Самый первый раз когда я его увидел, он ошарашил меня своей злорадностью.
Дело было так, пришли к другу чайку попить, стоим на кухне, делаем чай. Крис (попугай) тем временем наблюдает, я кладу себе пакетик в чашку, Крис подходит к ней, наклоняет боком голову так, чтоб его левый глаз видел что в чашке (я уже ржу) и выдает:
— Сахар положи!
Я, понятное дело, под стол, но кое-как выбравшись оттуда кладу, таки, ложку сахара в чашку. И что бы вы думали? Он снова смотрит в чашку, поднимает голову и глядя на меня, выдает еще раз ту же фразу:
— Сахар положи!
Я снова под стол, но все таки кладу, и все повторяется снова, а потом ее раз, и еще, и вот, когда я положил себе в чашку уже 6 ложек сахара, этот засранец, делает свое фирменное движение головой и подняв ее, выдает мне злорадно-злорадно:
— Нахрена столько положил? — И бежать...
Я готов был поклясться, что звуки, которые он издавал убегая — был смех!

КОРОЛЕВА ШАНСОНА

Трое моих веселых приятелей вернулись из командировки и рассказали чудесную историю о встрече с самой настоящей королевой шансона.

В купе поезда оказались они втроем, а четвертой — сама королева. На вид ничего особенного: полновата, лет сорок с хвостиком, вязаная кофта, вареная курица в фольге, а больше никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде.
С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.

Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала:
— Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: — «Ромашки спрятались, поникли лютики…» Ну, давайте, а я подхвачу.
Мои ребятишки заржали и ответили:
— Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура…
Женщина махнула рукой и перебила:
— Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше.
Парни засмеялись:
— В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете?
— Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман.
— Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете?
Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала:
— Ладно, ребятишки, давайте на спор — вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки.
И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво.
Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет?
Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива.
Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул:
— Гоп — стоп, мы подошли…
— Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше.
Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход:
— Весна опять пришла…
— И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться.
На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход:
— Не за границу…
— Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару. Ну, что, сдаетесь?
С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались:
— Он бежал с Магадана…
— Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?

Надежды таяли — все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора:
— Стоял я раз на стреме…
— Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.

И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя.
Наконец пришли к согласию и хором затянули:
— Комиссионный…
Женщина улыбнулась и подхватила:
— Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.

Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили:
— А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели?
— Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают.
Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.

Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли:
— Ромашки спрятались, поникли лютики…

Один приятель рассказывает другому:
— Представляешь, вчера я поцеловал девушку, а она сразу стала звать полицейского.
— У меня положение хуже! Не успел я ее поцеловать, как она сразу же позвала священника...

Коров привезли на мясокомбинат, одна обращаясь к другой:
— Ты первый раз?
Вторая:
— Нет бля! Второй.

выходит священно служитель из храма и садится в такси . едут ,как вдруг выскакивает старуха и под колёса ,водитель с отборным матом обьехал бабку ,а священник ему
-грешишь сын мой .
-в молитве сила.
едут далше,выскакивают дети на дорогу ,таксист:-еб твою.................
священник:-грешиш сын мой,нельзя так.
едут дальше и машина поподает одним колесом в яму ,колесо отрывается ,машина со скрежетом продолжает движение ,водитель начанает молится ,и вдрг колесо катится назад, прикучивается на место .
святой отец:
— ни х*я себе

Вспомнил еще одну "троллейбусную" историю. Скажу сразу, свидетелем не
был, а пересказываю со слов приятеля.

Снова 80-е, время после обеда, не очень полный троллейбус. В среднюю
дверь заходит сильно датый алконавт и сразу ищет куда бы употребить
излишнюю энергию. Найдя "цель" — довольно рослого мужика — он подходит к
нему вплотную, толкает его плечом и весь троллейбус слышит следующий
диалог:
— Ну ты че, бля?!
— Ничего, — терпеливо отвечает мужик, видя состояние алкаша.
— Ну так хули ты тут стоишь? Ты может разобраться хочешь?! Может выйдем
поговорим?! Ты на какой выходишь?
— Ладно, — недобро и обещающе роняет мужик, — я через две выхожу, на
Парковой, выйдем и поговорим...
В этот момент троллейбус резко трогает на "зеленый" и алкаш кубарем летит
на заднюю площадку. Кое-как поднявшись, не очень соображая и наверное
начисто забыв, что только что было, он твердо помнит одно — что его очень
тянет на "подвиги". На этот раз его цель — молодой, здоровый парень и
весь троллейбус опять слышит:
— Ты че козел вылупился, че выйдем поговорим или засцал "студент"? Ты на
какой выходишь?
На что парень спокойно и не без юмора отвечает:
— Без базара, я на Парковой схожу — там где вы впереди уже
договаривались...
Тут видно у "героя" включаются остатки мозга и памяти, и он догадывается,
что "Парковая" тянет уже не на его "подвиги", а на как минимум хорошую
для себя раздачу, и он понуро и мирно сходит на следующей остановке.

Стою, я давеча, значица, на трамвайной остановке, жду трамвая, который
улизнул у меня перед самым носом. Середина дня, на улице жара и скукота.
И вдруг, галдя как стая пингвинов, из-за угла выруливает толпа немецких
туристов, а может и не туристов... В общем одеты они были примерно как
те трудяги, которые у нас в офисе щас ремонт делают, и только цифровые
видео и фотокамеры на шеях не позволяли их отнести к простым российским
труженикам. Самый молодой из них был ровесником моей бабки. Сам я
по-немецки знаю только то немногое, что услышал в наших фильмах про
войну, но интереса ради пытаюсь въехать, что же они там такое интересное
обсуждают. Туристы, между тем, явно о чем-то спорили. Одна из них уже не
говорила, а просто орала на остальных, брызгая слюной как фонтан, и
изображая руками мельницу. Судя по ее активному поведению, начинаю
приходить к выводу, что это не кто иной, как их гид. Впоследствии понял,
что думал неправильно. Наконец после пары минут оживленного заморского
гавканья спорящие стороны решают обратиться к аборигенам. Та самая,
которая самая громкоголосая подкатывает к двум парням, кипящим
неподалеку, и начинает о чем-то одного из них спрашивать...
ПО-НЕМЕЦКИ... Тот непонимающе пялится на нее, а потом отвечает, что
дескать, не толмач я, не разумею по вашенски. Немка повторяет свой
вопрос, повторяет громко и отчетливо, проговаривая каждое слово, из
которых я понял смысл только того, которое звучит как "дойчен". Наш
повторяет ей свой ответ, так же громко и отчетливо. Немка недолго
пялится на него, и наконец, уже тише, о чем-то спрашивает, опять по
немецки. Наш озадаченно чешет затылок и смотрит на заморскую гостью, как
на что-то, что надо заставить работать, но не знаешь как. Положение
спасает его приятель, который до этого с нескрываемым удовольствием
наблюдал за всей сценой. Как вы думаете, что первое приходит в голову
русскому человеку, когда надо че-нить брякнуть по немецки? Да-да, именно
так. С откровенным русским акцентом он начинает говорить примерно
следующее: "Гитлер Капут, хенде хох, шнеля-шнеля" — и добавляет "ай донт
ноу эни мо. Гут?". Немка пялится на него, так как наверно смотрели на
наших партизан пленные эсесовцы, потом чего-то вякает и возвращается к
своим. Народ на остановке в лежку, я прячась за деревом, пытаюсь не
разрыдаться. Придя в себя вижу как притихшие туристы спешно грузятся в
трамвай, к сожалению не мой. Начинаю размышлять поняла ли немецкая
крикунья, английскую часть ответного монолога или нет. (Витек)

Елена Фалькович (facebook.com/elena.falkovich)
Маленькая зарисовка сегодняшнего дня.

Мне надо было к 11 часам утра в Герцлию, на консультацию. Я еще вчера распечатала расписание поездов — коих мне надо сменить два (первый из БЯ (Бат-Ям) до ТА (Тель-Авива), второй — с ТА до Герцлии). Всей дороги — полчаса. Но при этом 35 минут ожидания на станции в Тель-Авиве между поездами.

Сидела на лавочке, читала ВК. То и дело слышались объявления: "поезд такой-то задерживается на 10 минут, поезд такой-то задерживается на 15 минут"... Поднапряглась — у меня время до минуты рассчитано, поезд прибывает в Герцлию в 10.48...

В итоге, мой поезд в 10.30 не пришел. И было неясно чего ждать. И спросить некого — справочная наверху, а уходить с платформы стремно.

В общем, в 10.45 приехал поезд, который следовал на север со всеми остановками. При этом на каждой стоял по 4-5 минут.
На встречу я опоздала на 20 минут, но как выяснилось, это было к лучшему. Моя психолог как раз собиралась меня попросить подождать 15 минут, пока она закончит что-то там еще.

Дорога назад. Те же самые объявления об опоздании поездов. Люди злятся и нервничают — кто-то на работу опаздывает, кто-то за покупками (пятница как-никак, короткий день). И вдруг на одной из станций ТА в вагон входит живописный религиозный еврей и громким голосом провозглашает: "Друзья! Шабат шалом! Мессия прибудет к нам из Бруклина! Он в пути!" И тут из-за одной из высоких спинок вагонных кресел раздается голос: "Только передай ему — пусть не едет поездом!"..

Вагон грохнул. Глашатай сбежал в следующий ))

Из Живого Журнала Павла Рудича

Врач плохой, врач хороший

Делить врачей на «плохих» и «хороших» — глупо.
Насколько, предположим, плох «плохой»? Нет ли необходимости ранжировать это понятие?
Например:
1. Скорее плохой, чем хороший,
2. Плохой, но не очень,
3. Просто плохой,
4. Очень плохой, но местами,
5. Тотально очень плохой,
6. Отвратительный,
7. Маньяк-убийца, но душка, каких — поискать и т. д.
Желающие могут предложить свой вариант такой классификации.
Встречаются ещё и безграмотные тупые сукины дети с купленными дипломами. Это — если бесплатно. Но стоит представителя этой группы врачей правильно и в полном объёме мотивировать — он тут же преображается в чуткого знатокa своего дела с золотыми руками.

И вот ещё что: очень хороший врач легко превращается в очень плохого.
Это обязательно случится, если, например, кардиохирурга-виртуоза заставить делать резекцию желудка.
Бывает ещё так, что очень хороший хирург несколько суток не спит, денно и нощно оперируя. Затем он улетает по сан. заданию в тьмутаракань на оглушительном вертолёте и кукует там пару суток, выхаживая больного и ожидая лётной погоды. Вернувшись, наконец, в свою родную больницу, этот хирург тут же встревает в сложную операцию и, конечно, забывает в брюшной полости (грудной клетке, малом тазу, головном мозге) сущую безделицу — салфетку (полотенце, простыню, «подошву» Ревердена).
Хороший хирург тут же превращается во врача — убийцу.
Видел в истории болезни запись доктора, оставленную им перед сложной ночной операцией:
«Не выхожу из больницы третьи сутки. За всё это время спал только два часа. Поставил об этом в известность администрацию, прося замены. Меры приняты не были. Снимаю с себя ответственность за возможные ошибки при выполнении данной операции».
Самый распрекрасный лечащий врач, работающий в отделении, не может (хотя и стремится к этому) проконтролировать и повлиять на работу ночных медсестёр, дежурных врачей, приглашённых консультантов. Все эти товарищи могут хамить, не обращать внимание на жалобы больного, пропустить возникшее осложнение, не назначить вовремя необходимое лекарство. Неизбежно, что в конце концов все ошибки этих мудаков вменяются в вину доселe хорошему лечащему врачу.
То же самое можно сказать и о врачах поликлиник. Вся их хорошая работа может быть дискредитирована очередями на анализы, в диагностические кабинеты, на процедуры, бумажной волокитой. Раздражение больных всей этой тягомотиной выливается на головы хороших врачей, ведущих приём.

Да и как его разглядишь — хорошего врача?

Мой первый заведующий, о котором я здесь уже не раз писал, имел внешность пьяного орангутанга. Если бы такой позвонил вам в дверь и представился работником «Горгаза», вы бы его на порог не пустили и вызвали милицию.
Кроме этого, он был грубиян, сквернослов и запойный пьяница.
Но лечиться и оперироваться пациенты нашей области хотели только у него!

Противоположным этому доктору был заведующий одним из других хирургических отделений. Чистенький, как отмытое стекло, всегда отутюжен, аккуратен, вежлив и корректен. Морда — благообразная, движения — плавные.
Оперировал — как конь копытом. Ни одну операцию до конца сам не доводил. В ответственный момент мог сказать ассистентам:
— Продолжайте без меня! У меня — срочные дела в администрации.
Но больные и их родственники судят ведь «по вывеске»! Больные ходили за эти «конём с копытом» табунами. Родственники любили вести с этим доктором подробные беседы.
О том, что творится в операционной, они, естественно, не знали.

Часто говорят — хирург виртуоз, золотые руки.
Был у нас доктор, который руками мог — всё! Учась в мед.институте, он работал ещё и в Эрмитаже. Там он реставрировал различные ювелирные и миниатюрные экспонаты.
Собирал модели кораблей в бутылках, писал под микроскопом рубаи Хайяма на рисовом зернышке.
Оперировал — как ювелир: аккуратно, чисто, виртуозно. Шил ровными стежками, как швейная машина. Мог сшить «конец в конец» самые тонкие сосуды и нервы. Смотреть на его работу доставляло поистине эстетическое удовольствие.
Но вся эта красота в конце концов разваливалась , нагнаивалась, не работала. Был этот доктор абсолютным чемпионам по осложнениям.

Другой пример.
Работала у нас врач-акушер Октябрина.
Роды она и её бессменная помощница Соня Пинхасовна принимали с криками и бранью в адрес рожениц.
Как-то главный врач, под горячую руку, вздрючил за это Октябрину, хотя и сам был большой любитель изящной словесности.
Октябрина и Пинхасовна обиделись и стали принимать роды через «будьте любезны» и «не затруднит ли Вас».
Пошли разрывы, затянувшиеся роды, кровотечения, участились случаи кесаревa сечения.
Главный врач вновь провёл беседу с акушерами в свойственной ему манере.
Крики «Тужься, корова!» зазвучали в родильном зале с прежней силой. Осложнения прекратились.
Все роженицы считали за счастье «попасть на роды» к этой сладкой парочке.
Хорошим или плохим акушером была Октябрина?

Так что, хрен его знает, кто плох, а кто хорош.
Критерии зыбки, текучи и всегда — субъективны.
Ни внешний вид, ни умение говорить, ни регалии не гарантируют того, что вы имеете дело с хорошим врачом.
Я бы и отзывам о докторах не доверял.
Те пациенты, кому повезло, могут петь врачу дифирамбы. Те, кому не повезло, ничего сказать уже не могут.

ЛЕНИНГРАД

"Уезжаю в Лениград... Как я рада!"
"Как я рад!!!"
(И.Уткин)

Это очень грустная история, хотя, о Питере веселых и не бывает, город такой. Город ноющей светлой грусти. Ох, зря я это написал. Теперь опять начну страдать и скучать по Ленинграду…
Жила была во Львове маленькая первоклассница Лариса, и однажды папа ее обрадовал:
— Лара, если первый класс закончишь на пятерки, то мы с тобой поедем в Питер, и ты, наконец, увидишь свою прабабушку.
Но папа не сказал, что бабушку Лера увидит в первый и в последний раз в своей жизни.
Бабушка родилась в Ленинграде, молоденькой девчонкой пережила блокаду и маму с папой.
Лет тридцать преподавала в университете, похоронила сына, мужа, оставила свою комуналку соседям, и еще до перестройки перебралась в Германию.
Но в последнее время немецкие врачи регулярно отрезают от бабушки по кусочку и жить ей осталось считанные дни. Вот она и решила, на все свои сбережения, прилететь и проститься с родным городом, увидеть подружек детства и любимого внука Валеру, а если повезет, то с Валерой приедет и правнучка Лариса.
Лариса никогда еще не бывала в Ленинграде, да что там в Ленинграде? Так получилось, что она, пока даже в настоящем поезде ни разу не ездила.
Девочка раскопала в чулане книгу о Ленинграде, выспросила у папы все, что он знал о пассажирских поездах и принялась мечтать, рисуя акварелью картины:
— Папа, смотри, вот это мы с бабушкой и с тобой у Медного всадника, а это мы едем на поезде и пьем чай, а тут мы ночью катаемся на кораблике по Неве. Папа, а знаешь, почему все видно, как днем?
— Нет, Лариса, не знаю. А почему?
— Не знаешь!? Внимание, та-да-а-м! Потому, что в Ленинграде будут белые ночи! Представляешь?

Валера, удивлялся, хвалил дочкины рисунки и даже не говорил, что на самом деле, бабушка передвигается только в инвалидной коляске.
Наступил день отъезда.
От прилива счастья, путешественница всю ночь почти не спала.
Жаль, мама не смогла проводить — работа, ну, ничего, вокруг и так полно народу, так что ощущения почти как от проводов.
Валера с Ларисой были самые первые у дверей вагона. Девочка вдыхала незнакомый мазутный дух дальних странствий и беспрестанно всем интересовалась:
— Папа, а мы сразу будем кушать, или сначала немножечко поедем? Давай лучше немножечко поедем.
— Хм, ну давай.
— Папа, а зачем дядя вытирает тряпкой ручку?
— Ну, пока поезд из Питера до Львова доехал, по полям, по лесам, ручка и припылилась.
— А можно пощупать, пока он не вытер?
— Хм, ну пощупай, только не испачкайся.

Наконец, проводник надел фуражку, и взял в руки билеты:
— Так, вы вдвоем, до Санкт-Петербурга. А у девочки есть загранпаспорт?
— Нет, а зачем? Она ведь со мной, а у меня есть.
— Вы поймите, мне не жалко, но в Литве без загранпаспорта вас снимут с поезда и завернут обратно. С ними не договоришься, так что даже не рискуйте, обязательно снимут…

После бессмысленных споров и сдержанного мата, Валера отвел Ларису в сторонку, присел перед ней на колени, вытер слезки и сказал:
— Доченька, видишь, как получается, ну кто мог знать? Мне очень не хочется без тебя, но придется ехать одному, ведь бабушка специально ради нас туда прилетает на один день.
Лариса, тут вот какое дело, ты еще никогда не ездила одна в трамвае, но остановку нашу ты же узнаешь и до дома дойти сможешь. Вот ключи, не потеряй. Не получится открыть дверь, попроси соседку.
Сейчас, пойдешь по этим ступенькам вниз, потом выйдешь из вокзала, там и сядешь на девятый трамвай, смотри не перепутай, а то заедешь...
И главное, доченька, по дороге постарайся не плакать, а то тебя заберут в милицию…

…Плачущая Лариса помахала поезду и поезд увез папу из под крыши вокзала. Увез медленно, как будто издеваясь.
Лариса не помня себя от горя и не видя ничего сквозь слезы, все же, каким-то чудом добралась до дома, а часа через два, вдруг вернулся папа (дернул стоп-кран и спрыгнул с поезда), он обнял и успокоил Дочку, а потом они вместе склеивали разорванную в клочья книгу о Ленинграде и давали друг другу обещания — обязательно еще съездить и погулять по этим проклятым белым ночам.

…Бабушка так и умерла, не увидев свою правнучку, зато никогда не бывает плохого без хорошего, ей посчастливилось умереть в родном городе и хоронил ее не бездушный немецкий муниципалитет, а верные подружки детства с самыми настоящими слезами на глазах…

Убитые Нервы или Страшная Правда о Переписи Населения.
Эта история произошла с двумя моими бывшими одноклассниками Юрой и
Женей. Я с Юркой студенты(читай дешевая рабочая сила)МГТУ "МАМИ".
Поэтому мы были переписчиками одного и того же переписного участка. Женя
случайно оказался на этом участке и решил почувствовать романтику
переписи. Для этого он отправился на обход квартир с Юркой вместе. После
изрядного количества жилищ они попали к трясущемуся (как после месячного
запоя) мужчине в летах. Из него лился поток фраз
“яполковникФСБвотставке, идитенакухнютамудобнееит.д...” Уже привыкшие
ко ВСЕМ личностям они начинают его переписывать. Полковник после
нескольких вопросов скрывается в комнате. Через пару минут он
возвращается, как ни в чем не бывало ходит по кухне, ПЕРЕЗАРЯЖАЯ
ПИСТОЛЕТ. Женя бледнеет, Юрец глотает воздух пытаясь надышаться. Видя
это Полковник говорит “тутэтойштучкинетнетуштучки”, показывая отсутствие
обоймы. Первый шок проходит, Женя сквозь зубы цедит “Пиши быстрее”, Юра,
проскакивая 50% Вопросов, пытается быстрей уйти. На вопросе о сыне
полковник резко выходит, роняя фразу “а у меня еще Обрез есть”.
Все обошлось, он вернулся с фотографией сына.
Но первая фраза Жени, когда я его увидел Была
"%:

Чем пишут в космосе?
Уточнение одного приятного анекдота
Есть такой старый-престарый, возможно еще дореволюционный анекдот:
— Правда ли, что Цукерман выиграл в лотерею миллион?
— Правда! Только не Цукерман, а Сахарович, не в лотерею, а в покер, не миллион, а три рубля, не выиграл, а проиграл.
Почему-то этот анекдотик вспоминается, когда читаешь в сотый раз перепечатанную веселую байку, как тупые специалисты NASA потратили два миллиона долларов на разработку специальной авторучки для писания в невесомости, а советские космонавты догадались, что можно писать карандашами.
Тут рассказчик (возможно, даже юморист Задорнов) просто ухохатывается от того, какие же они там тупые и зажравшиеся, и какие наши простые и находчивые. Слушатели тоже ужасно довольны.
Спору нет, история замечательная.
Но в ней, как в истории с выигрышем миллиона в лотерею, есть некоторые неточности.
Прежде всего, карандаши в невесомости неприменимы, потому что стружки и грифельная крошка не ссыпаются в мусор, а плавают по кабине, чем создают немалую опасность: их можно вдохнуть, они могут залететь в глаз, в тонкий прибор и т.д. Кроме того, карандаш состоит из дерева и графита – чрезвычайно горючих материалов, что в условиях замкнутого пространства, наполненного кислородом, очень нежелательно.
В начальный период освоения космоса, когда фломастеров еще не было, единственной возможностью было использование шариковых авторучек. Однако и они не работают в невесомости.
Частный предприниматель Поль Фишер (Paul C. Fisher) и его фирма FisherPenCompany вложили миллион долларов (своих денег, а не средств NASA) в разработку того, что теперь известно как «космическая ручка Фишера». Устройством, запатентованным в 1965 г., можно писать, находясь вверх ногами, при температуре от -45 °C до +200 °C, и даже под водой. В ручке Фишера для работы в отсутствие силы тяжести чернила залиты в картридж, заполненный азотом под давлением 2,5 атм. – в 2,5 раза выше давления земной атмосферы на уровне моря. Это давление подает чернила к кончику ручки, где находится шарик из карбида вольфрама. Сами чернила похожи на плотный гель, они не окисляются и не высыхают.
Фишер предложил свое изобретение NASA. После испытаний в феврале 1968 г. NASA заказало 400 антигравитационных шариковых изделий Фишера для лунной программы «Аполлон».
Через год Советский Союз заказал Фишеру 100 ручек и 1000 картриджей к ним для использования на кораблях «Союз». Сообщившее об этом международное агентство «Юнайтед Пресс» отметило, что и NASA, и Советское космическое агентство при массовой закупке получили 40-процентную скидку: вместо $3,98 (себестоимость) за штуку они заплатили по $2,39. Так что потрачены были отнюдь не миллионы.
Ручка Фишера использовалась и на американском Шаттле, и на российской станции «Мир». Сейчас любой землянин может приобрести такую ручку за $50.
Интересно, что советским изобретателем М.И. Клевцовым также была разработана аналогичная шариковая авторучка, в которую паста подается к шарику при помощи поршня, вмонтированного в герметический стержень с пастой, куда накачан азот под давлением. Но из-за тупости и медлительности чиновников Министерства приборостроения, в ведении которого были заводы-изготовители авторучек, в США успели раньше. Там авторучка запатентована и изготавливается массовым тиражом, давно окупившим затраты на ее разработку.
Жалко расставаться с такой красивой, такой приятной историей про ручку за миллион и карандаш за копейку, но... вспомним анекдот: и не миллион, а три бакса, и не NASA, а частный предприниматель, и карандаш в космосе не годится, и для наших космонавты покупали эти ручки в США, да еще и наш изобретатель придумал их раньше американцев – но не сумели внедрить в производство...
А так все правда – хороший был анекдот

ХХХ: Бля, задолбало! Воду вырубили, даже одежду постирать не успел, предки свалили и не оставили еды, на работе комп навернулся, вся инфа пропала, девушка бросила, соседи ночью спать не дают, и все это за каких-то 4 дня! а еще я эти 4 дня думаю о той сволочи, которая вылила какую-то хрень на мои новые ботинки! ладно, как дела то?
YYY: у меня щенок икает четвертые сутки...

История не смешная, предупреждаю... Да и не то чтобы история, просто разговор, нечаянно подслушанный в автобусе лет десять тому назад, то есть в начале 2000-ных.
Еду в автобусе, на сиденье впереди меня негромко разговаривают двое парней, я их не слушаю, почти дремлю, но некоторые фразы как-то доходят до подсознания, заставляя насторожиться. В первый раз это было, когда парни начали выяснять, какой сегодня день — вторник или среда. Вообще-то был четверг... но я не стала вмешиваться. Согласившись на среде, ребята продолжали тихий разговор о своем, один все жаловался на свою семейную жизнь, на нелады с женой,"...а она мне говорит, чтО ты такой нервный..."
Вывели из дремоты меня слова, произнесенные все так же тихо и монотонно: "Ну я тогда его ударил...один раз рукой... два раза ногой..."
Слушаю дальше, с некоторым даже ужасом. Парень продолжает: "Потом обломки на помойку вынес... Пришлось новый магнитофон покупать... она мне — ну чтО ты такой нервный...Говорит — давай разведемся... Ну, говорю, давай разведемся, а вас с дочкой тогда кто кормить будет? Она говорит, лечиться тебе надо... " — "Ну да, в Кемерово в военном госпитале отделение есть для таких, ветеранов военных действий, можно лечь месяца на полтора или на два..." — "Знаю, ну а как ляжешь? Как их бросишь, а работать кто будет... А с работы придешь, магнитофон орет, а она мне — ну что ты такой нервный..."

Год 1984. В зимние школьные каникулы отправили меня родители
туристическим поездом по прибалтийским республикам. Выглядело это так -
ночью едем в поезде, день на осмотр достопримечательностей. Несмотря на
зиму, одежду взял довольно легкую: ессно без шапки, тертые джинсы,
короткая серо-зеленая куртка и сапоги саламандер, в каковые я джинсы и
заправил.
Теперь история.
В каком-то литовском городке, нагулявшись, в своем модном прикиде
возвращаюсь на вокзал, к поезду. Вечер. Прохожих нет. Тут навстречу двое
ребят, в кроликовых шапках, шубах из искусственного гималайского
чебурашки. Ну точно земляки с нашего поезда, но с другого вагона.
Поравнявшись со мной, спрашивают: "Парень, где тут у вас вина купить
можно?"
Я, проходя мимо, отвечаю "Не знаю!" и только тут понимаю, насколько я
замерз! Замерзшие губы не слушаются и выдают какое-то жуткое
"Нэ-э-зна-А-аю".
Делаю еще пару шагов и слышу в спину — "Вот сволочь литовская! Давай ему
наваляем!"
До вагона я добежал первым. Заодно согрелся.

Сижу дома с подругой на кухне. Клацаю телевизор в поисках чего-нибудь
интересного и натыкаюсь на репортаж, посвященный первому сентября, вернее
на его концовку. Перед школой стоят первоклассники с цветами, камера
проходит вдоль этого ряда и останавливается на маленькой хантейке.
Одновременно звучит голос диктора за кадром, произнося восхитительную
речь (единственное, я имя не запомнил, поэтому пусть будет Марья Ивановна):
— Эти дети не подозревают, что тех, кто будет плохо себя вести, ждет
встреча с Марьей Ивановной, эта хрупкая на вид женщина,
представительница местного кореннного населения и уважаемая здесь
хантейка сама убила 19 медведей.

P.S.бедные дети.: )

ejik. г. Сургут

В Палестине сидят на тротуаре нищий Араб и нищий Еврей. Проходящие арабы щедро подают земляку и плюют в Еврея. Один Турист
сжалился, дал Еврею доллар и говорит:
— Эх, ты, бестолочь, ты же здесь нничего не соберешь, — и уходит.
Еврей смотрит ему вслед и отвечает, обращаясь к Арабу:
— Абрам, и эти люди будут учить нас коммерции..

Надпись на входе на кладбище:
Mинздрав предупреждал!

Два подвыпивших мужика в маршрутке:
Первый (громко, энергично):"... а почему все так плохо? Да потому что
народ, как говорится, безмолвствует! Все молчат! Посмотри — все вокруг
молчат! (обводит салон микроавтобуса рукой). ВСЕ!!!"
Второй: (негромко, доверительно): "Не молчат, а не п@здят. Разница -
существенная...".

В колхоз приехали американцы. Между делом председатель пожаловался им на слабосильность племенного быка. Американцы уехали и через некоторое время прислали председателю в знак благодарности за гостеприимство стремные таблетки для быка. Стал председатель скармливать их потихоньку быку, ну, тот заарбайтал, шо твой маньяк
— телок пер кожнодневно. Естественно, телятины стал сдавать государству больше, телки поздоровели — молока прибавилось. Вышел на первое место в области.
Приехали председатели-соседи и говорят, мол, колись, в чем секрет успеха?
Ну, он из сейфа таблетки достал, показывает им:"Вот — американцы прислали для быка племенного, вот и весь секрет..."
Гости посмотрели-посмотрели и говорят:
— Здоровые они какие-то!
— И желтые в добавок.
Хозяин:
— Знали бы вы, какие горькие...