Раз уж в последнее время так много пишут про веселые фамилии, внесу и я
свою лепту.
История первая.
Когда я был школьником и учился в интернате (привет всем выпускникам
тогда еще ФМШ № 45 при ЛГУ), бегали мы за едой (для поддержания молодых
и растущих организмов) в ближайший гастроном. Директором там была Сытая
Любовь Ивановна. Ну и правильно, не голодать же ей в продуктовом.
История вторая.
Стал студентом и, как и многие во времена конца прошлого века,
подрабатывал для пропитания на выборах. Большей частью мы занимались
таким незаконным делом, как подделка подписей (тогда это еще
прокатывало). Каждый день тысячи фамилий проходят перед глазами,
приколов, естественно, много, но особенно запомнилась одна семейная
пара: Джобадзе Карло Эдуардович и Злая Лиана Анатольевна.
Хохма третья.
На химфаке были два студента: Пидора С. и С. Перминов. Писали они свои
фамилии с инициалом только таким образом.
И на десерт.
Вечеринка. Приятель с видом заговорщика спрашивает: "Хочешь посмотреть
на хренову идею?" "Господи, — думаю, — неужели мне сейчас призрак
коммунизма покажут?" В уголочке сидит девушка, мудрые родители
осчастливили ее именем Идея. Потом она вышла замуж за человека с
фамилией Хренов и стала Хренова Идея (то ли сама не сообразила, как это
вместе звучать будет, то ли муж принципиальный — моя жена должна носить
мою фамилию, а, может, у них просто чувство юмора такое специфическое)

Экзамен по экономике. Студентка все списала с чужой шпаргалки. А там всюду сокращения: вместо Адам Смит — А. Смит и она так и отвечает: А. Смит.
Профессор:
— А как зовут этого А. Смит?
Студентка молчит.
Профессор начинает подсказывать и задает наводящий вопрос:
Ну-у, как звали первого мужчину?
Студентка вся покраснев:
— Вася...

На дворе — 1994 год, и я — студент первого курса Химфака некоего
Универа, что на Воробьевых горах. Эх-х-х-х-х, какое веселое было
время!!!
Но однажды я загрустил, причем крепко. Дело было воскресным вечером, и
сидели мы, как водится, в общаге (привет, ФДС-2!!!) и пили дружной
развеселой компанией разведенный водой из-под крана "Рояль" (Помните!
По глазам же вижу!!!).
Музыку мы тогда слушали преимущественно тяжелую, и как раз в этот момент
Джеймс Хэтфилд сотоварищи услаждал наш слух через раздолбанный
магнитофон звуками "Ride the Lightning".
И мне стало грустно. Дело в том, что я считал себя неплохим знатоком
английского, а тут вдруг понял, что НИХРЕНА из творчества американца на
слух понять не могу!!! Ну нихрена, и все тут. И такой депресняк на меня
накатил (может, "Рояль" виноват?) на эту тему, что веселиться я больше в
тот вечер просто не мог.
А на следующий день у нас был английский, и ну настолько мы считались в
буржуинском языке продвинутыми, что вел его у нас американец (назовем
его Чарли, тем более что так его и звали). Натуральный, из Техаса,
по-русски ни в зуб нога.
А я еще со вчерашнего грустный – давит, блин, комплекс неполноценности.
Но тут разговор зашел о музыке, и препод наш американский спрашивает,
какую, мол, музыку любите. И я в ответ поведал о своем пристрастии к
тяжелому металлу.
Чарли призадумался. А секунд через пять выдал (ессно, по-английски,
привожу в переводе):
— Да? А я тяжелый металл не люблю. Потому что нихрена разобрать не могу,
что они там поют.
Вы не представляете, как после этих слов у меня отлегло от сердца!

Где оно, это время?

Кто последний за зачетом?

Сцена первая. Был май месяц, конец зачетной недели. Группа студентов ЛТИ
им. Ленсовета, прогульщиков и пофигистов, решила получить-таки зачет по
теормеху. Народ с двух потоков набился в большую аудиторию и судорожно
пытался загрузиться знаниями в ожидании доцента Пиржукова. Доцент
опаздывал. Слегка опаздывал, немного опаздывал, хорошо уже так
опаздывал... Наконец, с опозданием в час доцент Пиржуков соизволил
явиться. Оглядев зал, он начал что-то искать в своем портфеле.
Поиски закончились вытряхиванием содержимого на стол. Первыми на свет
божий вылетели потертые мужские тапки, затем будильник, затем ведомости,
которые он и искал. И началось принятие зачета. Народ выстроился в
длинную круговую очередь, первый в очереди получал вопрос и, двигаясь по
кругу, успевал обдумать ответ. Очередь медленно извивалась вокруг
доцентова стола. За час зачет успело получить всего несколько человек.
Через час доцент Пиржуков попихал свои бебехи в портфель и с криком "Кто
хочет зачет — за мной!" рванул из аудитории. Вся толпа ринулась за ним.
Пиржуков выскочил из института и понесся к метро. Остальные бежали за
ним. На эскалаторе вниз он продолжал принимать зачет. Пробегая к поезду
он крикнул "Едем до Площади Мира!". На Площади Мира вышли те студенты,
которые ехали в другом вагоне. Пиржуков с некоторым количеством
оставшихся студентов поехал дальше. На Невском проспекте Пиржуков вышел.
Прием зачетов продолжился на переходе к Гостинке и на эскалаторе вверх.
Наконец, студентам это надоело и Пиржукова взяли и посадили на ближайшую
урну. Прием зачетов продолжился с комфортом.
Сцена вторая. Молодой милиционер, несший вахту у Гостинки, заметил толпу
молодых людей, столпившихся вокруг чего-то. Толпа вела себя беспокойно.
Для милиционера, не первый день там дежурившего, ответ на вопрос, что
означает эта толпа, не возникало. У Гостинки или фарцевали или выкинули
какой-то дефицит. Но наметанный взгляд служителя порядка не выявил тех
постоянных людей, которые жили за счет очередей, однако и фарца не вела
себя так нагло и открыто. Мент решил разобраться. Протиснувшись внутрь,
он узрел сидящего на мусорном баке доцента Пиржукова, принимающего
курсовые и прочую фигню, которую полагалась сдать в течение семестра.
Некоторые из молодых людей, получив заветный расписуй в зачетке,
удалялись, остальные продолжали начатое дело. "Что дают?" только и смог
спросить милиционер. "Зачеты!" — был ему ответ. Милиционер отвалил. С
таким же вопросом к толпе время от времени подходили люди, те самые
профессиональные очередники, и даже пытались занять очередь. Уже стали
организовываться списки, раздавались номера, слышались возгласы "Вас
здесь не стояло" и т.п. Но все когда-нибудь кончается, и наконец
последний из разгильдяев получил зачет и толпа студентов схлынула пить
пиво. Пиржуков остался один на мусорном баке. Вот тут-то милиционеру и
пришлось применить власть. Несчастного доцента чуть не растерзала толпа
людей, которым первый раз в жизни чего-то не досталось в очереди.

Elsku

Новый супер герой — Человек-студент. Он успевает совершить столько подвигов за декабрь, сколько должен был сделать за сентябрь, октябрь и ноябрь!

К истории от 22 марта, или "у меня как раз была с собой рулетка..."

В студенческие свои годы я наведывалась в любезную духу и телу Германию.
Помимо непосредственно штудирена, натурально, ошивалась по магазинам,
затовариваясь в меру сил и желаний. Но вот, с приближением дня
возвращения, встал во всей своей актуальности вопрос вывоза. А именно -
вывоза прикупленного за довольно продолжительный период барахла. А
именно — "в чем"?

Для русского душою человека (пусть и хрупкой барышни), естественно, это
не проблема. Картонных коробок попрочнее, моток веревки да скотча, пакуй
и радуйся, милая. А где взять коробки? Обижаете, мин херц! Да в любом
магазине отдадут. И с радостью.

Итак, хрупкая барышня вышла в Берлин на лов коробок. Поздно вечером.
Потому как студенты раньше не ходят. С рулеткой в кармане. Потому как
глазомер есть штука обманчивая, надо же оценивать кубатуру емкости.

Вот уже пара коробок благополучно доставлены домой, время близится к
полуночи, и барышня решает, не переодеваясь, сходить вознаградить себя
за труды горячим кофе. Благо кафешка тут же. Обходительный турецкий
юноша, обрадованный одинокой фройляйн в столь поздний тоскливый час,
разливает кофе и приходит побеседовать. Как водится — а почему так
поздно, а не скучает ли фройляйн, а не развлечь ли фройляйн доступными
турку силами? Фройляйн получит большое удовольствие.

Да неужели, хитро переспрашиваю. Такое ли уж большое? Завязывается
дискуссия, с горячей полемикой и утверждением достоинств турецкого
юноши. Главным образом — достоинств его достоинства. Да у меня! Да
просто пулемет! Да всем достоинствам достоинство! Да 20 сантиметров в
сложенном виде! Не веришь? Может, хочешь, фройляйн, измерить?

И фройляйн тут же, не меняясь в лице, достает отлаженным жестом из
карманчика приведенную в боевую готовность рулетку: — Хочу!!!

...

История не получила продолжения. Девушка, бродящая по ночному Берлину и
неожиданно нападающая на турецких официантов с рулеткой наголо, не есть
самый эрогенный фактор. Турок затрепетал и убрался восвояси. А вам,
дамы, отсюда вывод. Правильно преподнесенная рулетка иной раз действует
убедительнее кувалды!

Студент спрашивает своего старого друга, рабочего:
— Ты знаешь, кто такой Рихард Вагнер?
— Нет.
— Эх ты! В институте нужно учиться...
На следующий день:
— Ты знаешь, кто такой Николай Коперник?
— Нет...
— Эх ты! В институте нужно учиться…
На третий день:
— Ты знаешь, кто такой Франсуа Рабле?
— Нет...
— Эх ты! В институте нужно учиться…
— Ну а ты, знаешь, кто такой Андрей Баранов?
— Нет...
— Так вот — это сантехник, который трахает твою жену, пока ты сидишь в своем институте..

Вспомнила, прочитав историю про писсуар и муху от 14.07.
Преамбула: В Стокгольме есть ресторан прикольный, Голден Хитс
называется. Там официантами работают студенты театральных школ. Прикол в
том, что они не просто обслуживают, но в промежутках поют, танцуют,
развлекают народ по типу кабаре прямо между столиками. И делают это
профессионально. В ресторан приходят компаниями, чтобы не просто поесть,
но и программу посмотреть. Обстановка там веселая, необычная.

Собственно история: отдыхали мы в этом ресторане большой компанией, все
чудно, выпивали-закусывали. Ну и кому-то из мужиков через какое-то время
приспичило в туалет. Сходил — вернулся задумчивый и что-то всем
остальным мужикам пошептал. Все остальные туда же потянулись -
вернулись, довольно хихикая. И к нам: "Девушки, а вы в женском были? Как
там?" — "Пока не были. А что?" — "Сходите, расскажете". "Да в чем дело?"
— "Вот сходите, расскажем".

Ну пошли — туалет симпатичный, розами расписан (причем большими), живые
цветы стоят, но ничего такого удивительного нет. Возвращаемся,
спрашиваем "В чем прикол-то?" И тут они нам на фотоаппарате показывают
снимки. В мужском туалете все писсуары расписаны портретами — на каждом
свой. И все известные диктаторы — Гитлер, Пол Пот, Мао, ну и Иосиф
Виссарионовичем с Владимиром Ильичем... В общем, целься, в кого
хочешь...

Лекция в мединституте на вечную тему. Лeктор говорит:
— Человек теряет при половом акте 2 кг веса. Видит, что один из студентов клюет носом.
— Иванов, ты меня не слушаешь, повтори что я сказал. Иванов ничего не слышал, оборачивается назад, а сидящий сзади студент Петров ему показывает жестами возвратно-поступательные движения, показывает на себя пальцем и поднимает 2 пальца вверх. Иванов:
— Человек теряет при половом акте 2 кг веса. Лектор:
— Правильно. А птица теряет при половом акте 4 грамма веса. Иванов, повтори!
Иванов опять прослушал и с надеждой смотрит на Петрова. Петров машет руками как крыльями, показывает возвратно-поступательные движения и поднимает 4 пальца вверх. Иванов чешет у затылка и говорит:
— ...а чтоб на 4 кг похудеть, надо так жарить, чтоб перья летели!

Студент и картофель М

Картофель Макдональдс, что с буковкой М
Возьму пару пачек и с пивом поем
Поджарен, хрустящий и в меру солен
Спасает от жажды и голода он
Он лучше чем чипсы, сочней и сытней,
В коробке удобной – бери не жалей
А если к нему ты гамбургер возьмешь
То будет пикник твой на сказку похож
Не стоит себя газировкой травить
Для этой еды лучше пива купить!

dronakos

В благословленные времена я учился в РВШ МВД СССР. Кстати, без единой
двойки на экзаменах обошлось. По ходу обучения народ и преподы
рассказывали невероятные истории о казусах, в которые я поверить не мог
— слишком уж смешно и гладко получалось. Например, юрист рассказал о
студенте МГУ, который пожаловался экзаменатору на влияние ГИНЕКОЛОГИИ на
евоные способности к обучению. Вместо ГЕНЕАЛОГИИ. Первый прикол я увидел
в переписанном наспех конспекте — "в процессе эволюции у обезьяны
изменилась походка" — прямо образец польского тонкого юмора. Далее я
собственноручно убрал из программы все наискосок перечеркнутые преподом
ноли — после этого поверил, что вместо "метр кубический" можно выдать
"эм три сверху". Но то, что выдал товарищ из Сочей (опять речь шла об
обезьянах) не сразу дошло до сознания, перегруженного всенощным чтением
в оригинале "Винни Пуха" перед экзаменом по марксистско-ленинской
философии: "В процессе эволюции у обезьяны развился членообразный язык".
Народ лег на столы, а бестактный Сережа начал просить показать этот
самый язык.

Было это на семинаре по стат.физике. Решаем задачу об излучении
человека как черного тела(модель такая есть). Ответ получен, обсужден,
и преподаватель задает вопрос:
— А почему человека можно считать черным телом?
Мы:
— Ну, э-э-э, а почему бы и нет?
П.:
— Ну как же, вот вы (студенту, решавшему у доски) точно вижу,
ЧЕРНОЕ ТЕЛОДа и я тоже.
Аудитория грохнула.
P.S. Фамилия студента — Акопян, преподавателя — Черных.
P.P.S. Фамилии изменены из этических соображений, но смысл передают
точно.

Энциклопедия советской торговли

Воистину, сытая жизнь отупляет человека. У него пропадает всякий стимул
изобретать, выдумывать, пробовать, наконец – доставать. Доставать все
так, как доставали все мы, люди, пережившие (к счастью пережившие, и
оставшиеся при этом в живых) эпоху дефицита. Тотального дефицита всего.
Когда в магазине в наличии были только прилавки и тележки. Когда человек
вставал в очередь, еще не зная, за чем она стоит. Когда мы сутками не
мыли руки, дабы невзначай не смыть записанный на запястье номер в списке
за телевизором "Шилялис" или мебельной стенкой "Ольховка-декор".
И ведь какие люди окружали нас в те времена. Какие актеры работали в
этом театре тотального абсурда. Попробовал бы Константин Сергеевич
крикнуть кому-нибудь из них свое знаменитое "Не верю!" — его
моментально смела бы волна всенародного гнева.
В начале 90-х, пытаясь как-то выжить и спасти молодую семью от голода, я
наступил на горло собственной песне и, уйдя из одного театрального
института (школы-студии МХАТ) поступил в другой, по тем временам
значительно более престижный. Назывался он "Универсальный
продовольственный магазин № 38", в простонародье – "Яма". Там я
некоторое время переходил с факультета на факультет, пока не закрепился
на мясном. Господи, кого мы там только не играли, лучше и не
вспоминать... Какие сцены разыгрывались, и в очередях, и за прилавком, и
на дебаркадере, где шла разгрузка дефицита.
Безусловным корифеем нашего театра был мясник Миша. Описывать его
внешность нет никакой нужды. Достаточно представить себе классического
мясника, невысокого, кряжистого, с кулаком в голову
среднестатистического студента и вы получите нашего Мишу, самого
великого (из известных мне) артиста нашего московского микрорайона. Это
был безусловный талант, которым восхищался весь универсам. На один
только его "номер с косточкой" сходились посмотреть все продавцы.
Представление давалось обычно раз в неделю. Заранее его никто не
анонсировал, поэтому редко кому удавалось наблюдать его с самого начала.
Поскольку я сам стоял у прилавка, за и перед которым проходило действо,
мне посчастливилось наблюдать его неоднократно. Однако я с удовольствием
каждый раз просматривал его заново, подмечая новые черточки мишиной
игры.
Начиналось все с того, что в универсам завозили хорошие говяжьи туши. Не
гуманитарную бескостную, сверхглубокой заморозки, помощь 1964 года забоя
(клянусь, я сам видел синие штампы на бледно-бурдовых мясных пластинах),
а наше, нормальное российское мясо. Прочуявший об этом народ тут же
выстраивался в многорядную, извивающуюся по всему немаленькому залу,
живую очередь и заранее начинал волноваться. Ну, прям в точности зрители
перед открытием занавеса. Они еще не догадывались о том, что в
начинающемся уже спектакле одному из них даже предстоит исполнить одну
из главных ролей, ибо "номер с косточкой" относился к числу первых
российских массовых риалти-шоу.
Между тем, Миша выходил к прилавку, за которым держал оборону ваш
покорный слуга, и зорко осматривал очередь. Из числа покупателей он
выбирал тот самый главный объект, кому сегодня повезет стать звездой на
ближайшие полчаса. Кандидата Миша подбирал по приметам. Это должен был
быть обязательно мужчина, желательно в плаще, лет сорока-сорока пяти,
без головного убора, ростом с Мишу, но в плечах – раз в пять поуже и
обязательно в очках.
Выбрав жертву, он вполголоса обращался ко мне: "Вон, видишь, дОцент
стоит? (он всегда называл его именно так) Будет подходить – скажи".
После чего удалялся к себе, на рубку.
Это был сигнал к началу спектакля.
С рубки мне выкатывали несколько тележек с готовым к продаже мясом и я
начинал торговлю. А Миша, нарубив нужное количество говядины, выбирал
самый лакомый кусочек, килограмма на полтора, обязательно – с мозговой
косточкой по центру (отсюда и название спектакля) и вывешивал его на
своих, находившихся на рубке, весах с точностью ДО МИЛЛИГРАММА. После
чего кусок откладывался в сторону. Его час должен был пробить совсем
скоро.
Когда очередь "доцента" была уже, как тогда говорили "на подходе" и его
от заветного прилавка отделяло не более десяти человек, я давал знать об
этом Мише и он, выкатив очередную тележку с припрятанным в ней
"сахарным" куском, вставал рядом со мной за прилавок. Официальная версия
– для того, чтобы помочь "раскидать" очередь.
И вот – первая встреча с жертвой, глаза в глаза. "Доцент" просит,
естественно, завесить ему кусочек говядины. Миша выхватывает заветный
кусок и предъявляет его клиенту.
— Пойдет?
Подтверждения в данном случае даже не требовалось. Еще бы не пошло,
конечно пойдет, такой кусок... Миша с размаху бросает его на весы,
стрелка срывается с места и начинает метаться по шкале взад и вперед. Не
дожидаясь ее остановки, Миша кидает кусок на бумагу, мигом его
оборачивает и кричит очкарику:
— Кило четыреста пятьдесят, в кассу. Следующий!
Ошарашенный очкарик несмело возражает:
— Подождите, но ведь там стрелка еще не остановилась...
— Кило четыреста пятьдесят, в кассу. Следующий! – Миша уже не смотрит на
него, он обращается к очереди.
— Но там стрелка не остановилась, откуда вы знаете, что кило четыреста
пятьдесят? – не унимается покупатель.
— Товарищ, — устало поворачивается к нему Миша, — я вам сказал, — кило
четыреста пятьдесят, пробивайте.
— Но постойте, там же стрелка не остановилась. Перевесьте мне,
пожалуйста.
Миша начинает закипать.
— Какая вам стрелка? Я вам без стрелки скажу, сколько этот кусок весит.
Я здесь уже двадцать лет работаю, мне весы вообще не нужны. Кило
четыреста пятьдесят, будете пробивать?
— Буду, — начинает смелеть покупатель, — только вы сначала перевесьте. Я
хочу посмотреть, сколько точно весит мясо.
Смелеет он потому, что чувствует поддержку всей очереди. Все прекрасно
знают, что продавцы в магазине народ обвешивают (я тоже этим немножко
баловался, чего греха таить. Но в пределах 20-30 грамм, не больше). И
такое поведение, сопровождаемое нежеланием перевеса, явно указывало на
крупный обман. Жаждавший зрелища народ вступался за своего, плоть от
плоти, очкарика:
— Нет, вы перевесьте, пожалуйста, там не видно ничего было.
— Да вы что хотите сказать, — обращался уже ко всей очереди Миша, — что
я вру? Вы мне не верите? А на каком основании?
— Перевесьте, пожалуйста, — не унимался "доцент", — иначе я позову
заведующего.
— Да зови, — переходил уже на "ты" Миша, — угрожает мне он еще,
дерьма-то... Зови!
— А вы мне не хамите.
— Это я хамлю? Это ты тут хамишь. Вы хамите. Вы меня вором называете. Я
тут уже 20 лет за прилавком и никто еще... Заведующего он позовет...
Зови.
— Вы будете перевешивать?
— Нет. Кило четыреста пятьдесят. Ничего не буду перевешивать.
Пробивайте, а там на контрольных весах все чего хотите перевешивайте.
Но нашего покупателя так просто не обманешь. Он знает, что пока он будет
стоять в очереди в кассу, пока пробьет, пока вернется, заветный кусок
пропадет и обман будет скрыт. А поэтому добиться перевеса нужно именно
сейчас. И, поддерживаемый толпой очкарик продолжает свое наступление:
— Я не отойду отсюда до тех пор, пока вы не извинитесь передо мной и не
перевесите мясо!
— Я? Извинюсь? За то, что ты меня жуликом обозвал?
— Я вас не называл...
— Да я за такое, не то, что извинюсь, да меня так... Перевешивать... Не
буду ничего. Или берешь, или уходишь и больше тут не появляешься.
Скандал разгорался вовсе не шуточный. Миша в одиночку, весь красный,
противостоял грозной очереди, безусловно разделявшей позицию очкарика.
Движение самой очереди останавливалось, все ждали развязки драмы. Миша
стоял отвернувшись, сложив руки на груди и всем своим видом показывая,
что ничего он перевешивать не будет и не собирается. Больше всего он в
этот момент напоминал лермонтовского Печорина, презрительно
отвернувшегося от Грушницкого в ожидании выстрела соперника.
Дальше следовала кульминация. В лице заведующей отделом. Или ее все-таки
вызывал кто-то из очереди, или она сама выходила на шум, тут сказать
ничего нельзя, однако появлялась она всегда как нельзя вовремя.
— Миша, что у тебя тут происходит? — обращалась она наполовину к
мяснику, наполовину к очереди.
Миша резко оборачивался и тыча пальцем в "доцента", разражался гневной
тирадой по поводу того, что он – отличник советской торговли, 20 лет за
прилавком, ни одного выговора, а его тут жуликом называют. Да ему, Мише,
эти лишние граммы не нужны, он зарплату получает, он их этому очкарику
знаете куда засунет, он на него в суд подаст за клевету и за
оскорбление, он... У него дочь скоро замуж выходит, а его тут
оскорбляют...
В это время очередь, общими усилиями излагала свою версию развития
событий. С ее, очереди, точки зрения, мясник совершил явный обвес,
признаваться в этом не желает, а, напротив, хамит и вообще, зажрался у
себя там, вон ряху какую отъел...
— Миша, ну перевесь ты, — обращалась уже строго к Мише заведующая.
— Не буду, — снова отворачиваясь запирался тот. — Я без весов вам все
скажу, до грамма. Я 20 лет за прилавком. Кило четыреста пятьдесят.
Хотите – перевешивайте. А я пишу заявление об уходе, если мне не
доверяют.
— Миша, мы все тебе доверяем, но желание покупателя для нас закон. Вот
это ваш кусок, — это уже к покупателю.
— Да.
Заведующая аккуратно клала кусок на весы. Стрелка, встрепенувшись,
прыгала вправо и, немного пометавшись, успокаивалась на отметке
1 кг 450 г. Ровно.
Финиш. Оставшуюся очередь Миша уже смело крыл в два, в три, даже в
четыре раза, и никто не возражал. Ибо такова убеждающая сила настоящего
искусства.

(c)

— Ну вот, Вася мы с тобой и поступили в университет,т.е. мы сейчас с тобой интелегенция.
— Чо?
— Х.. в очко!Интелегенция,говорю.

История эта произошла в Харьковском институте радиоэлектроники.
Начался экзамен по какому-то предмету. Студенты разобрали билеты и
пытаются что-то вспомнить. Преподаватель строго смотрит на
экзаменующихся и легонько стучит пальцами по столу. Вдруг один студент
вскакивает, подбегает к преподавателю и сует ему зачетку, тот молча
ставит туда 5, после чего студент исчезает за дверью. Немая сцена.
Через некоторое время второй студент точно также подбегает к преподу и
выбегает с четверкой. После этого подскакивает еще один студент,
протягивает зачетку и, видимо, ждет, когда там появится тройка. Но чуда
не происходит, студент слышит только — Уже готовы? ну садитесь и
отвечайте.
Как потом оказалось, препод пальцами азбукой Морзе набивал — кому нужна
пятерка подходите поставлю — потом соответственно также пообещал
четверку, ну а про тройку разговора не было.

Идет экзамен в Киевском государственном университете (год 1975), факультет радиофизики. Сдает сборная Украины по баскетболу (девушки). Девушка написала ответ, даже ответила на вопрос. Преподаватель: — Хорошо, давайте книжку. Студентка лезет под юбку, достает учебник, дает преподавателю. Тот стучит пальцем по лбу: — Зачетную книжку!!!

Про кулачковые механизмы и Настю.

Было это два года назад. Весенняя сессия в Рязанской Радиотехнической
Академии. Наша группа выполняет курсовую по основам конструирования и
проектирования. Суть — разработка и расчет кулачкового механизма с
толкателем. У каждого — индивидуальные условия, но в целом все работы
подобны. И есть в условиях такой параметр как эксцентириситет (за
точность орфографии не ручаюсь, два года все-таки прошло). Для тех, кому
интересно — это расстояние между прямой, вдоль которой движется
толкатель и осью вращения кулачка. Важно, во-первых, что если это
расстояние равно нулю (то есть если толкатель движется вдоль прямой,
проходящей через ось вращения кулачка), то говорится не "эксценртиситет
равен нулю", а "эксцентириситета нет"

Встречаются два студента-механика. У одного новый велик.
— Слышь, откуда велик?
— Да вчера подхожу к общаге, тут телка на велике подъезжает, срывает с себя одежду и говорит:
— Бери если нравится то, что видишь!
Ну я и взял. Клевый велик, да?
— Клевый. Правильный выбор сделал, на кой тебе бабские шмотки.

История, подобно которой уже наверное здесь много было, но расскажу.
Учился я в институте и домой ездил с конечной остановки через весь
город, автобус набивался битком. Стоим мы (студенты) на задней площадке,
а все происходящее было у передних дверей. Громкий крик с передней
площадки: "Ой, мужчина! Хватит в меня своей палкой тыкать, вы меня
проткнете сейчас!!!". Дикий наш хохот с задней площадки, а потом и всего
автобуса. Но это не все, через минуту, та же дама: "Мужчина, вы бы свою
палку чем-нибудь обернули бы, а то испачкаете меня всю!!" Мы висим на
поручнях и хохочем, автобус раскачивается от гогота.
RedRebel

Про студентов, преподов и шпаргалки.
Задача студента (дальше — С.) на экзамене — списать, задача
преподавателя (дальше — П.) поймать негодяя. С. че-то придумает — П. в
долгу не остается, отвечает симметрично. Это как ВВС и ПВО. И были
мастера своего дела как с одной, так и с другой стороны. Эта история
как раз про двух таких мастеров.
Когда С-ты. придумали приносить с собой "бомбы", то есть написанные
ответы на листах (принес, незаметно достал из пачки и сдал экзамен),
то П-ды. вынуждены были как-то отвечать (обыскивать экзаменующихся,
заставлять их снимать пиджаки), а кое-кто решал вопрос кардинально -
расписывался на пустых листах входящих С-тов. И тут вариантов у С.
оставалось немного, а точнее один — незаметно достать "бомбу" и
переписать содержимое на чистый лист с автографом П.
И вот на одном из экзаменов сошлись в смертельной схватке Мастер-С. и
Мастер-П. У каждого за плечами столько-то и столько-то боев и ни одного
поражения. Мастер-С. специально тренировался перед экзаменом, хотя
мастерсва ему было не занимать — он творил буквально чудеса списывания.
А у Мастера-П. было свое ноу-хау — он конечно же расписывался на чистых
листах, а потом запускал в аудиторию 6-8 С-тов., садил их на переднии
парты, а сам садился сзади них на какой нибудь парте или просто стоял
возле стены. Малейшее движение становилось предметом пристального
наблюдения. Верящие в свою удачу "фартовые" тут же отлавливались и с
позором изгонялись, слабонервные вставали, клали на стол Мастеру-П.
пустые листы и, тем самым признав свое поражение, уходили с экзамена.
Списать было невозможно — он даже экзамен принимал не за столом, а за
какой-нибудь задней партой. По общему убеждению — не пропустить
списывающего С. было для него более важным делом, чем экзамен.
Но и наш Мастер-С. был не лыком шит — он сумел достать "бомбу",
переписать 90% ответа и был буквально в милиметрах от успеха, но одно
неверное движение и вот уже Мастер-П неумолимо как пи%дец
приближается сзади, готовый накинуться на неучтенный лист бумаги,
разоблачить негодяя и торжествовать победу. Вальяжная медлительность
и самоуверенность сыграли злую шутку с Мастером-П. Интуитивно почуяв
неладное, Мастер-С принял единственно правильное решение — он вдруг
дико закашлялся, потом схватил "бомбу" и стал в нее сморкаться и
отхаркиваться и в конце концов скомкал этот лист бумаги и кинул под
парту. Мастер-П. просто окаменел, застыв с протянутой рукой — достать
и развенуть скомканную бумажку было хуже поражения, а Мастер-С.,
выждав паузу, скромным голосом сообщил, что он к ответу готов...

Результатом сражения надо признать ничью. Мастер-С. получил тройку, хотя
написанный ответ тянул не меньше как на 4. Но и двойку Мастер-П.
поставить не посмел — достойного противника надо ценить.