Пашка — народный "мститель"

История эта произошла году в 1987-м. Страна называлась СССР (это Россия плюс ещё 14 республик), правящей партией в стране была КПСС (это как Единая Россия, только коммунистов все очень боялись, так как у них за спиной стоял всесильный Комитет Глубокого Бурения) и люди отдыхали не в Турции, а на относительно дешёвых турбазах в средней полосе России.

Итак, мне 12 лет, в душе у меня счастье, потому что мы приехали на любимую турбазу Е-ского завода. Жили мы уже давно в Туле, но путёвки их завком продавал всем желающим. Места там — красивейшие (см. историю "Земной поклон мастеру-самородку").

В первый же вечер я помчался в бильярдную и там эта история и началась. Мужики сильно матерились по поводу качества единственного стола. Если их слова перевести на литературный русский язык и избавить от идиом эротического содержания, то вместо ровной поверхности на нём были Марианские впадины и Альпийские горы, что препятствовало нормальному скольжению шаров к лузам, а сами лузы делились на "калоши", в которые попадали любые шары, даже отправленные в противоположном направлении, и "напёрстки", в которые никакой шар не "лез", если, конечно, не гнать его туда толстой стороной кия. Так что очень скоро мужики стали тренироваться не в меткости забивания, а в силе удара, что и дало свои результаты: были отломаны борта стола и дальнейшая игра в бильярд стала невозможной.

Страна была советская, а поэтому в воздухе витал принцип: "Хочешь играть в бильярд? Чини сам!"

За пару дней работы стол починил мой отец при моём горячем участии (я честно пытался зашлифовать наждачной шкуркой и "впадины", и "горы", но, понимая всю тщетность своих усилий, в итоге застелил стол сукном по знаменитому принципу "как есть"). После этого был один день безмерного мальчишеского счастья — я получил неограниченное право играть в бильярд и даже взрослые мужики не выгоняли меня от "моего" стола, а если им очень хотелось сразиться, то просили разрешения (впрочем, вредным я никогда не был).

Идиллия закончилась с приездом сына большого горкомовского начальника. В отличии от всех нас — "бедноты", приехавшей на автобусе, его привезли на машине. В комплект к нему полагался дефицитный спортивный костюм олимпийской сборной, спортивный же велосипед и шумок вслед: "СЕКРЕТАРЯ сынок!". Первым делом "сынок" вместе с толпой "прихлебателей" пришёл в бильярдную (глаза с поволокой... смотрит мимо тебя) и сказал: "Сейчас мы сыграем и ты отсюда уйдёшь..." Я изумился наглости, но мальчишеские представления о гордости и чести своеобразные, поэтому сказал: "Выиграешь — уйду!" При этом я, как честный человек, посоветовал ему сначала разок прокатать шары, чтобы исследовать Альпийские горы, Марианские впадины, ширину "калош" и стройность "напёрстков". На что получил взгляд презрения Мастера, у которого дома стоял настоящий СОБСТВЕННЫЙ бильярд (жителям современной России, в которой коттедж с бильярдным столом в цокольном этаже — это вещь, в общем-то, достижимая, уровня его презрения ко мне не понять).

Сказать что партию он, новичок в лоции нашего бильярдного стола, проиграл сразу — это не сказать ничего. Вмиг и с треском — это правильнее. Тем более, моя семья там не жила и бояться мне было нечего, да я, наверное, об этом и не задумывался.

И тут откуда-то вывернулся мой местный дружок Пашка и копируя интонацию "сынка" повторил: "А теперь ты отсюда уйдёшь...". И вслед за разгромленным "сынком" и его прихлебателями из бильярдной вышел ещё какой-то мужик ("САМОГО 'умыли'" — выдохнул народ).

Вечером, когда я вернулся с рыбалки, то первым делом попал на грандиозное рабоче-крестьянское празднование. Перебивая друг-друга несколько человек разом просили Пашку: "Ну повтори ещё раз, как ты ему сказал и как ОНИ ушли!"

P.S. Пройдёт несколько лет, настанет 1991 год и народ уже для всей коммунистической партии повторит: "А теперь ты отсюда уйдёшь...", правда при этом от России "отвалятся" 14 республик, а в стране полыхнут межнациональные конфликты. А тогда, в 1987 году, конечно, Пашкины слова отличались редкой смелостью и извинял его разве что 12-ти летний возраст.

Снегурочки лёгкого поведения.

Как-то лет может пятнадцать назад отмечали новый год в подмосковье, у родственников. Ну, посидели тихо, по семейному, и под утро стали собираться домой, на первый автобус. Народ уже отгулял, на улицах было тихо, пустынно, и морозно. Вскоре к остановке неслышно подкатил рейсовый икарус, мы вошли внутрь, и оторопели. Весь автобус изнутри был набит Снегурочками. Десятка два, а может три девиц, в одинаковых костюмах и шапочках, сидели тут и там по всему салону. Кто дремал, кто смотрел в морозное окно, кто негромко разговаривал или кто тянул шампанское из пластиковых стаканчиков. Снегурочки больше напоминало вахтовиков, возвращающихся домой после трудной смены, чем пассажиров рейсового автобуса. Закралась даже мысль, а туда ли мы вообще сели. Однако вскоре по обрывкам фраз загадка снегурочек прояснилась. Девицы легкого поведения возвращались с какого-то новогоднего мероприятия. Мы устроились в уголке, салон погрузился в привычную дрёму, и автобус неспеша покатил дальше.

Пока где-то посреди безлюдного шоссе не остановился подобрать очередного случайного пассажира.
Двери открылись, с улицы пахнуло холодом, позёмкой, и в салон, кряхтя и поскрипывая, ввалился... Дед Мороз! Настоящий! Невысокого роста колоритный старик в красном кафтане, с посохом и мешком за спиной. И даже борода у него была не из ваты, а своя, натуральная. Дед топнул валенками, стряхивая снег, потом окинул взглядом салон, и тоже оторопел. "Вот ё-маё!" — крякнул он, увидев снегурочек. Потом поправил тыльной стороной варежки шапку, кашлянул, и сказал уже громко, с какими-то странными, развязными интонациями.
— Ну здравствуйте, внученьки! С новым годом! Это я, ваш дедушко!
Девицы очнулись и тоже во все глаза таращились на деда. Пока кто-то из них не сказал удивлённо в ответ.
— Ну здравствуй, жопа — новый год! И где же, тебя, дедушка, трох-тибидох, черти носили?
— Ох, доченьки! — вздохнул дед, устраиваясь на сиденье. — Даже и не спрашивайте!
Девицы с любопытством стали подтягиваться поближе к старику и рассаживаться вокруг. А тот снял рукавицы, распахнул на груди полушубок, и начал рассказ. Из его сбивчивого повествования стало ясно примерно следущее.

Девиц пригласили отработать новогоднюю ночь в каком-то загородном то ли пансионате, то ли санатории. По сценарию они должны были приехать туда за два часа до нового года. А перед самым выездом неожиданно позвонил заказчик.
— Девченки, у нас беда.
— Что случилось?
— Дед Мороз у нас... короче, вышел из строя. Может вы с собой захватите какого нибудь?
— Да где ж мы вам его возьмём? — удивились девочки.
— Ну вдруг! Выручайте! У вас там всё ж таки Москва. А деньги хорошие...
— Ну, мы конечно попробуем, но вы ж понимаете... — ответили девочки, и про странную просьбу забыли. Потому что ну действительно, ну где накануне нового года найти дурака, который поедет неизвестно куда, даже и за обещанные очень хорошие деньги. Девочки доехали на метро до конечной, и вышли на площадь. Сновал туда-сюда праздничный люд, суетились торговцы, неподалёку от входа сверкала огнями ёлка, а вокруг неё весёлые и беспечные граждане шумною толпой водили хоровод. А под ёлкой сидел Дед Мороз. Настоящий! Он наяривал на баяне "в лесу родилась ёлочка", периодически прихлёбывая из бутылки и занюхивая очередной глоток еловой веткой. Возле ног у него лежал раскрытый футляр, в котором блестела мелочь и купюры разного достоинства. Девицы переглянулись, раздвинули толпу, и окружили деда. А через пятнадцать минут он уже сидел в обнимку с баяном в битком набитом загородном автобусе.

В тепле и давке деда сморило, он задремал. А когда очнулся забыл, куда и зачем едет. Он поглядел в окно, выругался, протолкнулся к выходу, и на ближайшей остановке выпал наружу. И только когда автобус мигнул огнями за поворотом, всё вспомнил. Но было поздно. Немного постояв он махнул рукой, и зашагал в направлении ближайшего жилища.

— Ой, ну вас там хоть приютили? — спрашивали сердобольные девицы.
— Приютили?! Меня?! — возмутился дед. — Да я едва вырвался!! Оставайся, и всё! Ни за што говорят не отпустим! Да у меня виш, собака дома одна. А так конешно! И накормили, и напоили, и денег дали, и с собой...
Тут дед потянул мешок, в котором звякнуло, и вытащил на свет божий бутылку.
— Ну что, товарищи? — окинул дед взглядом салон. — Отметим новый год? Раз уж так нелепо вышло.
Все засмеялись и оживились. В автобусе повеселело, пошли по рукам пластиковые стаканчики, запахло мандаринами. И вскоре уже все, кто был в автобусе, толпились вокруг деда, чокались, смеялись, и желали друг другу счастья в новом году.

Автобус неспеша выруливал на конечную у метро. Город вымер и обезлюдел. От вчерашней суеты не осталось и следа. Только сиротливо мигала огнями ёлка, и позёмка таскала по асфальту обрывки мишуры. Да возле входа в метро зябко поёживаясь курили два дежурных милиционера, охранник с рынка, да ещё пара граждан непонятного происхождения.
— Фьюииить! — присвистнули стражи порядка, наблюдая как из автобуса вываливаются со смехом весёлые снегурочки.
— Ну что пригорюнились? — крикнул Дед Мороз милиционерам. — Или у вас не новый год?
До открытия метро оставалось полчаса. Дед поставил футляр под ёлку, и развернул меха.

Уетый салатом оливье и упитый шампанским под самое горлышко, город сладко спал. И только у метро два десятка снегурочек лёгкого поведения кружились в хороводе, напевая нестройными охрипшими голосами "Маленькой ёлочке холодно зимой"
"Из лесу ёлочку взяли мы домой!" — подпевали им, притопывая и сжимая в красных озябших руках пластиковые стаканчики, два дежурных мента, да пара случайных прохожих.

А сверху, из кабины, облокотившись на руль, за всем этим с улыбкой наблюдал водитель странного новогоднего автобуса.

1 января — день независимости опорно-двигательной системы и вестибулярного аппарата. В этот день молятся апостолу Цитрамону и причащаются освящённым в холодильнике рассолом.

Водку пить – в земле валяться

В тот год Пасха была поздняя,— в мае. А погодка на первый день — прямо
предел мечтаний. Только на природу! На нее, мать нашу...
Ну, раз такое дело, собрались мы с друганами-соседями отметить праздник
на этой самой природе. И чтоб подальше од шуму и гаму и од всякого лиха.
Взяли удочки, ну и всякой снеди-закуси, благо на праздник ее море. Ну и
естественно водочки. Как мы ее брали — это отдельная история, но сейчас
не об этом.
Приехали на речку — красатища то какая кругом!!! Птички чирикают, жабы
квакают, трава зеленая, и ни тебе комаров с мухами, ни вечного шума
проносящигся мимо автомобилей, а воздух какой!!! Быстренька удочки в
воду, а сами все чин чинарем разложили-порезали-разлили и сидим,
празднуем. Чинно, ладно и с должным романтизьмом. И вдруг...
Из недр заросшего противоположного берега, донесся до нас звук
неуверенных шагов, вперемешку явно не с богоугодными выражениями — чвак
(...мать), чвак (б....ть), чвак...
А берег-то тот, не то что наш ,— у нас травка, сухо, ровно, а там все
поросло камышом да всякой травью по пояс, а то и выше. И этого чвака,
которого было слышно все более отчетливей и отчетливей, было где-то по
колена.
Вобщем. Показыветса оттуда дедок. Местный такой. В сапогах до того
места, откуда ноги растут, с видавшим виды рюкзаком и простенькой
удочкой. "Кристос Воскрес!" — он нам. "Ваистину васкрес!" — мы ему.
"Ну что, внучки,— спрашивает, — клюеть?" "А че ж не клюеть, — отвечаем, -
уже вторую наклевываем потихоньку!" "Ну, — говорит, — сегодня святое
дело".
И достает откудато с того зелья нечто похожее на табурет, присаживается
и начинает приготовляться к процесу. Снял рюкзак, достал отуда почти
тоже, что и мы пред собой видим — яйца, паску, мясо копченое, колбаса и
флягу. Явно не с чаем. Разолжил перед собой и обращается к нам: "А
давайте-ка внучки за празник выпьем, а то самому какось не хочется!" Ну
мы поддержали деда, и неоднократно, он там наливает, мы тут, по очереди
друг другу "Кристос Воскрес — Воистину Воскрес!" Сидим, отдыхаем. Он
там, мы тут. Он там сам с собой яйца (куриные в смысле) бъет. И мы меж
собой. Весело вобщем. Кончилась у деда фляга, закурил. И говорит:
"Вот ведь зарекался, не буду пить, когда какую-нить работу делаю. Дак
нет. Не стерпел. Вон перед Пасхой попросил сосед пособить кабанчика
уделать. Пришел. Связали мы его, укололи — так все шло, как по маслу. А
сосед, пошли мол, накатим. Как мол, хорошо кольнул! Ну, значит, обложили
мы тушку сеном, из стога, шо рядом стоял. А сами пошли на кухню.
Посидели. Хорошо посидели. Вышли. Закурили, и стожок подпалили.
Стожок сгорел. А тушки кабанчиковой нетуууу! Шарим я вилами, а сосед
граблями по тому пепелищу. Ну нет кабана и все тут!!! Уже и матюгатся
начали. На шум выскочила жена соседова. Эх, как добавила она нам
матюгов... Шо ж вы, орет, баньки се позаливали, да не тот стог
спалили!!! И давай нас склонять по всем падежам без всяких междометий!
(а мы с пацанми друганами со смеху давимся и хоть бы деда не перебить)
Вот так-то пить при деле... Зх, ладно, говорит, дедок, пора и рыбки
половить... “ Размотал он свою удку, насадил перловочки и закинул.
"Эх, щас я платвы натаскаю!!! Тут я кормил вчера, должно ее быть тут
туча туева!!! — и нам говорит, — забрасывайте, внучки! Тут рыбы всем
хватит".
Да нам-то рыба зачем? Мы уже даже и не на рыбалке, а прямо Евдокимова
слушаем...
А дедок все бормочет: " Вот щас платвы наловлю, ох и наловлю, ее ж тут
море, да я ж тут кормил, ох я щас! Ох ее тут!!!" Минут пять в таком
духе. И тут у деда поклевка. Вяленькая такая, а дед как вскочил с того
табурета, но видать, не так он чего-то встал, вобщем упал дед назад на
табурет, да удилищем дернул. Как он выражался, это надо было слышать.
Но. Дернуть то он удилище дернул. А потом оно как дернет его — дед аж
встал сразу о двух ногах. И держит удочку. А матюжится! "Ах ты ж мать
перемать, ах ты ж какя дура это взяла у меня, где ж эта гребання плотва,
я ж ее прикармливал, а тут на эту тростинушку подлодка клюнула целая!".

Нечего говорить, мы тоже повскакивали и рты разинули. Место там было
довольно глубокое. И шириной метров 7... На деда был жалко глядеть.
Кончик удочки достигал почти пальцев деда на другом конце. Сама удочка
напоминала колесо. Когда казалось дед таки одолел рыбину и она начала
идти к берегу, он начал понемногу отступать. Назад. На табурет. И
каааак... Споткнулся вобщем дедуля. И удочка сломалась. Только кончик по
воде торчком так и поплыл... Ну, тут дед и выговорился:
"Вот ведь старый пердун! Ты ж зарекался не пить при работе! Рыбалка те
не работа? А?! Такую рыбину мог выудить... Ах ты такой — рассекой!!!
Мало тебе стожка спаленного..."
Попричитав минут десять, дед начал собираться. Собрался, пожелал нам
доброго здравия и почвакал назад. Отчвакал он метров пятнадцать...
Промеж камыша мы его еще видели. Даже слез не успели вытереть. И тут у
него из-под ног кааак вспорхнет (хотя порхают воробьи да ласточки
всякие, но это было именно так!) орел, метра на четыре, наверно, размах
крыльев. И тяжко так понесся над камышом, шумно взмахивая крыльями.
Вы видели, как падают спилянные сосны? Точно так же, но только от
испугу, грохнулся в ту болотную жижу дед. Вскочил, а сам черный от
болота, с обоих сторон, даже лицо, отовсюду с него капает и течет, даже
с рюкзака, и заорал:
"Сынки, вы видели это?!!! Это ж пипец, этож какой орел был!!! Это ж
какая махина!!! Это ж нада, шоб и не испугался я! Почти!! Ну это ж да...
Вот это рыбалка!!! А каков карп сорвался!!!!
И хрен с ней, с удочкой!!!! Вот же ж, дурак я, надо было флягу побольше
взять!! Это жДа.... Вот щас саседу расскажу!!!! Вот только не поверит!!
Ей Богу..."
И почвакал дальше, причитая, черный и грязный, випивший и счасливый...

Вот и я думаю, а вы мне поверите???

Многие думают что словосочетание Конец Света зашифровано так:
Мы все умрём!— на самом деле оно зашифровано так:
П@зд@ц! Счета за свет повышают!!!

О первоапрельской шутке.
Кто знает НГТУ (тады еще НЭТИ), особливо первый корпус, тот ведает, что
на третьем этаже один из самых приличных туалетов (по крайней мере был).
И форма у него вполне такая оригинальная — сначала большое фойе — по
другому сказать не могу — а в углу вход в собственно кабинеты (или
кабинки?). Ну так вот. Поскольку я в то время на кафедре подрабатывал,
то мог попасть в институт ощутимо раньше большинства народу. И таких
"лаборантов" нас собралось человек пять или шесть. Занесли мы значицца в
етое фойе довольно габаритных размеров стол, раздобыли даже зеленое
сукно. На стол взгромоздили орудие пыток времен НКВД — огромный черный
телефон. Не вру, взвешивал — 11 кг весит! Кроме того, разложили на столе
бумажки всякие, в том числе и туалетную, а также газетки. За весь этот
реквизит посадили одну знакомую девчонку. Выбрана она была не случайно -
во-первых, габариты: мягко говоря, не маленькие

Интернет. Покерный стол. За столом сидят 6 пользователей с именами Маша, Ира, Марина, Валя, Оксана и Николай. Парень пишет в чат:
— Как здорово, первый раз играю за одним столом сразу с 5 девушками.
— С четырьмя! — подумал каждый из оставшихся пользователей.

Купил мой знакомый новую машину — Форд Фокус (не суть важно, конечно, но
для определенности). А так как обладает двумя отличительными
особенностями — юмором и весьма скажем-так... странной манеры вождения,
на заднее стекло повесил табличку — "Йа сказачный далбаеп". Табличка
была очень полезной, ибо другие водители, увидев ее сразу улыбались и
забывали про нанесенные таким вождением обиды.

В принципе, уже интересно, но тут угнали у него машину, буквально когда
знакомый зашел в магазин. Ну что делать — звонит в милицию — "угнан
белый фокус, номер такой-то, особенность — есть табличка — я сказачный
далбаеп". В милиции посмеялись, поинтересовались, действительно ли, но
обещали приложить все усилия в поиске пропавшей машине. Знакомый не
остановился на этом, и с горя решил позвонить на местную радиостанцию,
типа пусть объявят в эфире, может увидит кто. Там его вначале послали,
но после последней фразы, посмеялись и сказали, что можно и попробовать.

Через минуту по радио: "тут нам сообщили, что угнали белый форд, особые
приметы, есть табличка — я сказочный.... эээ... ммм... в общем, слово
созвучное слову идиот". Через пять минут на радио звонок — "вижу
сказочного долбоеба, едет по проспекту Ленина. Через пару минут еще
один. В общем, через полчаса угонщик оброс значительным кортежем из
машин всех мастей и размеров, и был словлен на перекрестке, подъехавшим
миллиционерам (они тоже слушали радио ).
В общем, все закончилось благополучно, знакомый совместо с радио
устроили громадную пьянку (рейтинги поднялись значительно, все кто
слушал и не слушал радио, следили за этой погоней, даже обещались
сделать специальную передачу, где будут сообщать об угонах), в городе на
машинах стали появляться разные надписи, спросите что было с угонщиком?
Дык осудили его, когда показывали в местных новостях, единственную
фразу, которую он повторял — "йа сказачный дал-пииип-б"

По современному этикету, в левой руке держат вилку, в правой — мышку.

Один из моих самых удачных и смешных первоапрельских розыгрышей был
придуман и реализован в прошлом году. Надо сказать, что мы с моим давним
товарищем и коллегой регулярно и с переменным успехом доставали друг
друга первоапрельскими розыгрышами. То есть мой приятель был начеку и,
конечно же, ждал подвоха с моей стороны, что делало задачу почти
невыполнимой.

В прошлом году незадолго до первого апреля Женя вернулся из командировки
в Канаду (мы оба переводчики английского языка, работаем в одном здании
на разных этажах). Первого апреля я позвонил Жене, предварительно
договорившись с телефонисткой городского телефонного узла, чтобы она,
как это обычно делается, вмешалась через пару минут в наш с Женей
телефонный разговор и сообщила, что г-на Юджина Антонова вызывает
Канада. Затем он соединила Женю с другим телефоном в нашей комнате, к
которому я быстренько перебежал. Надо сказать, что для изменения голоса
и создания эффекта "дальней связи" я укутал аппарат фуфайкой и вел
разговор не через трубку, а по громкоговорящей связи. На розыгрыш
собралось довольно много народу и все замерли в ожидании, не узнает ли
Женя мой голос... Опасения были абсолютно напрасными – у него не возникло
ни малейших подозрений!

Я, по-английски, громко и официально:
— Это г-н Юджин Антоноув?
Женя, несколько озадаченно:
— Да, это я. Кто говорит?
— Это фирма "Ориноко", Торонто, в которой вы 17 марта сего года
сделали заказ на две коммерческие кофе-машины на сумму 2 470 канадских
долларов...
— Но я не заказывал никаких кофе-машин...
— Простите, это Юджин Антоноув?
— Да, но я не заказывал никаких кофе-машин и платить ничего не
собираюсь. – Женя начал выходить из себя. Я же продолжал настаивать...
— Простите, вот передо мной подписанный вами заказ. Кстати, я вас хорошо
помню – вы полный, лысоватый, плоховато говорящий по-английски
россиянин. Да?
— Да! Но, повторяю, я не заказывал ваши долбанные кофе-машины...
— Сэр, я должен предупредить, что в случае неуплаты в разумные сроки мы
будем вынуждены обратиться с иском в суд!
Женя потерял контроль над собой, начал орать, что знать не знает никакой
компании "Ориноко", что никакого заказа он не делал, и что вообще пошли
вы все в ж.... со своими кофе-машинами.

В нашей комнате люди уже были не в силах сдерживать смех, каждое слово
из-под фуфайки вызывало взрыв гомерического хохота. Меня буквально душил
смех и я больше не мог продолжать роль. Я попытался разрядить ситуацию:

— Женя, это я, Виктор, с первым апреля тебя! – Но все было напрасно.
Женя орал, что не знает никакого Виктора. Он даже не понял, что с ним
уже разговаривают по-русски...

Конечно, ситуацию можно было юмористически развивать еще добрых полчаса,
сообщая Жене дополнительные сведения о его внешности, номере паспорта,
адресе... Собственно, так оно и задумывалось, но, повторяю, это было
просто невозможно, так как последние слова я уже не произносил, а,
буквально, пробулькивал сквозь душащий меня смех.

Я, конечно, переживаю за конец света. Но больше всё-таки меня волнует вопрос, что мне надеть на Новый год?

Я как-то даже и верить не хотел, но мой знакомый авиатор за язык пойман не был, да и кой-какие слухи про это до меня и раньше доходили. Но я все-таки немного сомневаюсь.

— Это был полный писец! – радостно заржал Леха. – Даже нет, это было стадо песцов!

Зная Леху я как-то сразу поверил ему, потому, у него «писец» означало что-то теперь уже не существенное, типа аварийной посадки, или забывания важного начальника на какой-нить далекой, северной точке.

Ах, да, я не представил вам Леху. Алексей – пилот грузового вертолета МИ. И распиздяй по жизни. А поскольку человек он просто какого-то ненормального оптимизма и веры в людей, то пилот и распиздяй он от Бога.

Так вот, «писец» это то, после чего обычный человек лег бы в психушку и вышел из нее при хорошем раскладе лет через пять. Но у Лехи этими самыми «песцами» была нашпигована вся его жизнь и поэтому то, что для нормального человека заканчивается стационаром и галопередолом, то для Лехи это – десять минут ржача в курилке.

Но когда он говорит «стадо песцов», можете поверить, это действительно стадо. Даже для него.

…В общем маленький северный аэропорт, работающий в одну смену и на ночь запирающийся на замок.

Это был обычный рейс в таежный поселок, который своим размером был даже меньше самого аэропорта, и поэтому мог принимать только вертолеты и самолеты типа АН-24 да Кукурузника.

Была зима, шел снег и на столе в буфете нашего аэропорта, куда была приписан Лехина вертушка, уже закрытом для обычных посетителей, стояла бутылка водки и не одна, закуси море и прочих маленьких полетных радостей, когда отмечают чью-то то ли первую тысячу, то ли уже не первую тысячу часов налета.

Два часа назад ушел крайний борт в тот самый маленький поселок и должен был там заночевать, а утром вернуться. Все шло как обычно и уже налили по первой, как зазвонил телефон.

Командир авиаотряда, который по традиции тоже поздравлял юбиляра, вернул рюмку на стол и сделал предостерегающий жест остальным.

Командир был сед, умен и бит, и поэтому просто своей кармой чувствовал грядущие пакости.

Повинуясь знакомому жесту командира, все аккуратно поставили рюмки на стол и замерли в ожидании, надеясь, что в этот раз командирское чутье дало сбой, первый раз за двадцать лет.

— Да… Где?.. Когда?... Сильно?… Да… Нет, никому не надо… Сами разберемся… Пока.

Договорив, он обвёл стол взглядом, по которому было понятно, чуйка у командира по прежнему в прекрасном техническом состоянии и работает как надо.

— В общем так. У нас небольшой писец.

Он, как и Леха, был и в том и в другом одаренной личностью, поэтому «писец» был воспринят спокойно. А и правда, что тут, песцов не видели, что ли? Все взрослые, повидавшие, так что давай командир, неси весть в массы.

А весть была такой – крайний борт, ушедший в северную глухомань – долетел. Это хорошая новость. Но при рулежке на заснеженной полосе провалился в какую-то яму и подломил стойку шасси. Вроде не сильно, но ремонтировать там нет возможности, да и все подобные случаи должны расследоваться в установленном порядке.

А командир не хотел «установленного порядка». Он был достаточно стар и авторитарен, чтобы в своем авиа-огороде разобраться сам.

После небольшого обсуждения, в основном деталей предстоящего, Леха и еще четверо коллег разбежались по домам. Отсыпаться перед предстоящим.

Утром Леха проснулся, радостно покривлялся в постели, изображая Каа перед бандерлогами, почесал кота промеж ушей, за что и получил благодарственный «мяв», умылся и поскакал в порт.

Ровно через полтора часа Лехина вертушка взяла курс на поселок, где так неудачно приземлился его коллега.

… Затея по неоглашению события была проста и элегантна. Как говорил мне Леша – Я даже порадовался такой работе. Ну не знаю-не знаю. Вряд ли у меня такая работенка вызвала бы радость, но и я – не Леха. А он порадовался.

Не, а чо? Лучше повода для радости и не придумать, чем зимой тащить под брюхом на тросах сломанный самолет. Именно в этом состояла затея командира. Разумеется никто никого не заставлял вписываться в эту авантюру, ибо все понимали ЧТО будет, если ихние, авиаторские (не знаю как они правильно называются) органы надзора пронюхают про эти тайные делишки.

А делишки были конкретно тайные. Ну, просто все сделали так тихо, что никто и не догадался посмотреть в совершенно чистое небо, где ревел огромный транспортный вертолет и тащил под собой унылую Тушку с подвернутой лапкой. На фоне бескрайнего неба, прямо посередине синевы, на малой высоте, этот тянитолкай не привлек внимание только впавшего два месяца назад в спячку медведя.

— Ну, в общем летим. Я уже радуюсь, как по прилету командир накроет обещанную поляну, как здорово мы всех лоханули с этой Тушкой. Щас прилетим домой, там ее технари быстренько подправят, вставят новый протез и все. Ничего и не было. А кто говорит, что было?

И вот лечу, мечтаю, аж слюни на приборы капают, смотрю на коллег, те по внешнему виду в унисон со мной мыслят. Переглянулись, улыбнулись понимающе, типа подтвердили что об одном и том же думаем.

И тут ветерок. Ну как ветерок, порыв ветра то в одну, то в другую сторону такой, что нас развернуло чуть ли не раком. Пока выправлялись, пока переглядывались… Только чувствуем что-то нехорошее. Причем все четверо чувствуем. Машина стало как то легко идти.

Боясь посмотреть вниз все-таки глянули одновременно.

— Ну чо – грустно закончил Леха. — Самолета мы там не увидели. Оторвался сердешный. Как было ему на роду написано, так и случилось. Хорошо, что троса когда сыграли, то не захлестнули винты, а то была бы неприятность и казус для авиаотряда.

— Так это, Лех — я как-то был недоволен оконцовкой – а стадо песцов то где? Это вот оно?

— Да не! — Леха к прошлому был оптимистичен – это был просто писец. А вот стадо песцов было, когда нас Самая Специальная комиссия углубленно, несколько месяцев и со знанием дела спрашивала, как мы умудрились поломать ногу самолету, а потом еще и добить его раненого и беззащитного. И все за одни сутки. И вот что непонятно – Леха наивно похлопал глазами – кто же им все рассказал? Мы, вроде, все по тихому сделали…

В общем после этого я понял разницу между «писец» и «стая песцов».

Надпись на остановке в Израиле:
"Мы евреи молодцы, мы обрезали концы".

Тайга. Зима. Метель. Два пьяных геолога идут 20 км в женский монастырь. Стучат в дверь. Дверь открывает старая монашка. Геологи:
— Здравствуйте! А у вас в монастыре есть две такие маленькие монашки?
Монашка:
— Нет, нету.
Геологи:
— А, вчера были?
Монашка:
— И вчера не было.
Один геолог говорит другому:
— Я же тебе говорил, что это были пингвины.

Дима Иванец был "духом" тормознутым, туповатым, но исполнительным. И тут ему повезло, не знаю может первый раз в жизни может нет, но повезло именно ему. В тот момент он стал звездой на час, узрев на столе у нашего капитана ЭТО.

Вообще-то нас учебой в учебке особо не загружали и явление когда наш кэп сваливал ковыряться со своей "ласточкой" — зеленой и ушатанной ВАЗ-2102 было постоянным и повторяющимся. За капитаном Шубенковым вообще числились две слабости, по крайней мере мы вычислители только их, это его "ласточка" и стрельба из рогатки по крысам и воронам за хозблоком. И если вторую страсть мы наблюдали изредка и только в нарядах прохаживаясь с автоматом на посту, то страстью к "ласточке" пользовались весьма умело. Стоило нам устать учиться, когда после обеда молодой организм просто рубило в сон на занятиях по изучению уставов или допотопного телеграфного аппарата, как этим пользовался любой в меру ловкий боец из нашего взвода. Любой вопрос на автомобильную тему, типа "какое давление у вас в шинах и как это влияет на расход бензина у машины" или "как отрегулировать трамблер", гарантированно выбивало преподавателя из учебного процесса и особо ловкие могли воспользоваться этим и поспать склонившись за могучим телеграфным аппаратом.

В тот день кэп, как обычно на занятиях отсутствовал, то ли вытачивал какую-то хрень в РМО, то ли выпрашивал бензин у прапорщика со склада ГСМ. Дав задание изучать устав СА он испарился из учебки оставив контролировать нас сержанта учебного взвода. Который периодически заходил в учебный класс между стаканом чая в каптерке и сигаретой в туалете. Мы особо не борзели ибо себе дороже, сиди себе и сиди и либо кемарь, либо тихонько трепись с друзьями. Периодически кто-нибудь вставал с места и прохаживался по классу. Вот и Дима заскучав и походив по кабинету решил изобразить из себя капитана и посидеть на его стуле. Но шаловливым ручонкам не лежалось спокойно и они от нечего делать начали перекладывать немногочисленные бумаги. Вопль Димы разбудил всех кто спал.
На него шикнули, "тихо, мля". Но удивление и радость на лице, а так же шопот "ребята идите сюда" заставили поднятся и подойти поближе. В руках у тормоза Димы была просто сногсшибательная вещь, листок распределения второго взвода учебной роты полка связи. К тому моменту мы отслужили чуть более 3 месяцев и не за горами было распределение по боевым частям. Узнать куда же тебя закинет судьба, было просто несбыточной мечтой, почти как пожрать от пуза и всласть выспаться. Ну я и говорю несбыточная мечта.
Взвод загудел все пытались выхватить листок из рук Иванца или хотя бы заглянуть в него. Счастливчики узревшие место будущей службы спешили к карте, чтобы отыскать пгт.Мирный или Тикси. Кто-то радовался, что остается в Москве, кто-то заранее ругал кэпа и взводного за место на берегу Северного ледовитого океана. Кипели мексиканские страсти...

Единственным человеком, кто оставался совершенно спокоен был я. И вовсе не потому, что с Афганом мы пролетали полюбому, т.к. еще в мае прошлого года начался вывод войск. Просто, как я и предполагал я оставался в Москве.
В этом не было ничего необычного, особенно если учесть, что листок распределения я написал сам еще вчера 31 марта, вписывая хороших ребят в хорошие места, а придурков на о.Шпицберген.
И 1 апреля 1989 года мне оставалось только придумать, как обнародовать данный документ. Думал не долго и воспользовавшись отлучкой кэпа, оставил торчащим уголок с фамилиями из под бумаг на столе. Далее надо было лишь дождаться в меру любопытного товарища
(имена и фамилии в истории изменены)

С праздником вас ребята, с первым апреля. ДМБ-90
М.Максимов — Челябинск, Г.Кижас — Шяуляй, А.Батов — Пермь, И.Салимгараев — Ош, А.Агеев -Оса

ДЯДЯ ГРИША

Мне повезло, потому что Дядю Гришу я нашел еще на первом курсе института. Так он меня все пять лет и стриг до «равномерной прозрачности» – это его коронная фраза.
Жив ли он сейчас? Все-таки двадцать пять лет прошло.
Ему и тогда было около семидесяти.
Сам маленький, худенький, шустрый, из породы вечных мальчиков.
Этот «мальчик» всю войну на пузе прополз: от родного Ленинграда и аж до самого Рейхстага.
Я как-то спросил:

— Дядя Гриша, а там, на фронте, вас наверняка выручало парикмахерское ремесло?
— Да ни боже мой. Представь себе – ты от рассвета, до самой темноты тягаешь свою противотанковую «дуру», или окоп сквозь камни роешь. И что, ночью, вместо сна еще кого-то стричь? А отказать нельзя, товарищей обидишь. Нет уж, извините, как-нибудь без меня.
А, кстати, после госпиталя я попал в новую роту и там встретил одного дурика с моей парикмахерской. Вот его загоняли бедного – ни днем, ни ночью ножницы из рук не выпускал. Я как увидел его, так сразу и сказал: ляпнешь кому, что я тоже парикмахер, убью…

Дядя Гриша всегда был легок, весел и спокоен, и раздавал жизнеутверждающие советы по любому поводу.
Так что, на самом деле, ходил я к нему не только за полубоксом, но и за кусочком доброго настроения.

— Здравствуйте, Дядя Гриша, как ваши дела?
— О, привет, студент, да ты оброс как мамонт. Заходи, садись. Дела мои плохи для меня, зато хороши для тебя.
— Как это?
— Плохо, что продуло меня вчера на футболе, теперь вот кашляю и чихаю, а хорошо, то, что у меня из носа все время капает отличное средство для укладки волос.

Как-то Дядя Гриша поведал мне историю своего феерического профессионального дебюта:

— Расскажу я тебе про своего главного в жизни учителя — Галину Борисовну, она мне как Мама была. Без нее я бы вообще... Хорошая была женщина. Жаль, блокаду не пережила.

Было это перед самой войной, я как раз только окончил курсы и меня направили на работу в маленькую парикмахерскую на Васильевском.
И вот, наступил мой первый в жизни самостоятельный рабочий день. Заведующая указала мне место и ушла в свой кабинет. Я, конечно, жутко волновался, но виду не подавал. Сижу – жду.
Наконец, входит мой первый клиент – солидный такой мужчина, лет пятидесяти. Усаживаю его в кресло, все как положено. Спрашиваю:

— Как желаете постричься?
— Подстриги меня: спереди на нет, а сзади подлиннее оставь. И давай побыстрее, да смотри, чтоб аккуратно было.
— Извините пожалуйста, э-э-э, вы, наверное, ошиблись. Может, спереди подлиннее, а сзади на нет?
— Мальчик, не морочь мне голову, я сказал тебе: «Спереди на нет, а сзади подлиннее! Все давай начинай, некогда мне с тобой спорить!
— Так, значит – спереди на нет, а сзади подлиннее?
— Да стриги уже!
— Но это будет как-то... странно.
— Ты что издеваешься!? Ничего не странно! Нормально. Стриги как говорю и не выдумывай! Сколько можно зря болтать?

Делать нечего, обкорнал я клиента, как он просил: — спереди на нет, а сзади оставил как есть. Он и так-то не особый красавец был, а с моей безумной стрижкой так и вообще. С такой прической в те времена человек не долго бы по улице гулял, сразу забрали бы куда следует.
С перепугу, меня всего трясло, я сбрызнул клиента одеколоном, готово – говорю, пожалуйста в кассу.

Он глянул на себя в зеркало и как давай орать:
— Ты что, паразит, наделал?! Ты в своем уме? Да ты же меня изуродовал совсем! Заведующая! Зовите заведующую!

Другие парикмахерши смотрят и только хихикают.
Вышла заведующая – Галина Борисовна, клиент орет прямо матом, милицией грозится.
Я уж и так понял, что не суждено мне стать парикмахером, не мое это. Взял пиджак и бочком-бочком к выходу.
А заведующая, вдруг положила руку клиенту на голову и тот сразу смолк. Посмотрела она на меня сурово, как Снежная Королева на говно, и говорит:

— Слабоват ты Гриша, слабоват. Во-первых, запомни: никогда не слушай клиента и не иди у него на поводу, но ты должен влезть ему в голову и понять — что ему больше пойдет и понравится ему?
А во-вторых: никогда не сдавайся. Подумаешь, накричали на бедняжку, и что? Сразу в кусты? Терпи и улыбайся. Учись исправлять свои ошибки, а не убегать от них. А подстриг, кстати, ровно, видно что старался, молодец, думаю – сработаемся. Ох и урода ты из него сделал…ха-ха. Ну, ты все понял?
— Понял, Галина Борисовна, но как такое можно исправить?
— Тебе повезло, Гришенька, что твой первый клиент – это мой младший брат. Он всегда в начале лета под ноль стрижется, а заодно служит наглядным пособием для новичков. Машинкой пользоваться умеешь? Ну, так и давай, вперед…

СПОРТИВНАЯ ТРАВМА

Рассказ знакомого хирурга:

В три часа ночи подруливает к нашей «травме» шикарный кабриолет.
Парень привез девушку.
У нее кровь из носа и рот открыт.
Спрашиваю:

— Голуба моя, что с тобой случилось?

Но она только мычит, руками разводит и слюни пускает.
Я сразу понял, что это челюстной вывих, а стало быть, собеседник она нулевой, и обратился к ее спутнику:

— Что у вас произошло?
— Упала.
— Как упала? При каких обстоятельствах? С большой высоты?
— В боулинге. Я арендовал на ночь боулинг, ну, вы понимаете: романтика, мы только вдвоем, все дела, хотел красивое предложение сделать, а тут…

Девушка, услышав слово — «предложение», оживилась, замычала и пустила новый водопад слюны.

Парень не глядя погладил ее по голове и продолжил:

— Пришли, только переобулись, она как схватила шар, как разогналась с ним, добежала до дорожки и тут же споткнулась и со всего размаху, ба-бах! Видимо, лицом на шар.

Я выгнал парня в коридор, чтобы не путался под ногами и потихоньку отремонтировал девушке челюсть, слава Богу, зубы не пострадали. Как я и ожидал, с закрытым ртом, она оказалась просто красавицей. Оттер ее от слез и соплей, а пока пристраивал примочку на нос, спросил:

— Красавица, и как это тебя так угораздило? Осторожнее надо быть.
— Да, я в первый раз в жизни играла в боулинг, а мои туфли, как назло, что-то не сработали.
— В смысле «не сработали»?
— Ну, я по телевизору видела, как спортсменки разбегаются, катят шар и потихоньку едут за ним. Там еще специальные помощники швабрами дорожку протирают. Но мы в боулинге были только одни, без протиральщиков. А мои туфли оказались бракованные — вообще не нифига не скользили…

…Услышав мое конское ржание, в кабинет вбежал испуганный жених:

— Что?! Что случилось?!

Отремонтированная девушка бросилась к нему на шею с криком:

— Зая! Ты такой Зая! Я согласна!

Я отсмеялся, пожелал им счастья и добавил:

— Молодой человек, я вам настоятельно рекомендую: держать подальше от своей любимой все холодное и горячее, острое и тупое и даже мокрое и сухое.
— А? Ладно, доктор. А надолго?
— Пока смерть не разлучит вас...

— Ааа все, приближается конец света! Люди пропали, телефоны не ловят, даже не работает. Ааа!
— Успокойся, мы в деревне!

Кипр. Начало сентября. Дайвинг.
Инструктор — 30 примерно лет англичанин в салоне старого, но верного
Крузака. Кроме меня, все прочие ныряльщики — канадцы, первый раз в
Европе.
Всю дорогу в сторону (для некоторых из них первого) дайва на Проторасе
канадцы жадно фоткали и очень шумно обсуждали сисьге и попы, в обилии
ходящиее по улицам Айя-Напы.
Среднему возрасту всей когорты в 35 лет уровень шуток сильно не бился,
но донимало это только меня и англичанина, который в силу служебного
положения и воспитания хранил ангельское спокойствие.
В обратном пути, уже повидав красоты глубин, перешли на темы более
философские.
Допытали инструктора на предмет жизни на острове. Повздыхали насчет
погоды, без дождя и круглый год жара. Дошли до личной жизни.
Англичанин поведал, что живет тут уже 9 лет, из них 7 с "русской женой"
и та его даже немного научила языку.
Не может быть, — заинтересовались канадцы, (и видно было, что с трудом
сдерживаются не предмет спросить а как оно), спросили — "ну скажи
че-нить по-русски, а?"
Англичанин посмотрел на меня, на них, снова на меня и произнес почти без
акцента, сохраняя исконную интонацию "МЕ-Е-ЕДЛЕНННННО".

Что знают двое или когда хранятся тайны.

Со школой мне в своё время повезло. Это однозначно. В смысле, помимо основного — высококлассных, знающих своё дело учителей, ещё и несколько приятнополезных бонусов перепало. Один из них — тот факт, что к выпускному я уже был гордым обладателем водительского удостоверения на категории "В" и "С". То есть, делов-то всего вроде и ничего, просто кто-то о нас подумавши заменил в последних два школьных года клепание табуреток на трудовом обучении предметом "автодело", что для нас означало обязанность регулярно посещать занятия по новому предмету. На этих уроках первый год изучалась теория — ПДД, устройство автомобиля... а затем следовал год практических занятий. По полтора часа в неделю. Понятно, что эти уроки посещались с радостью и неподдельным энтузиазмом.

Инструктором-преподавателем вождения работал Владимир Иванович, крепкий ещё мужик лет пятидесяти, всегда аккуратный и уравновешенный. Единственным необычным моментом в его облике была кепка-"аэродром", с которой Иваныч никогда не расставался. Под стать Иванычу был и автомобиль — не новый уже, но вполне себе ухоженный ГАЗ-53, единственной бросающейся в глаза особенностью которого была изрядная вмятина с облупившейся краской на металлической крышке "бардачка", напротив места инструктора. Все вопросы "откуда она? почему не отрихтовать — не закрасить?" как-то оставались без ответа. Более того, на те же вопросы ученики из предыдущей группы только загадочно улыбались и отговаривались, типа "со временем узнаете". Невероятный, надо сказать, случай — за целый год из пятнадцати человек ни один кроме того самого "со временем узнаете" ни словом не обмолвился, как ни старались мы тайну вызнать!

...итак, первое практическое занятие, просторная площадка 50х50 метров, посередине фонарный столб. Упражнение несложное — завестись, первая передача — сцепление — "нейтралка" — сцепление — вторая передача... кто ещё успевает до окончания круга на третью переключиться — тот молодец, ага, практически Шумахер. Следующий!

Где-то пятый по счёту "водила" очень спешил, хотел ещё переключиться успеть, разогнался, да что-то у него как-то не задалось. Всего на секунду отвлёкся, а коварная машина, как водится, прямиком в столб и метнулась...
— ".................. мать!" — сказал успевший в миллиметрах от столба затормозить Иваныч, бросил кепку на приборную панель и, постукивая в такт своей речи согнутым пальцем по многострадальной крышке, продолжил — "ну как можно быть таким долбо@бом?!!! под тобой три тонны железа и семьдесят пять лошадей, а ты ворон считаешь!!! .............! .....................!"

...урок на том и закончился, зато и происхождение вмятины перестало быть тайной, как и молчание предшественников.