Знакомая рассказала премилую историю.

Есть в Магдебурге весьма и весьма продвинутый институт нейробиологии,
заведует которым некто профессор Шайх. Большой ученый, большой политик
от науки, в общем, человек редчайший.

Хотя во всем институте курение запрещено, Шайх не расстается со своей
извечной трубкой. А в холле напротив кабинета профессора стоит его
личный аквариум. Любит этот заслуженный дядечка выйти в паузу в коридор,
и попыхивая трубочкой покормить рыбок.

Так вот, появился приехал в этот институт новый PhD-студент. В первые
пару дней, как положено, осваивается, знакомится с людьми, осматривает
лаборатории, заглядывает в другие департаменты, ну и заходит как-то на
этаж к Шайху, самого того еще, естественно, не зная. Останавливается
напротив аквариума, любуется рыбками. Шайх, видя интерес к своему
аквариуму, заговаривает с молодым человеком. Мол, кто? А откуда? А у
кого? А что за тема? А в какой лаборатории? Ну и так далее.
Молодой человек отвечает на все вопросы, а потом сам учтивно
интересуется, мол а Вы-то сами кто будете?
На что Шайх отвечает:
— Я-то? Да я тут так... Рыбок кормлю.

Дело было в далеком 1974 году, когда мой начальник принимал
и занимался распределением студентов-практикантов из дружественных
нам тогда стран Лаоса и Зимбабве. Студентов из Питера нужно было
доставить в Москву, где затем посадить на поезд, идущий в провинцию,
и со спокойной душой вернуться в Питер...
Студенты оказались ребята толковые и еще в поезде показали, как они
восприимчивы к исконно русским традициям. Короче, ночь в поезде была
бурной и продолжительной, а так как прибытие в Москву было где-то
в 5 часов утра, то никто и не ложился...
По прибытии в Москву оказалось, что организация, в которую необходимо
было доставить гостей, открывалась в 9 часов и в запасе как минимум
4 часа... И очень хочется спать... Напомню, это был 1974 год, поэтому
устроиться в гостиницу или куда-нибудь еще было сложно. Было принято
единственно правильное решение — погулять по центру Москвы.
Итак, добравшись от вокзала до центра, решили остановиться и отдохнуть
на скамейках в каком-то парке. Но то ли студенты неправильно истолковали
слово "отдохнуть", то ли очень устали, короче, они стали доставать газеты
из сумок и равномерно укладываться на скамейки по обеим сторонам дорожки
парка... Надо сказать, что они, будучи истинными иностранцами (может, там
так принято), с ног до головы укрылись этими газетами. Не желая отставать
от компании, мой начальник, сломав в себе гордость за СССР, присоединился
к гостям.
Как и следовало ожидать, минут через 15 на горизонте появился пикет
милиции, который приближался к лежбищу. Они шли неторопясь, разговаривая
и шутя о чем-то о своем, пока не заметили 6 бесформенных предметов
на скамейках под газетами, равномерно посапывающих...
Надо сказать, что в то время это было вновинку и отдавало какой-то
идеологической диверсией со стороны Запада...
Они приумолкли, и, набравшись мужества, двинулись по направлению
к диверсантам... Когда милиционеры подошли, потребовалась как минимум
минута для принятия решения о установлении личности спящего, путем
приподнятия газеты... (Как говорят очевидцы: Лучше бы он не приподнимал
ее). В его глазах отразилось не лицо мирно спящено негра, а ужас,
указывающий на то, что его разум вот-вот не выдержит. С легким коротким
возгласом он бросил газету на место и отскочил назад на полметра...
Они переглянулись... Спустя какое-то время было принято решение
произвести осмотр других тел. Дальше реакция была примерно такая же,
но с каждым разом мой начальник, лежавший на самой дальней скамейке,
все больше волновался за психическое здоровье лейтенанта. Проверив
четверых и убедившись, что все негры, они решили остановиться. Тихо
о чем-то посовещались и медленно, как люди, которые столкнулись с чем-то
сверхъестественным, отправились обратной дорогой...

Преамбула.
Учился я после школы в строительном техникуме. Нормально учился, как
все. Учеба в техникуме очень похожа на учебу в школе. Преподаватели еще
называли нас детьми, вызывали к доске, проверяли домашнее задание,
ставили оценки. Самая нелюбимая система проверок у студентов была
письменная, особенно если сложно списать. Списывали конечно, шпаргалки
всякие и т. д. Мало кто готовился. Но по одному предмету старались
подготовиться почти все — списать сложно, а за двойку свободно можно
было лишиться стипендии на весь семестр. Преподаватель по фамилии
Козычко внешне был очень неординарен: небольшой, плотный, в очках,
полностью лысый, но с огромными как у Брежнева (если не больше) бровями.
Любил рассказывать, как он работал в министерстве и от нечего делать
пересчитал какой-то проект, найдя в нем большой перерасход
государственных средств, но так как средства были государственные, и
проект уже приближался к стадии воплощения, ему сказали, чтоб он сидел
на попе ровно. Списать у этого препода было практически невозможно,
т.к. он постоянно перемещался по классу и заглядывал всем в глаза,
четко определяя, кто списывает, и отбирал шпаргалки.
Амбула.
Вот одна очередная внеочередная контрольная. Туева хуча формул, которые
надо было выучить и воспроизвести, что-то из чего-то вывести и т. д.
Двадцать минут преподаватель ходит между рядами, заглядывает в глаза,
под парты, недоумевает. Ясно видит, что все списывают, ну не могут все
все знать, даже у заядлых двоечников половина контрольной уже написана.
Тридцатая минута. Все почти все сделали и особо быстрые уже собираются
свалить. Взгляд преподавателя задержался на доске, которая по
обыкновению грязная, не вытертая предыдущей группой. Так он стоял минут
пять. После сказал, чтобы все быстро было стерто, тем кто это написал,
иначе всей группе устроит новую контрольную. Пришлось стирать. Честные у
нас люди попались. Вышел стирать тот, кто все это придумал. Все
гениальное просто: препод ни когда не обращал внимание на доску, а так
как она почти всегда была грязной, вот и пришла идея написать там нужную
грязь — всю контрольную для трех вариантов. Хороший мужик был этот
преподаватель, оценки снижать не стал, наверно не обиделся, за то, что
его так надули.

Зима. Мороз минус двадцать. В автобусе едет профессор университета с женой. Напротив — его студентка с какой-то подругой. Не здороваются. Сидит, болтает. Минут через пять смотрит на профессора:
— Ой! Андрей Петрович! Добрый день! А я вас одетым не узнала!

Зима, мороз -20, военная кафедра, утрений развод на занятия. Стоят
студенты в строю. Все кроме одного в шапках. Подходит полковник -
начальник кафедры. Осматривает строй, прищуривается и изрекает:
"Это у кого антифриз в голове?!!! Выйти из строя!!! "...: )

aber

Проводится любительский конкурс по потреблению алкоголя в МГУ.
Председатель жюри объявляет:
— Первое место занял...
Из зала кричат:
— Мехмат!
Председатель продолжает:
— Физический факультет. Второе место с незначительным отрывом занял...
— Мехмат! — снова кричат из зала.
—Химический факультет. Третье место занял...
— Мехмат!
—Биологический факультет.
И не выдержав, прямо в микрофон:
— Сколько раз вам повторять!? Профессионалы в нашем конкурсе не участвуют!..

В Московском Инженерно-Физическом Институте открыли кафедру теологии.
Т.е. в российскую науку остается только верить, на доказательные результаты уже никто не надеется.

Щас начальник в кабинет влетает и к сотруднику, который рядом со мной
сидит:
— В игрушки ведь играешь?!
— Нет конечно, Юрий Петрович.
— Ведь вижу, что морда просветленная, значит играешь... а ведь у тебя
сессия скоро!!!

Ассоциация преподователей ВУЗов добилась увеличения заработной платы в два раза... отныне студенты здают сессию 4 раза в год.

К вопросу о фамилиях.
(Разумеется, вспомнилось после прочтения истории про профессора
М.Е.Бель от 20.01.06)

Был у нас в институте на кафедре Охраны труда препод по фамилии Лядский
(имя-отчество не помню, да это и не важно).
Понятное дело, на всех объявлениях возле кафедры перед его фамилией
красовалась живописная дыра. Думаю, не нужно объяснять, какую буковку
приписывали туда студенты и как часто, если бумаги были протерты до дыр
:-)

P.S. Кстати я, наивная душа (комсомолка, спортсменка, красавица)
некоторое время не могла понять — чего это там дырки-то на бумаге? Ну
Лядский, ну и что такого? От слова "ляд" — "черт" вроде как....
:-)

Ася

Настоящий студент — это не тот, кто спрашивает, какой экзамен он сегодня сдает, а тот, который спрашивает: "А какой экзамен я сейчас сдал?"

Зашли мы намедни с другом в студенческую столовую, решили
перекусить.
Естественно,студенты народ небогатый, сообразили только по
паре винигретов и паре пирожков с яйцом и луком.
Заметив некоторое сметение во взгляде соседа, я поинтересовался
о причине, на что он мне ответил:
— Ну что это за пирожки с яйцом?! Вот у моем мамы пирожки -
что надо, откусишь — яйца вываливаются.

Эта история началась в новогоднюю ночь 1990 года в студенческом лагере
МАИ, расположенном в бывшем родовом имении семьи Гончаровых в
подмосковном городе Ярополец.

Огромный старый дом, в котором некогда гостил и сам Александр Сергеевич
Пушкин, нынче был полон веселящехся студентов. Провожать старый год мы
начали, наверное, с полудня. Поэтому, то что происходило ближе к вечеру
я припоминаю довольно смутно. Помню только какую-то пухленькую кудрявую
студентку с большим бюстом и хитрыми глазами, которую я безуспешно
пытался поймать, а она все время ускользала, прячась за колоннами
танцевального зала, увесистыми глухими портьерами... Я бегал за ней на
заплетающихся ногах, пока не свалился где-то в глухом углу дома и не
заснул пьяным молодецким сном.

Проснулся я посреди ночи от невыносимой жажды и пронизывающего холода. Я
лежал на полу в пыльном чулане и аж вскрикнул от ужаса – прямо надо мной
стояла страшная мужиковатая баба. Один глаз ее был прикрыт, а второй
злобно косил на меня. В правой руке она держала толстую палку и то ли
грозилась ею, то ли протягивала мне. Я разом протрезвел, сел на
четвереньки и прислонился спиной к стене. Стена попятилась, оказавшись
дверью, и я вывалился в из чулана. Коридор был пуст, мрачен и темен. Его
освещала лишь тусклая лампочка, в свете которой я к радости своей
увидел, что страшная баба была всего только бронзовой скульптурой,
запертой в чулане. А палка, которую она сжимала в руке, была не то
свитком, не то картой, которую она протягивала зрителям. Я тихонько
затворил дверь в чулан и убежал к своим приятелям, веселящимся в другом
конце усадьбы.

На многие годы я забыл про страшную бронзовую бабу, но жизнь – штука
причудливая. Оказавшись в 2001 году на блошином рынке в Берлине, я
бродил влоль торговых рядов, с интересом рассматривая старые патефоны,
канделябры, гравюры, пока не наткнулся на столик букиниста, рядом с
которым стояли два кованных сундука со старыми книгами. Совершенно безо
всякой цели, исключительно из любопытства я начал рыться в сундуках,
перебирая ветхие книги, и среди прочего мое внимание привлекла небольшая
тетрадь, исписанная красивым калиграфическим почерком. Я стал листать ее
и вдруг среди неизвестных мне немецких слов увидел знакомую фамилию
«Гончаров», а несколькими строками ниже «Екатерин». Я заинтересовался
этим и немного поторговавшись, купил эту тетрадь за несколько немецких
марок. После мой друг Филип Керстен помог мне ее перевести.

Тетрадь оказалась дневником молодого берлинца, помощника итальянского
скульптора Чаречелли, открывшего свою мастерскую в Берлине. Судя по
дневниковым записям, скульптор был жутким бабником, плутом и мошенником,
словом, человеком веселым, способным поразить воображение скромного,
привыкшего к порядку немецкого мальчика.

Приключения скульптора могли бы составить недурной приключеченский
роман, но за неимением места позвольте остановиться лишь на одной
истории, близкой к теме нашего повествования. Случилось так, что
англичане, завладев канадской провинцией Квебек, решили поставить
памятник адмиралу Нельсону в городе Монреаль и объявили конкурс. Наш
итальянский герой, прослышав об этом и почуяв большие деньги, купил
несколько тонн бронзы и быстро сваял памятник – одноглазый английский
адмирал указывает на что-то своим матросам вытянутой вперед рукой, в
которой зажата свернутая в свиток морская карта.

Несмотря на ловкость и нахальство, скульптор проиграл конкурс и оказался
на грани разорения. Он уже подумывал о том, чтобы сбежать домой в
Италию, но его спас случай: русский дворянин Гончаров заказал ему статую
Великой императрицы Екатерины. Чаречелли запросил огромный задаток,
получил его и на скорую руку переделал невостребованного Нельсона в
Екатерину. Увидев безобразную статую, Гончаров пытался отказаться от
скульптуры и получить свои деньги обратно, но тщетно — не даром
Чаречелли слыл плутом. Словом, Гончарову пришлось везти свою страшную
бронзовую бабу в Россию.

Позже за обедом я рассказал эту историю своему другу, беззаветному
пушкинисту Дмитрию. Он ужасно разнервничался и рассказал мне, что уже
читал про эту историю в письмах самого Александра Сергеевича Пушкина. Он
даже показал мне эти письма в последнем томе собрания сочинений великого
поэта. Приведу здесь отрывки.

Из письма Пушкина генералу Бенкендорфу от 29 мая 1830 года:
«Генерал. Прадед моей невесты некогда получил разрешение поставить в
своем имении памятник императрице Екатерине II. Колосальная статуя,
отлитая по его заказу из бронзы в Берлине, совершенно не удалась. Уже
более 35 лет погребена она в подвалах усадьбы. Несмотря на уродливость
этой статуи, он [Гончаров] ею дорожил. Он боялся, уничтожив ее, лишиться
также и права на сооружение памятника. »

Далее Александр Сергеевич просит генерала Бенкендорфа дать разрешение на
переплавку статуи, а также сохранить за г-ном Гончаровым право
воздвигнуть памятник Екатерине II, когда у того появятся средства.

Прочтя это письмо, я уж было подумал, что моя страшная ярополецкая
знакомая никак не могла быть тем самым памятником, но не делайте
скоропалительных выводов, господа, и прочтите следующее письмо.

Из письма генералу Бенкендорфу от 8 июня 1832 года:
«Генерал. Два года тому назад господин Гончаров, дед моей жены,
собирался расплавить колоссальную статую Екатерины II. Я посовестился и
пожалел уничтожить ее ради нескольких тысяч рублей... »

Словом, похоже, что новогоднюю ночь 1990 года я провел с бронзовой
знакомой Александра Сергеевича Пушкина.

Игорь Левицкий (www.levitski.com, igor@levitski.com))

Зачетку моего друга — Сашки — держал в руках лично, посему все — правда.
В МАТИ учились студенты разные. Многие — из солнечных теплых кавказских
республик, где снег — невидаль. Поэтому такой студент на лыжах — зрелище
жалкое и ничтожное. Но ходить-то на физру надо. Иначе зачета не видать.
Но Сашка, хоть и русский, но воспитанный, по причине проживания на Кавказе,
в гордом, независимом стиле, этот предмет решил игнорировать, после первого
же занятия, где корова на льду в сравнение с ним ыглядела бы Плисецкой.
Подошло время сессии.Встал исконный вопрос — "Что делать?".Умудренные
прошлым опытом старшекурсники посоветовали решить проблему традиционно.
Дескать, он (препод), в "Пельмешке" у Таганки всегда откушивать
соизволяет, а посему бери два флакона водки, и — вперед.
Сказано — сделано. Сашка водку взял, и в часовой перерыв помчался в эту
столовку. Действительно, преп стоял за столиком и, задумчиво глядя в окно,
поглощал пельмени. Сашка собрался с духом и, подойдя и извинившись, что
прерывает трапезу, одним духом изложил положение дел, и предложение по
поводу разрешения данной проблемы. Преп все это время внимательно его
слушал с недонесенной до рта вилкой с наколотой пельмениной, и продолжал
смотреть в окно. Когда Сашка закончил и замер в ожидание высочайшего
решения, тот, не меняя позы, задумчиво проговорил — "Зачет, говоришь...
Ну, наливай". Сашка засуетился, принес стакан... "Почему — один?" -
спрашивает преп. "Со мной будешь." Делать нечего. Притащил он второй.
Достает зачетку. "Это — потом", — спокойно говорит преп,— "наливай".
Налили, выпили, закусили. Сашка опять зачетку протягивает. "Успеем.
Наливай". Короче, уговорили они на двоих по бутылке. Преп — доволен,
улыбчив,весел.. Давай зачетку",— говорит. Сашка на нужной странице раскрыл,
через стол протягивает. Тот взял, достал ручку и, как ему дали зачетку,
так в ней и написал предмет, зачет и подпись. Сашка довольный.
Поблагодарил, раскланялся и убежал. Прибегает в институт. "Ну что,
подписал?" — спрашиваю. "Ага!" — отвечает и мне показывает.
Я впервые увидел, чтобы в зачетке все вверх ногами было написано!
На экзаменах у всех препов брови недоуменно вверх ползли, когда они
сраницу открывали, но уже через минуту раздавалось хмыкание, и лицо
озарялось понимающей улыбкой.

Волшебное слово

Летнее утро заглянуло в палату одного из госпиталей Нью-Йорка веселым
солнечным зайчиком, который прыгнул на лицо уже немолодой женщины. От
этого прникосновения она проснулась, приподнялась в постели, и отчаянно
закричала: "Фима!"
Дежурная медсестра, подбежав к ней, схватила за руку, нащупывая пульс:
— Что с вами, миссис, вам плохо? Сейчас я измерю давление и дам
таблетку. В ответ прозвучало: "Фима!"
— Мне кажется, кроме сердца, что-то еще беспокоит больную,— объяснил
днем лечащий врач студентам-практикантам, которые пришли на осмотр
вместе с ним. "Фима", — как бы соглашаясь, — тихо подтвердила она.
— Слышите? — доктор обвел всех многозначительным взглядом. Взглянув на
часы, добавил: "Пора больной принять лекарство". Смуглая практикантка с
миндальными глазками взяла с подноса стаканчик и осторожно поднесла к ее
губам. Выцедив содержимое, женщина благодарно выдохнула: "Фима". Тут же
это слово почти хором повторили за ней стоящие рядом черноволосая
индуска и узкоглазый китаец, крепко сбитый парень из Денвера, а также
уроженка Техаса — будущие врачи, впитывающие в себя новые знания.
Вечером, на зов "Фима", женщине тут же принесли микстуру.
Спустя несколько дней, когда пациентке стало лучше, медсестра зашла в
палату, чтобы сообщить ей о выписке. Сразу же вслед за ней снова
открылась дверь и душераздирающее "Фима!" уже здоровым, а потому более
громким голосом разнеслось по всему отделению... Наконец, ты пришел,
Фима, сынок!!!
Изо всех ног бросился на крик персонал этого и соседних этажей... Фима
стоял возле плачущей матери и сбивчиво рассказывал ей, что он улетал в
командировку, куда его посылали по службе, да и в отъезде находился
всего три дня... То же самое он пересказал, но уже на английском,
сбежавшимся медикам.
Впервые за десять лет жизни в Бруклине*, его маме пришло в голову, что
не помешало бы ей знать хоть несколько слов на этом языке. Но взглянув
на сына, свободно говорившем на нем, тут же отмахнула от себя эти глупые
мысли. А зачем? Обошлась ведь и без него... Разве ей не хватает
русского, идиша и румынского?
Вскоре, довольные встречей, сын с мамой спустились на этаж ниже, где ей
надо было еще получить несколько рецептов на лекарства, перед уходом
домой. Ожидая их в коридоре, они услыхали громкий оклик "Фима!" из
соседней палаты. Переглянувшись с мамой, Ефим заглянул туда:
— Вы звали меня? Я чем-то могу помочь? — обратился он к лежавшему на
кровати мужчине, уступая место вбежавшей медсестре.
— Нет, — недоуменно покачал тот головой, но, видимо, уловив акцент,
переспросил сам:
— Извините, — вы случайно не говорите по-русски?
— Говорю, — я из Кишинева.
— О-о-о! — так оживился больной, что сделал попытку присесть, — само
Провидение послало вас ко мне. Объясните же, что означает слово "фима"?
О том, что оно русское, мне вчера при обходе сказал доктор. Ведь стоит
только произнести его, как все немедленно бегут ко мне...

Александр Шапиро
С конкурса "Правдивого и веселого рассказа"

Засылают англичане шпиона под видом студента — для натурализации.
Через неделю его высылают обратно.
— Как так?
— Да так: на лекциях все спят, я пишу — разоблачили.
Засылают следующего с соответствующими инструкциями.
Высылают через месяц.
— Как так?
— Да так: на лекциях все спят — и я сплю, в общаге все пьют -
я не пью. Разоблачили.
Третий продержался полгода.
— А тебя-то как?
— Да так: все спят — и я сплю, все пьют — и я пью, все сессию
сдали, а я английский завалил.

Два студента после экзамена разговаривают:
-Ну что, на сколько сдал?
-На тройку. Сначала хотел на пятерку сдать, а потом решил — сдам лучше на тройку а на остальные деньги пива куплю.

Охранник одного из частных домов в ЮАР нашел на приусадебном участке
оторванный пенис. Полиция выбилась из сил, пытаясь найти хозяина
полового органа и установить, что же произошло с его владельцем.

На территории одного из частных приусадебных участков в деревне Масойи в
южноафриканской провинции Мпумаланга был найден оторванный пенис
взрослого мужчины. Половой орган обнаружил охранник, в чьи обязанности
входил регулярный обход частных владений по периметру утром и вечером.

По данным местного издания IOL, секьюрити обходил территорию, как вдруг
его взгляд упал на странный предмет, лежавший на одной из грядок.
Накануне вечером ничего подобного охранник в саду не видел. "При более
детальном рассмотрении он понял, что это было не что иное, как интимная
часть мужского тела", – заявил журналистам глава полицейского управления
Масойи Бенджамин Бхембе. По его словам, пенис принадлежал темнокожему
мужчине и был силой оторван от туловища.

По предварительной версии следствия, ампутированный орган мог выкрасть
из анатомического театра кто-то из местных студентов, решивших напугать
случайных прохожих. Впрочем, как отмечают в полиции, если бы пенис был
ампутирован хирургическим путем, на нем бы не было следов рваных ран.

Полиция опросила большую часть местного населения: сельчан собирают в
полицейском участке и расспрашивают, "не терял ли кто-нибудь из их
знакомых" детородный орган. Пока никто не сознается, поэтому полицейским
приходится визуально определять наличие органа под штанами местных
жителей мужского пола.

декабря 2000 г. зашел я к одной своей знакомой девушке поздравить ее
с Новым Годом, ну и естесственно без подарка(откуда у студента деньги?)

История содержит ненормативную лексику, поэтому тургеневским девушкам
рекомендуется пропустить.

ОРИГАМИ

Мне часто приходится бывать в Стране Восходящего Солнца по делам нашей
фирмы (привет всем праворульным!). Разумеется, с самого начала
захотелось попробовать какие они, японки. Насчет гейш не знаю, но
познакомился я с великолепной миниатюрной студенткой Токийского
университета. У нас с ней и ее подружками много чего было, вот одна из
историй.

Собираясь на второе свидание к Йоко я, не будь дурак, зашел в аптеку в
районе Сакура Гичо с целью прикупить презервативов. Выбрал пачку указав
пальцем, заплатил и ушел. Тогда я еще не знал за что японки так любят
нас, русских мужиков. А следовало бы задуматься. Презики я купил
японские, то есть для японцев.

Свидание развивалось успешно в маленькой но уютной комнатке Йоко. Йоко
охала в восторге и была готова доказать свое ко мне расположение. В
определенный момент я достал презервативы, и обнаружил что они на меня в
принципе не налазят. Диаметр маловат. И длина. Помучавшись с минуту я
впал в отчаяние. На Йоко было жалко смотреть. И тут ее осенило. Она
что-то пролопотала, что-то полистала в книге, и я решил было что меня
ждет вечер японской поэзии. К моему удивлению, Йоко схватила всю коробку
и стала потрошить упаковки. Я подумал, может они разного размера бывают,
типа ассорти?

Итак, Йоко схватила мой восставший жезл, и стала его то ли пеленать, то
ли обворачивать этими карликовыми гондонами. Через минуту, из шести
презиков она изготовила водонепроницаемый единый чехол. После этого меня
ждали самые незабываемые ощущения в моей жизни. Йоко... ну ей тоже
понравилось. Впоследствии выяснилось что моя студенка брала курсы
оригами, и воспроизвела на мне фигуру чехла японского самурайского меча
катана.

В ту ночь мы потратили все коробку, 12 шт. В другой стране... было бы
чем гордиться. Впрочем, повод для гордости я все же нашел: на наш
сибирский елдак требуется шесть ихних азиатских кондомов. А значит — мы
непобедимы!