«Спиздили»
Студентом подрабатывал на одном из заводов Твери. Не вынести ничего в
принципе. Охрана, видеонаблюдение, три проходных по пути к цеху.
Знакомый вынес три компьютера. Схема проста. На завод разрешается
проносить личные вещи, обязательно отметив их на всех 3 проходных. В
конце смены личные вещи разрешается уносить обратно, с условием что они
должны быть записаны в журнале у вахтера. Знакомый раскрутил дома старый
«Рубин», и таскал через проходную какие-то его детали. В начале смены
все вахтеры отмечали в журнале что такой-то работник среди прочих личных
вещей пронес на завод «микросхему». В конце смены вахтеры отмечали, что
«микросхема» была вынесена обратно, согласно записи в журнале. Понятно,
что «микросхема» — была очередной деталью компьютера.

Было это в приснопамятные времена середины восьмидесятых. Учился я
в институте и раз в неделю целый день мы проводили на военной кафедре.
А занятия на военной кафедре отличались от прочих тем, что их
практически невозможно было (в силу тяжести проистекающих затем
последствий) просачковать. А еще тем, что пар было не три, а четыре -
полный 8-ми часовой рабочий день. Две пары, перерыв на обед — все как
полагается. Тем не менее, бывало иногда так, что курс лекций в силу
разных причин кончался раньше, так, что у преподавателя в запасе
оставалось два, а то и четыре часа. Тогда этот преподаватель "чтобы
не нарушать отчетности" все это время травил нам байки из его служилого
в войсках прошлого. Отпустить студиозов с последних часов — никогда,
потому как "по Уставу — не положено". Если преподаватель Иванов не мог
занимать эти часы сам, то он просил подменить его преподавателя
Петрова... Ритуал соблюдался свято. Но вот как-то раз приехала на нашу
военную кафедру какая-то большая шишка из Политуправления и устроила
общекафедральное офицерское политпросвещение аж на всю вторую половину
дня. Ввиду чего заведенные порядки рисковали рухнуть из-за невозможности
офицеров выставить себе замену. Выход был найден в том, что на нашем
цикле все-таки нашелся один "действующий не офицер" — лаборант
по фамилии Машковский. Все студенты всех преподавателей были согнаны
в одну аудиторию, им был явлен "старший — Машковский", офицеры
удалились... Естественно, что лаборант не имел и сотой доли того
славного прошлого, которое имел любой из отсутствующих преподавателей.
Почему и объявил — "заниматься делом, сидеть тихо, окончание занятий -
в 17 часов, я — в соседней комнате" и смылся. Четыре часа тотального
тихого безделья привели всех в состояние такого офигения, что когда
наступило это "17 часов", когда заведенные у кого-то на это время
часы-будильник запищали "пип-пип-пип" и я произнес спонтанно пришедшую
на ум фразу "Машковское время — семнадцать часов" — народ грохнул
до звона в стеклах...

Студент-медик экзаменовался у профессора.
— Как вы поступите, если вам будет нужно, чтобы больной хорошо пропотел? — спросил профессор.
— Я ему сильное потогонное...
— Например?
— Горячий чай, малину, липовый ...
— Ну, а если это не подействует?
— Я прибегну тогда к помощи летучих масел, эфира...
— А если этого будет недостаточно?
— Я попробую ртутные препараты.
— А если действия все-таки не будет?
— Я попробую применить сальсаперель, шафран, — ответил и смахнул со лба крупные капли пота.
— А если и этого будет недостаточно?
— Я пошлю больного экзаменоваться к вам.

Как-то раз году в 1992 во время пересдачи экзамена по линейной
алгебре в МИРЭА произошло следующее.
Кто посещал подобные мероприятия, тот знает, что проводятся они
для всего потока в одной большой аудитории на человек на 100. Причем
принимают сразу несколько преподавателей, один — лектор, другие же -
семинаристы. Всего их человек 4-5. Так вот. Дело близилось к обеду,
студенты потихоньку сдавали, экзаменаторы потихоньку зверели -
несколько часов кряду выслушивать полную ахинею не каждый выдержит!
Оценки неумолимо снижались, и уже было поставлено с десяток двоек,
когда в аудиторию вошел свежий препод.(Собственно из моей группы
его не знал никто). Вид у него был — сущий начищенный пятак. Он
поприветствовал ручкой других экзаменаторов. Затем, весело
размахивая дипломатом, он лукаво бросил в зал: "У кого 13 билет -
можно ко мне!". 13 — чертова дюжина, но кое-кто считает это число
счастливым. Мне показалось, как, впрочем, и всем остальным, что препод
сейчас наставит нахаляву троек и четверок, и все с 13 билетом ломанулись
к нему.

Потом последовал полный пиздец — через 10 минут все с 13 билетами
одновременно ушли с парами. Даже если до этого они не были суеверными,...

Вот такой прикольный мужик Ромаскевич — а это был именно он!

В связи с успехом сериалов солдаТЫ, турисТЫ и студенТЫ, руководство
RenTV решило снять еще один сериал. О жизни депутатов. МандаТЫ.
dik

Дневник студента:
21 число — очень хочется есть.
22 число — очень хочеться есть.
23 число — очень хочеться есть.
24 число — стипендия...
25 число — ничего не помню.
26 число — ничего не помню.
27 число — очень хочеться есть.
28 число — очень хочеться есть...

В начале 19-го века большинство студентов в наших вузах изучало
французский. В итоге мы насовали Бонапарту и взяли Париж.

В начале 20-го века большинство студентов в наших вузах изучало
немецкий. В итоге мы умордовали Гитлера и взяли Берлин.

Сейчас начало 21-го века и большинство студентов в наших вузах изучает
английский... такого богатого выбора в нашей истории еще не было.

Наверное, всем, кто знаком с институтской военной подготовкой, известна
страсть преподавателей этого предмета к аббревиатурам. Одна из самых
распространенных в наших, ракетных войсках — СУ (система управления)

Есть у меня знакомая, у нее уже взрослая дочь. Эта девица учится в
политехе и уже второй год живет у своего парня. Взял я ее к себе на
практику. Как-то вечером звонит она мне. То-се, порешали вопросы по
практике, и тут в конце разговора она выдает: "Если я буду нужна,
звоните родителям, я переехала к ним."
— Что, спрашиваю, поругалась со своим парнем?
— Нет, у него сломался компьютер.

Такая вот любовь...

Препод студенту: как называется емкость для воды?
Студент: -Презервуар
Препод: — хорошо, только без "П"
Студент: Тогда РЕЗЕРВАТИВ

История — не из самых «убойных», зато на новогодне-рождественскую
тематику: ) 1992 год. Педагогический ВУЗ. Факультет иностранных языков.
Французское отделение. Тихо-мирно идет занятие. Одна из студенток вслух
переводит с французского языка на русский текст, рассказывающий о том,
как встречают рождество во Франции. Уровень знаний и общей эрудиции этой
студентки таков, что… гмммм… в общем, поступить и доучиться до 2-ого
курса ей помогло лишь «направление» — бумажка, в которой клятвенно
утверждалось, что, закончив ин. яз, трудиться эта девочка будет именно
учителем (!) и именно по месту проживания (!), в забытом богом поселке…
негородского типа. Не знаю как сейчас, а тогда таких вне конкурса в этот
ВУЗ и на этот факультет принимали.
Итак. Фраза из текста: «В эти дни на улицах повсюду можно видеть
изображения Санта-Клауса и Иисуса Христа». Наткнувшись на первое
незнакомое имя, девочка долго мнется, вздыхает, бросает по сторонам
умоляющие взгляды… Подсказки не заставляют себя ждать: «Санта Клаус»,
«Санта Клаус», «Ну, Санта Клаус же!.. ». Наша мученица, впервые слыша
это странное буквосочетание (год, напоминаю, 92-ой), так и не решается
его воспроизвести: вдруг да неправильно расслышала?: Секунд через пять
кто-то (возможно, и я, любимая… не помню уже) шепчет, возводя глазенки к
потолку: «Дед Мороз, блин…». Девочка со вздохом облегчения озвучивает
подсказку: «Можно видеть изображения Деда Мороза…» Препод кивает.
Устроил его такой перевод. Однако, мучения несчастной «допрашиваемой» на
этом не заканчиваются. «Изображения Деда Мороза… Деда Мороза… и… и… и…».
На этот раз помочь однокурснице никому даже в голову не приходит. Ну не
может же человек НЕ ЗНАТЬ, как сказать по-русски «Jesus Christ»!!!
Понятное дело, все молчат, спешно читая продолжение текста на случай,
если вдруг вызовут следующим.
Оставшаяся без поддержки страдалица в течение трех или четырех секунд
обреченно перечитывает раз за разом незнакомое словосочетание… И тут в
ее голове что-то срабатывает! Она радостно вскидывает глаза и уверенно
произносит: «Изображения Деда Мороза и Снегурочки».
Кашель поперхнувшегося преподавателя. Сдавленный стон, вырвавшийся из
десятка студенческих глоток.

Девушка эта умудрилась таки доучиться до пятого курса. Думаю, работает
именно учителем и именно в своем родном поселке, забытом Богом и сыном
его, Иисусом Христом — суперснегурочкой.

Joujou

Давно это было... Еще на первом курсе универа... Случилось моему
одногрупнику Вовану во время сессии (беда не приходит одна!) проходить
медкомиссию в военкомате (хрен знает почему так, вроде студентами уже
были, однако...). Психиатр в военно-медицинской комиссии всякое видел и
слышал за годы работы, но оказался не готов к студенту только вчера
сдавшему экзамен по начертательной геометрии. "Чем отличается круг от
шара?" — задал психитр один из дежурных вопросов (представьте, что обычно
мямлют различного рода призывники: круг плоский, шар объемный. Или на
пальцах начинают показывать).
У Вована же в голове щелкнул некий тумблер, и открылся канал в хранилище
еще не затертой другими экзаменами информации: "Круг — есть проекция
шара на плоскость, при прямоугольном проецировании!"-выдал он. Опешивший
от столь четкого, не совсем ему понятного и вроде бы правильного ответа,
психиатр только и нашел что ответить "О, да у вас философское мышление,
молодой человек!"

Вспомнил тут историю.
Есть у меня друг, он студент Тель-Авивского университета. И вот, звонит
он мне как-то с полгода назад, и, ухахатываясь, рассказывает:
"Со мной в общаге живет девочка родом с Украины, и встречается она тут с
парнем аж из Сингапура, тоже студентом Тель-Авивского универа, живущего
тут в общаге. Ну и так получается, что многие соседи этого парня тоже
русскоговорящие. И вот, как-то один из них спрашивает этого сингапурца,
как, мол, с русской девушкой и русский язык наверняка уже выучил?
— Да нет, — говорит тот, — мало слов знаю.
— Ну скажи какое-нибудь самое тебе известное.
— "Глубже" — ответил сингапурский друг.

НОГИ НА ПЛЕЧИ...

Анек вместо эпиграфа. Два профессора оживленно беседуют. Мимо пробегает
разхристанный студент, роняет конспекты. Один из профессоров его
отчитывает: — Юноша, не забывайте, вы в Храме Науки!— Затем отпускает и
снова обращается к собеседнику: — Коллега, дык на чем мы остановились?
Ах, да: ноги на плечи — какая женщина!

В киевском балете на льду выступала спортивная пара солистов. Обычно в
такой паре подозревают не только соратников по искусству, но и нечто
большее. Эта пара подобных подозрений тоже не избежала, но на самом деле
— напрасно. Хотя партнер об этом жалел. Ему очень бы хотелось подозрения
оправдать, для чего даже пригласил сотрудницу в ресторан и между первым
и вторым бокалами шампанского пожаловался на свою неудачную семейную
жизнь да ненавязчиво предложил руку и сердце, поскольку обнаружил в себе
сильную до партнерши влюбленность. Она же была влюблена в него куда
слабее, может и совсем нет. Да возможно, и не в него, а в своего мужа. И
между четвертым и пятым бокалами настойчиво отказалась от
матримониального предложения.

Получив отлуп, упорный партнер решил, что просто неудачно выбрал место и
время, задумав отыскать место получше да подходящее момент. Таковым
женихальщик счел время исполнения на льду коронного номера "Золотая
рыбка": он, одетый в сетчатый костюм а ля рыбак, под профессиональный
марш китоубойной флотилии "Слава" вращал вокруг себя партнершу в золотой
чешуе. При этом она возлагала ноги ему на плечи, сцепляя коньки за шеей.
Он же, изо всех сил удерживая артистку за упомянутые ноги, раскручивал
ее так, что та вытягивалась в трепетную рыбку, принимала горизонтальное
положение, а перед зрителями возникал золотой диск.

Вот в этот красивый момент, где-то между пятнадцатым и двадцатым
оборотами он и повторил предложение, подкрепив угрозой отпустить ноги. В
этом случае становились вероятными всякие варианты. В широком диапазоне,
от "если раны, небольшой" — до "если смерти, то мгновенной", как
певалось в известной песне братьев Покрасс на слова самого советского
поэта Михаила Исаковского.

Девушка выбрала самый пессимистический прогноз и в жутком выборе – жизнь
с ним или смерть от него — предпочла жизнь. К тому же этот выбор казался
верным и в денежном аспекте: зарплату получали по одной ведомости,
заначка у будущего мужа исключалась, т.е. ликвидировалась финансовая
база подрыва семьи. Этот аспект для решения в пользу партнера был
достаточно важным: наличный муж проваливал в черную дыру заначки не
только свои доходы, но и откачивал изрядную часть жениной зарплаты.

В общем, слово не воробей, ведь в следующем выступлении она могла бы уже
не сверкать золотой рыбкой в центре катка, а улететь сереньким
воробушком к деревянному борту, а то и вылететь к зрителям. Не
откладывая, отыграли разводы и сыграли свадьбу. Обычную для того времени
– комсомольско-профсоюзную. И к ее ногам у него на плечах добавились она
сама... А потом дети и внуки, как положено.

И до самой пенсии в балете он ее ни разу не уронил, потом вместе
тренировали юных фигуристов и вышли в заметные тренеры. Да на семейном
фронте все у них ладно вот уже больше 30 лет. Потому как глава
семейства, в случае чего, нежно напоминает, кому они все, падлы, обязаны
жизнью.

© Алик, любовед www.alikdot.ru/anru/sportovec/figscate/goldfish/

Мы, три студента из Новосибирска и один из Питера, проходили стажировку
в Германии и поехали как-то на экскурсию во Францию, город Страсбург.
Одна из главных достопримечательностей там — огромный католический
собор. Вот, значит, прогуливаемся мы там, а вокруг снуют негры
и продают открытки с изображением города и собора, значки и всякие
прочие сувениры. Один из негров с перевешенными через руку кожаными
ремнями подходит к нам и, демонстрируя нам ремни, начинает что-то
там лопотать по французски. Тут Серега, который из Питера, у него и
спрашивает:"Sprechen sie Deutsch?" (нем.— "Вы говорите по-немецки?").
Негр отрицательно машет головой и продолжает свою болтовню. Серега
снова спрашивает:"Do you speak English?" (англ.— "Вы говорите
по-английски?"). Та же реакция. Негр продолжает болтать и, демонстрируя
один из ремней с разных сторон, сует его Сереге в руки, дабы тот
убедился, что ремень действительно крутой. Серега знал, что никто
из нас французский не понимает, но как-то задумчиво спросил:
"Интересно, что он говорит?". А я ему и говорю:"Он предлагает тебе
взять ремень задаром". Услышав это, негр грозно покосился на меня и,
махая указательным пальцем, также грозно сказал:
"Nein, keine "ZADAROM"!" (нем./рус.— Нет, никаких "задаром"!)

Проходили мы как-то году в 92-м военные сборы, как положено студентам.
Кормили на сборах, понятное дело, мало — даже по меркам студенческой
столовой. А на территории ВЧ нагло росли подберезовики, но собирать их
строго-настрого запрещалось — как раз в этом году где-то на югах были
массовые случаи отравления грибами. Голод, однако, не тетка — как-то раз
мы решили, наплевав на запреты, пожарить грибочков на ужин. Насобирали
грибы и, дождавшись отбоя, пробрались на полковую кухню — благо кто-то
из нашего взвода был в этот день определен по кухне в наряд. Почистили
грибочки, отварили, загрузили на самую большую сковороду, запустили
процесс, в общем — и ушли, оставив дежурного перемешивать, дабы не
подгорели.
Сидим, ждем, в карты поигрываем — процесс жарки долгий, однако. И тут
вдруг вбегает наш несчастный дежурный: меня "деды" выгнали. Знаем мы
этих "дедов" — были тут два-три таких, крупные ребята (а дежурный наш -
паренек мелкий, типичный "ботаник"), но нас больше и мы на пару лет
старше — счас мы им морду набьем! Бежим к кухне — и издали видим, как
два сержанта-сверхсрочника выставляют "дедов" за дверь. Ну ладно, что
нам сержанты — мы же "почти лейтенанты", счас мы их выгоним. Однако,
чуть-чуть раньше нас у дверей кухни оказывается местный прапорщик. Через
открытую дверь нам очень хорошо слышно — "ах вы, такие-растакие,
мать-перемать, сказано же — нельзя грибы!"
Однако, как только сержанты скрылись за дверью, прапор взял ложку и
стоит, помешивает — дожаривает. Мы тоже стоим, совещаемся — прапора мы
можем турнуть или как? А запах-то, запах жареных грибов какой! Видимо,
запах-то и привлек капитана (Сидоренко, кажись, ему была фамилия) -
громы, молния, землетрясение, и вот уже пристыженный прапорщик покидает
кухню через черный ход, а вмиг подобревший капитан занимает его место.
Мы стоим, смотрим — ведь явно этим дело не кончится. И точно — только
капитан снял сковородку с плиты, как явились два майора (из академии,
тоже практиканты, как и мы — они еще у нас лекции читали), пригрозили
немедленно отдать капитана под трибунал, а как только тот испарился -
разложили грибы по тарелочкам и стали есть. Но это еще не все! Тут, как
из-под земли, появился "сам" — командир дивизиона подполковник Фадеев!
Он выгнал взашей обоих майоров, рявкнул на нас — "а вы хренли тут
стоите", — запер дверь кухни, и не знаю, что он там делал, но наш
дежурный потом обнаружил на кухне лишь пустую сковородку и буквально
вылизанные тарелки...

"Товарищи студенты!
Просьба ставить свои "Джипы" плотнее, а то преподавателям негде ставить свои велосипеды!"

Cтудент приходит на экзамен,ну ничего не знает,и говорит проффесору:
извините,я вчера лег около двух!
Проффесор:вследующий раз около одной ложиться будете!!!

Мнда.. картошка.
У меня с этим овощем связана жизненно-политическая коллизия. Помнится,
нас учили, что социализм может быть построен в отдельно взятой стране. В
1983 году я понял, что крушение социализма может произойти в отдельно
взятом субъекте. Потому, что этим субъектом был я.
Нас привезли на поле. Я бы даже сказал на фронт..... работ.
Факультетское начальство крайне довольное собой, преисполненное хитрости
обвело рукой, я бы даже сказал дланью, лежащие перед нами горизоны и
молвило: "Уберете ВОТ ЭТО это — уедете". ВОТ ЭТО представляло собой нечто
бескрайнее. При желании на месте ВОТ ЭТОГО можно было разместь княжество
Лихтенщтейн или даже дачу А. Б. Пугачевой.
И мы набросилиь на ВОТ ЭТО. Уж очень хотелось еще каникул, ну хоть чуть
чуть.
Наверное так работали в годы социалистического энтузиазма.. и то не
все.... Мы САМИ организовали соцсоревнвание, ежедневно отмечали, кто
сколько собрал. Поощряли передовиков и журили по-товарищески отстающих.
К тем, кто отставал намеренно, применялись особые виды воздействия.
Тогда я понял, что значит рабочий скот. После первой недели я собирал
картошку на карчаках — жутко ломило спину, но свои 25-30 мешков выдавал.
Приползая в рваных трениках в барак, я только и мог, что пожрать, выпить
стакан водки и завалиться спать. Какие там книжки, захваченные дома!
Какие там танцульки в местном клубе! Забудьте о них, дорогой читатель.
Приданные нам в помощь местные пейзане, сперва иногда выезжали на межу
на своих комбайнах, но потом оставили это гиблое дело, беспрестанно
валяясь в кустах и пия воТку. Через некоторое время наш факультет вышел
на первое место в институте, а институт на то же самое место в районе,
потому что нормальные люди пили воТку сами, вместо пейзан или вместе с
ними. Ненормальным же приволокли какое-то знамя, но тут начальственое
счастье рухнуло. Поле, размером с Лихтенштейн, скоропостижно
закончилось....
На следующий день приехал декан и пряча глаза за полы пиджкака, сказал,
что никто никуда не уежает... Вечером, оставив хвостистов, собрав вещи
уехали все.
Надо сказать, что к тому времени я лично уже из этой истории отчислился.
Приехавшие проведать меня родители обнаружили на моем колене, которое
было средством передвижения по борозде, огромный чирей. Местный фельдшер
устранился, посоветовав ехать в район. Родители предложили Москву, была
написана справка и так я предал товарищей, хотя тогда еще никто не знал,
чем все это прогремит... До окончания лихтенштейнского поля оставалось
пару дней. (Это я оправдываюсь). Пока я, прооперированный в московской
больнице, валялся дома, институтское начальство ловило по Москве
сбежавших студентов, звонило по домам, угрожало, устраивало облавы в
общаге. В конце концов, революционное подполье было разгромлено. Вернули
всех, но НИКТО ТАК И НЕ СОБРАЛ БОЛЬШЕ НИ ЕДИНОЙ КАРТОФЕЛИНЫ!!!
А лет чрез пять в стране стало нечего жрать... Еда перевелась, как и
романтики.... И в этом была некая историческая справедливость. Вот такая
печальная история.

Эта история произошла в прошлом году, когда жена моего брата лежала в
роддоме. Они — студенты-медики, и перед этим проходили практику в
этом самом роддоме. Соответственно, все врачи их там знали. Вечером
мой брат и его приятель, который жил рядом, ходили проведывать ее.
Надевали халаты, проходили в родильное отделение, врачи разрешали им
оставаться допозна, хотя молодых папаш внутрь не пускали.
Под окнами каждую минуту выкрикивались женские имена: "Лена, Наташа,
Оля, Катя", — и т.п. Мужья пытались "связаться" с любимыми.
Однажды пробыли там дольше, чем обычно и решили, что нужно поесть. Если
выйдешь, обратно не впустят, очень поздно. Решили, что муж остается
с женой, а приятель (жил совсем рядом) приносит поесть, передает снизу
как все, на веревочке, и идет домой. Через некоторое время под окнами
роддома раздался истошный крик: "Серега". Папаши, что были внизу,
сразу расступились и перестали кричать, внутри пациентки моментально
подбежали к окнами, взглянуть у кого это Серега "рожает". А приятель
действовал по принципу, что имя моей невестки не единственное в роддоме,
а Серега там уж точно один и быстрее отозвется.