиеся в западных Саянах
слухи находке следов жизнедеятельности так называемой сибирской горной
обезьяны, вымершей по мнению специалистов еще 12 тысяч лет назад. В ходе
экспедиции были исследованы горный и лесной массивы площадью более 1500
квадратных километров. По заявлению Евгения Минтурина, экспедиция
увенчалась грандиозным успехом. В районе хребта Шешпир-тайга учеными
была обнаружено древесное жилище со следами пребывания неизвестного
науке представителя местной фауны. У жилища была организована
трехдневная засада, в результате которой было пойман примат, известие о
котором, возможно, взорвет современную антропологию.
Члены экспедиции классифицируют находку как Petek sibirius erectus
sheshpirus taigus (обезьяна сибирская прямоходящая). По словам членов
экспедиции, примат отличается высоким ростом, покрыт длинной рыжей
шерстью, отдаленно напоминает человека. У примата обнаружены зачатки
интеллекта, превышающего интеллект других высших приматов, в том числе,
зачатки речи, использование каменных и деревянных орудий труда. Ученые
уже наделили свою уникальную находку кличкой «Стасик».
В ближайшее время примат спецрейсом из Красноярска будет отправлен в
Московский институт антропологии, а затем на кафедру антропологии
Кембриджского университета. До этого находка в специальной клетке
прибудет в Красноярский зоопарк, где будет содержаться до оформления
документов на перевозку в Москву. Дирекция зоопарка приняла все меры для
содержания сенсационной находки, но красноярцы все же могут взглянуть на
найденного примата, цены на билеты в зоопарк не изменятся. Примат будет
находиться в зимнем вольере, рядом с тигром и обезьянами. Во избежание
стресса у животного доступ будет разрешен только в течение двух дней (31
марта и 1 апреля) с 12.00 до 14.00.
31 марта в 12.00, директор «Роева ручей» Николай Васильевич Кулаков
ответит на вопросы журналистов.

Светлана Макушева,
начальник отдела экскурсий:
69-83-08

И тут случается самое неожиданное! Все эти прожженные как привокзальные
проститутки, журналисты вкупаются! Они верят каждому слову релиза, и
только, разве, что у великих светил уровня гомосексуальных гендиректоров
в головы закрадываются смутные подозрения, что их наебали… Но не
надолго. Съемочные группы приезжают в зоопарк и видят: в клетке, между
полудохлым тигром и двумя вечноебущимися обезьянами действительно сидит
и молча надрачивает грязный лохматый перец не менее грязное чмо в рыжей
шкуре. Временами она берет из алюминиевой миски кость и отгрызает от нее
желтыми редкими зубами кусок тухлого мяса, громко пердит и бьет по
решетке миской, как ксилофонист ксилофонной палочкой по ксилофону. В
этот же день в вечерних новостях жители города воочию видят крупные
планы снежного человека, и охуевшие глаза тележурналистов, которые
захлебываясь восторгом рассказывают о случившемся чуде.

Это было 31 марта. На следующий день с раннего утра к воротам зоопарка
Роев ручей уже стояла очередь, напоминающая открытие Макдональдса в
Москве в 1990 году. (Спасибо рекламе по телеящику, указавшей дату сего
знаменательного события).

Самое херовое, что мне, как автору, пришлось воплощать свою идею в жизнь
самостоятельно. Сделали мне шкуру из искусственной собаки, вставили на
уровне рота чьи-то загаженные челюсти, прорезали дырки для глаз, а
многострадальный член мой запихали в некий подвид мехового катетера,
это, чтоб я не раздеваясь ссать мог. Типа древнерусской забавы помещиков
Троекуровых – «зашить в медведя» — реалистичности этому добавляло
местонахождение клетки, в которую меня посадили – с одной стороны, как я
говорил тигр, с другой гиперсексуальные шимпанзе. Если, не съедят
«медведя», так выебут. Для еще большей реалистичности – два ведра грязи
на все это сооружение вылили. Без грязи – никак – это снежный человек,
он, говном барсучков питается, и не моется никогда. Грязь – самое его
гигиеническое средство. Вот в таком виде я в клетку и полез. Если не
полезешь – хуй тебе премия квартальная, путевка в санаторий и
подарок-конфетки для ребенка в Новый год. Любой бы полез… Сунули в
клетку мне две бутылки пива, миску с костями, и рыбью голову. Только
залез, как телевизионщики приехали. Ну я давай перед ними онанизм с
искусственной шкуркой имитировать – они с этого и прихуели. Думали,
верно, что если б переодетый человек в клетке сидел, ни за что бы перед
каморой дрочить не стал бы, а тут – животное неразумное, свободное дитя
природы. Каждый дрочит, как он хочет. Вот и вкупились…

На следующий день, горожане, посмотрев ТВ, вели себя словно останевшие.
«На говорящу собачку» посмотреть пришло двадцать тысяч человек. Это те,
кто не ленивый. Остальные поверили, но остались по загаженным квартирам
пить водку.

Вы можете представить себе очередь в пять тысяч человек? Я – с трудом, а
тут – в четыре раза больше. На несколько километров растянулась толпа
идиотов алчущих сенсации, Конечно, понять их можно, каждый хочет в чудо
поверить, особенно, если карма твоя не располагает возможностью слетать
в какой-нибудь Тайланд и чуть не погибнуть там под обломками
«Меверпик-отеля». Если твоя карма располагает только поллитрой в
выходные, пьяной дракой на лестничной площадки общежития и опостылевшей
еблей с располневшей женой – остается одно чудо, снежный человек в
зоопарке. И даже если прагматик, ты все равно в него поверишь, ибо
хочется в плюгавой жизни чего-нибудь удивительного, кроме рассказов
дешевой газеты «Жизнь» о инопланетянах, ебущих друг друга
телескопическими отростками в гипертрофированные мозги. И вот они все
привалили: бабушки «Божьи одуванчики» с сопливыми внуками-дрочилами,
семьи состоящие из перегидроленых мамаш, амбаловатых папаш и мелких
детишек на поводках, стайки девок-студенток в вязанных шапочках с
полупустыми пивными бутылками в руках, «братва» низшего уровня,
«держащая» павильоны в отдельно взятых микрорайонах, бомжи-алкаши с
соседнего двора, почуявшие запах пустой стеклотары в месте скопления
народа, бизнес-леди изнывающие от фен-шуя и эзотерической литературы.
Всех и не перечесть. Дошло до того, что беспризорные пацаны билеты
перекупали и втридорога продавали их более обеспеченным единицам из
толпы. Тут же лотошники оперативно понаставили своего оборудования и
впихивали хавку из собачатины проголодавшимся горожанам. Где-то говорят
даже иностранные туристы лазили, потихоньку охуевая от любви красноярцев
к животным…

А я сидел в клетке. Пердел, рыгал, издавал утробные звуки, стучал по
решетке кость, бил миской по полу, прыгал, как сумасшедший, и к вящему
удовольствию публики поливал свою волосатую морду пивом. И публика, надо
сказать верила. Скептиков посылала на хуй, и прислушивалась к
разглагольствованию городского сумасшедшего, утверждавшего, что видел
меня как-то в лесу. И народ пер, пер и пер… В середине моего заточения я
впал в транс. Лица, как в мавзолее проносились перед клеткой. Одни
идиоты сменяли собой других, тыкали в меня пальцами, строили гримасы,
кидали через решетку бананы и печенюшки:
— Гыгыгыгыгыгыгыгыгыгыгыгы. Ыыыыыыыыыыыыы… урод…
гыгыгыгыгыгыг… А если его палкой в пузо ткнуть… гыгыгыгы…
Из под маски, чувствуя свое тяжелое дыханье, сквозь залитые потом
полузакрытые веки я смотрел на людей и охуевал. Я чувствовал себя
настоящим, загнанным в клетку зоопарковским животным. Зоопарк
превратился в отдельно взятый для меня паноптикум. Уродец, на которого
приходят посмотреть – я. И, сука, я их возненавидел, всю эту безмозглую
людскую массу. Всех этих блядских мещан, ради своей прихоти держащих в
клетках вольных зверей, ржущих в цирке от кривляний лилипутов,
наблюдающих с азартом за уличными драками и дрочачих на залитых спермой
диванах на очередные криминальные новости. А они все шли и шли, тыкая в
несчастного уродца пальцами и глупо ехидно улыбаясь… и верили. А значит,
они могут поверить во все, что угодно. И было мне страшно. И сейчас мне
страшно жить с людьми, которые могут поверить во все, что угодно…

За все это мне заплатили 500 рублей и дали пожизненный билет в
красноярский зоопарк. А наебка, все-таки, славная получилась. И меня
поимели и я их всех поимел…

Встречаются 4 студента:
— Ребята, завтра же день студента, я вас хотел домой пригласить -
пиво будет, рыба...
— А девчонки?!
— А с девчонками я договорился..... ИХ НЕ БУДЕТ!

Захар Соркин был заядлым библиофилом. Собственно, в нашей компании
многие оставляли по полстипендии у жучков на Кузнецком. Но нас, плебеев,
в книге интересовал только текст, и то не столько его художественные
достоинства, сколько антисоветчина и фривольные сцены. Захар же был
тонким ценителем высокого полиграфического искусства. Он с первого
взгляда отличал петит от нонпарели и высокую печать от глубокой, знал
наизусть все сорта бумаги и читал нам длинные лекции о сравнительных
достоинствах коленкора и ледерина.

Если ты, дорогой читатель, жил более четверти века назад в Москве и был
достаточно взрослым, то наверняка хотя бы раз отстоял многочасовую
очередь на международную книжную выставку и потолкался среди ее стендов,
вдыхая отдающий типографской краской запах свободы. Если же ты слишком
молод для этого, то поройся в кладовке – и найдешь журнал "Америка"
79-го года или полиэтиленовый пакет звездно-полосатой расцветки,
неопровержимо свидетельствующий, что на этой выставке побывал твой отец.

Наш Захар посетил выставку не раз и не два. Нет, он там прописался,
приходил к открытию и бродил до закрытия, брал в руки каждую книгу,
рассматривал ее, листал, нюхал и даже, кажется, пытался лизнуть. И вот в
последний день на самом дальнем пустынном стенде он заметил Ее.

Предположим, дорогой читатель, что ты рыбак. Тогда готов спорить, что по
ночам тебе грезится твоя Самая Главная Рыба. Вряд ли ты можешь заранее
назвать ее точный вес или породу, но в тот момент, когда ее голова
покажется над водой, — да нет, еще раньше, в момент поклевки, — сердце
безошибочно подскажет тебе: это Она. А если ты не рыбак, то тебе так же
снится Девушка Твоей Мечты.

Так вот, на дальнем стенде Захар увидел и мгновенно узнал Книгу Своей
Мечты. Небольшая, идеальных пропорций, в благородном темно-красном
переплете, напечатанная изысканнейшим шрифтом на кипенно-белой бумаге –
конечно, это была Она. Вокруг никого не было, и Захар не удержался.
Воровато оглянувшись, он опустил Мечту в карман пиджака.

На выходе его остановили два товарища в одинаковых серых костюмах,
предъявили красную книжечку и провели в помещение около вахты. Один сел
за протокол, другой профессионально снял с Захара пиджак и извлек из
внутреннего кармана студенческий.
— Воруем, Захар Григорьевич? – ласково спросил обладатель серого
пиджака. — Что ж это вы так? Стипендии не хватает?
— Книга очень понравилась, — честно признался Захар. – Извините, не
удержался.
— Книголюб, значит? Ну-ну. Посмотрим, посмотрим. Очень, знаете ли,
любопытно, что за книги до такой степени интересуют советскую молодежь.

Захар и сам хотел бы знать, что он упер со стенда. Увлеченный
типографскими качествами книги, он как-то не обратил внимания на автора
и название. А между тем от названия многое зависело. Если это простая
беллетристика – ну, напишут телегу в деканат, ну, выговор, ну, лишат
стипендии, которой Захар и так не получал. А вот если что-то
идеологически вредное...

Сейчас, избалованный двадцатью годами идеологического беспредела, я даже
не могу сообразить, что такого опасного могло быть на этой выставке. Не
Солженицын же и не "Плейбой", в самом деле! Но было что-то, непременно
было, и далеко не безразлично было Захару, что за книгу извлечет сейчас
серый пиджак на свет божий.

Серый вытащил книгу таким образом, что Захар не видел обложки и только
по лицу серого, как в зеркале, мог догадываться о глубине своего
падения. И надо сказать, что это зеркало показывало что-то совершенно
неожиданное. Серый смотрел на книгу так, словно не верил своим глазам.
Он пристально вгляделся в обложку, потом в титульный лист, потом раскрыл
книгу в середине и, шевеля губами, беззвучно прочел несколько строк,
потом вновь уставился на обложку и замер в прострации. Через некоторое
время он встал, глядя внутрь себя, как лунатик, отобрал у напарника
недописанный протокол, подошел к недоумевающему Захару, надел на него
пиджак, смахнул с плеча невидимую пылинку, сунул в руку студенческий и,
повернув Захара лицом к двери, отечески подтолкнул его пониже спины.

Выходя, Захар успел кинуть прощальный взгляд на лежащую на столе
загадочную книгу.

Прежде чем закончить рассказ, я, дорогой читатель, попрошу тебя
самостоятельно сделать последний вывод. Вспомни, что Захар украл книгу
на стенде, возле которого не было ни одной души, и подумай, стенд какой
страны мог вызвать на выставке такое отсутствие интереса?

Правильно, это был стенд Северной Кореи. Книгой Мечты Захара оказался
сборник речей великого вождя Ким Ир Сена "Торжество идей чучхе".

— Моня, ты смотрел фильм "Человек-амфибия"?
— Не помню.
— Ну это про Ихтиандра.
— Про кого?
— Человека, который мог плавать под водой. Ихтио — рыба, андр — человек.
— А, то есть про Фишмана. Так бы и сказал, что фильм про нашего.

История произошла, когда я учился в аспирантуре в штатах, изучал
физическую химию. Профессор мой был большая шишка, за полгода до этого
получил Нобелевку по химии. Короче, мы восстанавливали какую-то
гадость металлическим натрием, ничего не получалось, возникло
подозрение в качестве натрия. Профессор потребовал, чтобы натрий ему
продемонстриривали. На следующий день мы притащили ему банку с натрием,
отщипнули кусочек, он его поковырял на салфеточке и объявил, что натрий
хороший. Поскольку такие химикаты в мусорное ведро не выбрасываются,
я предложил бросить его в кружку с остатками кофе, которая стояла
на столе. Народ возбудился в предвкушении небольшого развлечения,
натрий полетел в кружку, пошипел и изчез (превратившись в щелочь,
конечно). Разговор перешел на другие темы, натрий забыт. Минут через 15
профессор берет эту кружку, задумчиво подносит ее ко рту и отхлебывает
кофе. Глаза его расширяются, кофе выплевывается обратно в кружку,
он вскакивает и несется к раковине полоскать рот. До всех остальных
постепенно доходит, что же произошло, и студенты начинают радостно
ржать. Профессор зол, как собака, но винить некого. До сих пор он
очень не любит, когда про это вспоминают.

Налоговый инспектор:
— Да не жмитесь вы! Давайте, колитесь, какие еще у вас доходы... Тем
более, что налоги, которые мы у вас берем, все равно к вам же и
возвращаются, в виде льгот, пособий, кредитов!
— Угу, понял. Щас отрублю собаке хвост, будет ей что на обед хавать!

Шерлок Холмс, доктор Ватсон, сэр Генри и Бэрримор охотятся за собакой Баскервилей. Холмс спрашивает:
— Ватсон, что у вас с собой?
— Револьвер, Холмс.
— У вас, сэр Генри?
— Мое ружье.
— А у вас, Бэрримор?
— Овсянка, сэр.

Рыба с головы гниет, а студент с хвоста.
www.nikvel.ru

Это случилось во время празднования 25-тилетия войск РВСН, кто заканчи-
вал ФТФ ДГУ, Бауманку или другие такие ВУЗы, тот знает, что праздновался
этот выдающийся день на всех военных кафедрах по полной программе. Всех
заставили прийти в "зеленке", собрали в Культурно-бытовом комплексе
Университета, в просторечии КБК или "кабак", туда же сбежались все
кафедральные вояки и торжественный вечер начался.
Надо сказать, к празднованию народ готовился основательно, мне, как
капитану КВН, поручили быть ведущим и построить вечер в виде интервью с
нашими вояками, в качестве перебивки между номерами милитаризированной
в меру сил и возможностей самодеятельности. В общем, полная творческая
свобода. Вояки у нас были разумнее, чем на других кафедрах, раз в сто.
Но, положение обязывает, и военно-полевой юмор присутствовал.
Пришлось готовить интервью. Учитывая секретность, список задаваемых
вопросов приходилось согласовывать и с интервьюируемым и с начальником
кафедры, что бы , не дай бог, чего лишнего в открытом для шпионажа
"кабаке" не сказануть. В принципе, все все знали, лучше , чем в "первом"
отделе, но "секреты Полишинеля" надо было хранить от врага, и в вопросах
было не желательно употреблять даже эмфеизмы, вроде слова "изделие" и
т.п.
Один из "допрашиваемых", майор Доценко, очень не плохой, кстати, мужик,
должен был "освещать" гармоничное развитие советского студента,
текст ответа мы с ним записали и проработали в деталях. И не один раз.
Майор, запинаясь, выученное проговаривал, хотя слегка смущался.
И вот, во время "Ч", я задаю знакомый до боли вопрос:
— Товарищ майор, а каким по Вашему должен быть советский студент , — сох-
раняя на лице выражение колоссальной заинтересованности в получении под-
робнейшего ответа. И тут с ужасом понимаю, что ответ майор забыл напрочь.
В глазах у него растерянность, на лице застывшая маска понимания. Но
молчит — как рыба об лед.
Я судоржно думаю, как подать текст. Зал истомившихся студентов тихо млеет
в ожидании пассажа... В президиуме нездоровое оживление. И тут майор
вспоминает. Он светлеет лицом и радостно выдает "на гора":
— Ну, прежде всего, советский студент должен быть гормонально развит...

Что началось в зале, трудно описать. Полный пердимонокль! В президиуме -
то же. А я до сих пор не знаю, как я не разгрыз микрофон.

Paramon:От собаки на веле не уехать, даже на трубках по треку. Они бегают 70 кмч довольно долго, я это тестил, когда у меня мотоцикл был. Обыкновенные собаки, никакие не борзые-гончие.
Triton:Або! Когда ставишь свои живодерские эксперименты, отстегивай хотя бы собаку от мотоцикла

Из сочинений:
-Ленский вышел на дуэль в панталонах. Они разошлись и раздался выстрел.
— Плюшкин навалил у себя в углу целую кучу и каждый день туда подкладывал.
— Во двор въехали две лошади. Это были сыновья Тараса Бульбы.
— Шестой раз за сегодняшний раз.
-У Онегина было тяжело внутри, и он пришел к Татьяне облегчиться.
-Герасим поставил на пол блюдечко, и стал тыкать в него мордочкой.
-Французы бросились наутек, не выдержав духа русской армии.
-Повсюду лежали трупы. Кое — где они еще были живы.
-Отец Чацкого умер в детстве.
-Дубровский имел сношения с Машей через дупло старого дуба.
-Андрей Болконский часто ездил поглядеть тот дуб, на который он был похож как две капли воды.
-Бедная Лиза рвала цветы и этим кормила свою мать.
-Под старость лет его приковало к постели раком.
-Лермонтов родился у бабушки в деревне, когда его родители жили в Петербурге.
-Герасим налил Муме щей.
-Пьер был светский человек и поэтому мочился духами.
-Чацкий вышел через задний проход и подпёрнул дверь палкой.
-Кабаниха нащупала у Катерины мягкое место, и каждый день давила на него.
-Шел полк французов и Кутузов.
-Толстой несколько раз переделывал "Войну и мир", чтобы нам было легче её изучать.
-Ленин был до ужаса простой.
-Герасим был немой, потому и собаку назвал на своем языке.
-Когда к поэту являлась муза, он прекращал бездельничать и хватался за перо.
-Чацкий был очень умный, а от ума все горе.
-Комната Раскольникова была похожа на гроб с жёлтыми обоями.
-Из всех женских прелестей у Марии Болконской были только глаза.
-"Хоть одним глазком взгляну на Париж..." — мечтал Кутузов.

К редактору CNN пришел репортер и рассказал, что в Париже огромный ротвеллер напал на маленькую девочку. К счастью, прохожий бросился на собаку и задушил ее.
Редактор: Ну поместите это в раздел Париж под заголовком "Парижанин спас маленькую девочку".
Репортер: Но тот мужчина не парижанин.
Ред: Тогда в раздел Франция, "Француз спас девочку..."
Реп: Тот мужчина не француз.
Ред: В раздел — "Европеец спас..."
Реп: Да нет, тот мужчина израильтянин!
Ред: Тогда на первую полосу — "Израильтянин убил собаку маленькой девочки парижанки!"

Уважаемые студенты!!!! Просим вас в столовой не кидать катлеты на пол! Собак отравляете!

В джунглях обнаружен продвинутый хамелеон — 40 тысяч цветов и полифония.

Маленький червячок, плача, спрашивает мать:
— Мама, мама, где наш папа?
— Замолчи! Папа ушел с мужиками на рыбалку.

Две собаки сидят разговаривают
Одна говорит — вот я вчера с хозяином на охоту ходила
Вторая и что .
Ну идем мы идем , я смотрю , из-за кустов кабан выскочил
а хозяин как на зло патроны забыл .
Ну и ...
Ну я кинулась ему на шею
Какая ты смелая , на шею кабана кинулась .
Да не на кабана ,а на хозяина и как закричу беги дурак , беги ...

Еще о советской науке. На пятом курсе работаю на базовой кафедре в одном
из маленьких уютненьких НИИ АН СССР. И нужен был мне импульсный
наносекудный генератор марки МГИН-5 для открывания активного затвора
лазера. Такой небольшой чемоданчик. А все оборудование производилось в
закрытых НИИ – ящиках. Порядок был следующий: узнаешь секретный телефон,
узнаешь кто распределяет фонды, пускаешь слезу там и там. Обычно сидели
добрые тетушки, студенту помогали. Договорились. Потом сам печатаешь
Гарантийное письмо на бланке института, завлаб подписывает, бухгалтер
подписывает, директор подписывает – все на автомате. Что интересно – о
сумме нигде ни слова. Только марка прибора и оплату гарантируем. Так,
будучи студентом, я собрал и оснастил серьезную современную установку. И
вот нужен МГИН-5.

Звоню в ящик. «Есть?». Сначала. «А как вы узнали наш адрес» А как их не
узнать, если наш брат разбросан по всем этим ящикам. В конце концов
«Есть». С фондами проще. Их всегда в Москве распределяли. Цветочек,
коробка конфет и бутылка спирту – и есть фонды! С Гарантийным письмом
вообще все по накатанной. И нигде ни слова о цене. Ждем заветный
чемоданчик.

Вдруг, ищут меня с собаками из дирекции. Нужно СРОЧНО уточнить какую-то
информацию по моему заказу. Созваниваюсь с ящиком. Просят уточнить,
внимание, КОД ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ СТАНЦИИ, для получения груза. Чувствую,
что на этот раз что-то не так. Осторожно спрашиваю: «А зачем?».
Говорят: «А куда же вагонам ехать? » «Каким вагонам???». Тихонько
сползаю и становлюсь незаметным. «Ваш генератор, ПЯТЬ ВАГОНОВ».

Блин. Оказалось, я купил электростанцию. Где-то произошел сбой. Ой, как
я потом это гасил – другая история. Месячный запас спирта всей
лаборатории.

Это намного позже появились проспекты, каталоги, тендер.

YK