— Николай Петрович, а можно мне двух крепких студентов?
— Конечно, Лидия Ивановна, вам, наверное, нужно что-то перенести?
— Да... Разлуку...

— Может героин попробуем? Всё лучше, чем сопромат учить.
— А ты откуда знаешь? Учил, что ли?

— Лучший способ успокоить девушку, когда она в истерике -
поцеловать ее, — объясняет психиатр студентам.
— Подскажите, профессор, а как проще всего довести ее
до истерики?

— Коллега, вы слышали новость, Минобр России собирается переводить вузы на подушевое финансирование. Похоже, вскоре в российских университетах не будут выгонять за неуды?
— Таки будут, коллега, но только преподавателей, которые эти неуды будут ставить.

Был (и есть) на Военной каферде Самарского Политеха капитан П. И было
капитану П. впадлу, что все офицеры на военной кафедре Политеха — старшие,
тo есть от майора и выше, с большими звездочками. А он, П., младший. И
звездочки у него маленькие, хучь их и четыре, и просвет один-единственный.
И от этого капитан П. был зол как черт на весь свет, а на нас,
студиозусов, и того пуще. (Справедливости ради следует сказать, что
дали-таки П. майора, но изменил ли он свое мировоззрение — не
знаю.)

Читал П. ОУКСО. Кто не знает, Организацию, Устройство и Конструкцию
Стрелкового Оружия. Для нас, оружейников, предмет профильный и, как
следствие, весьма геморроидальный при сдаче экзаменов.

Итак, ведет П. ОУКСО. Мерно прохаживается тудыт-сюдыт, сапожками
хромовыми поскрипывает, голосом поставленным вещает. И вещает что-то до
огнезденения интересное: то ли конструкцию выбрасывателей, то ли
устройство автоматики со свободным ходом ствола, — в общем, хрен разберешь.
А "война" в Политехе располагается в здании бывшей церкви, сама же
Ауд. 13, в которой и происходит действо — прямехонько под куполом.
И звучные раскаты капитанского голоса мечутся, отражаясь в куполе, аж
окна звенят.

Студенты — молчок, конспектируют за П., только перья поскрипывают. И
тут один студент (ну, я настоящию фамилию называть не буду, чтоб
студент, ныне, кстати, в Инете присутвующий, не был на меня в претензии)
по фамилии (пусть будет) Ящерицын, не сдержав могучего порыва, pardon,
рыгнул. На зависть рыгнул, такая отрыжка — штучная. И перекрыла эта
штучная отрыжка могучие раскаты командирского голоса, и стала она
метаться и прыгать под куполом, озорно позвякивая оконными стеклами.

И все замерли. И П. тоже замер. И когда последний отзвук ботырской отрыжки
затих, лицо П. налилось сочным багрянцем. И пророкотал сей муж сурово:
"Встать, кто рыгнул!" Смутившийся Ящерицын поднялся во всеь свой прекрасный
ставосьмидесятисантиметровый рост. П., страшно вращая зенками, спросил:
"Фамилия?!..." — "Ящерицын..." П., то ли не расслышав, то ли желая получить
от бойца ответ четкий и внятный, каким он и должен быть по уставу,
повторил: "Я спросил, ФАМИЛИЯ!!!" — на что получил-таки ответ: "ЯЩЕРИЦЫН!"

П. развернулся и, чеканя шаг, направился к кафедре, где лежал разверстый,
аки лоно падшей женщины, взводный журнал. В такт резонирующим под куполом
шагам стал листать он сей кондуит и, найдя нужную страницу, уставил перст
на столбец с фамилиями, каковой перст стал постепенно и неумолимо продвигать
вниз. И дошл перст до фамилии Ящерицына. И увидили мы, простые студенты,
как свершилось в бывшей церкви Чудо Господне — в лице капитана П. появилось
человеческое выражение. И спросил капитан П., даром что не сглатывая
суровую скупую слезу, и само Разочарование глаголело устами его:

"Ну что же вы, Ящерицын? Имеете оценку "четыре" — а рыгаете..."

Все!

В мединституте професор принимает экзамен у тупой студентки. Стучит себя по лбу:
— Ну! Вот здесь, где я стучу! Как эта кость называется?!
—лобковая.
— М-да. Вы хоршо подумали? Еще раз спрашиваю, как называется эта кость?
— лобковая.
— Хорошо! Тогда ЭТО что, по вашему?!
И дергает себя за нос.

Отец намедни рассказал: в начале 60-х он, вместе со всем курсом
института, имел удовольствие пребывать на военных сборах. Командовал ими
некий сержант Котещюк, широко известный в узких кругах командой:
"Вправо, по одном, в столову шагом марш!". Так вот командовал Котещюк,
надо сказать, в лучших традициях советской армии, т. е всячески выражал
свое искреннее уважение к студентам вообще, и к их армейским навыкам в
частности. Естественно, что благодарные студенты искали способ выразить
вышеозначенному свою признательность.
Однажды вечером кто-то рассказал, что если переливать воду над ухом у
спящего человека, то тот непременно должен обоссаться. Идея прошла на
ура и была единогласно принята к исполнению. Дождавшись, когда сержант
уснет, отец и его друг принялись лить воду из одной алюминиевой кружки в
другую, сначала тихо, а потом все громче и громче. Никакой реакции -
сержант даже на другой бок не перевернулся. Через 20 минут подуставшие и
отчаявшиеся злоумышленники отправились спать.
На следующее утро все были поражены необычайно благостным видом
проснувшегося сержанта. На осторожные распросы о прошедшей ночи Котещюк
довольно зажмурился и сказал: "приснилоь мине, хлопцы, шо я домой в
отпуск приехал и мы с батей самогонку разливаем..."

— Забудь все чему тебя учили в университете! — Сказали мне при устройстве на первую мою работу.
— Без проблем! — сказал я, протягивая свой диплом со средним баллом 3.5

Рома прямолинеен и прост. Рома добр и отзывчив. Рома наивен, безобиден и
неподкупен. При этом он жмет с груди сто тридцать килограммов, и держит
прямой удар в челюсть зимним ботинком.
Еще Рома — гитарист. Понятия: "субдоминанта", "пентатоника", и
"арпеджио" ему понятны как механизатору трактор. А потому душа его
восхищенно трепещет при одной только мысли о прекрасном. И, как всякий
скрытый лирик, склонный к меланхолии, Рома рассеян как сурок после
спячки. По этой причине он неизбежно попадает в нелепые истории.

В один из ясных апрельских выходных, Роме, по коллективной просьбе
ближайших сродственников, пришлось вскапывать гектар чернозема на одном
из полупозабытых участков дальнего Подмосковья. Вдохновленный
перспективой быть полезным обществу, Рома с утра освежил себя двумя
стаканами розового портвэйну, и отправился на вокзал, переполненный
самыми благородными намерениями.

...В сенях деревенского дома уютно пахло мышами и валенками. Печь
распространяла ароматы нехитрого крестьянского хлебосольства — бабушка
встречала трудолюбивого внука. Рома вылил в себя граненый стакан
очищенного картофельного самогона, крякнул от удовольствия и закусил
миской горячих щей. Выпивая второй стакан, произнес: "много нельзя, еще
работать", закусил сковородкой жареной картошки с салом и луком, и
поднялся с лавки. "Сытое брюхо к работе глухо! ", резонно рассудил Рома,
опрокинул в себя еще один стакан, взял в сарае лопату, и направился к
пашне.

Ласковое весеннее солнышко осторожно трогало желтыми пальцами первую
нежную зелень. Пернатая лесная живность без устали восславляла в звонких
своих кантатах пробуждение природы. От созерцания такой благодати Рома
замлел и преисполнился чувствами самыми тонкими. Ловко вычислив
местоположение своего земельного надела, он с жаром принялся за работу.
Работа кипела, и вместе с работой кипела молодая кровь. Струился с
могучих плеч горячий пот, наполняя почву крепко концентрированным
тестостероном. Охваченный трудовым энтузиазмом, Рома был подобен
небольшому сельскохозяйственному трактору, оставляя за собой метры
вспаханного чернозема.
Настораживало одно: малознакомые хмурые колхозники задерживались иногда
у ограды и подолгу глядели на каторжный Ромин труд – не то любуясь, не
то завидуя.
Останавливаясь, чтобы перевести дух, и утереть со лба пот, Рома
улавливал краем уха обрывки чужих подозрительных фраз:
"... москвичи совсем обнаглели... приезжают, и присваивают себе,
понимаешь... а попробуй скажи чего – убьют еще, не дай бог... " "О ком
это они?... – мучался Рома — Надо же какие, оказывается, москвичи
мерзавцы... Приезжают, чужую землю захватывают... нет равновесия в
мире..." Но никто так и не подошел к Роме, не пожал ему трудолюбивую
руку, не предложил папиросы, и не поведал о безграничной наглости
столичных негодяев. Один только раз вредная старушка с авоськой
окликнула его, да и то не по делу: "Эй, парень! Ты чего тут? Тебя кто
нанял-то?.. На кого работаешь, ась?.. "
Оскорбившись, как всякий порядочный человек, которому наплевали в душу,
Рома решился на грубость: "Бабуля, вам какая разница? Идите-ка вы домой,
кушайте пироги, нянчите внуков, чего вы пристали-то ко мне?.. Не видите
– работаю? " И Рома демонстративно вонзил в землю штык лопаты. Старушка
еще с минуту пожевала губами, пошамкала что-то о безнравственности
молодежи, и отправилась восвояси доедать пироги.
Нет, не такого к себе отношения ждал Рома, отправляясь на утренний
подвиг. Ждал он, что пропахшие порохом и махоркой ветераны похвалят
Екатерину Петровну за такого сознательного внука, а молоденькие
деревенские барышни, пробегая мимо, станут стыдливо краснеть в платочки,
украдкой любуясь на его крепкую мускулатуру.
Солнце окрасило верхушки деревьев в багряные тона, когда усталые руки
подняли и перевернули последнюю лопату целины. С чувством абсолютной
гармонии с самим собой, Рома отправился обратно, положив на плечо
черенок, как солдат винтовку после сигнала о конце атаки, когда тяжелый
бой уже закончился, и разрешено курить.
Бутыль очищенного самогона и горячий ужин окончательно примирили его с
непроходимой бесчувственностью местного населения, и он, с осознанием
собственного благородства, в одиночестве отправился почивать на сеновал.

Утро началось странно. Рома отряхнул с себя сено, размял суставы и,
мужественно преодолевая враждебную муть в черепной коробке, отправился
на поиски капустного рассола. Готовый к неизбежным бабушкиным похвалам,
предвкушал Рома поощрение, оформленное в виде обильного завтрака,
сдобренного крепкой медовой брагой, и, может быть, даже знакомством с
Варей – внучкой доярки Марии Захаровны. Варя была студенткой
медицинского училища — опрятной рыжеволосой полнушкой, приехавшей на
каникулы подышать чистым деревенским воздухом. И чудилось Роме, будто
давеча она бросала на него из-под косынки самые призывные взгляды.
Однако вместо дымящегося ломтя баранины, Рома получил на завтрак
пережженную яичницу и стакан пустого чая. Тревожило печальное молчание
бабушки. На осторожный недоуменный вопрос что же произошло, Рома получил
ответ, оглоушивший его с беспощадностью пыльного мешка: "Да вот, думаю,
у иных уж и посажено все, а у нас и огород-то перекопать некому... ". От
неожиданности Рома чуть не сел мимо табурета. Хрустальная мечта его
покачнулась, опрокинулась, и лопнула с оглушительным звоном. "Как же
так... как же, бабушка?... " — бормотал он, мучительно сглатывая вязкую
слюну и выковыривая из пластилиновой памяти подробности вчерашнего дня.
Вывести Рому из душевного равновесия несложно – через минуту он уже
начал сомневаться – не приснилось ли ему давешняя пахота... Екатерина
Петровна долила масла в отчаянный огонь смятенной души: "Тут заходила
поутру Захаровна – говорит, как был ваш огород в лопухах третьего дня,
так и стоит нонче".
Несправедливость и жестокость мироздания опустились на Ромины плечи
гранитным утесом. В горле запрыгал отвратительно-горький комок
незаслуженной обиды. Только колоссальным усилием воли удалось ему взять
себя в руки.

— А это откуда же, бабуленька?.. – в отчаянии возопил он, демонстрируя
Екатерине Петровне мозоли на ладонях.
— Да вот уж не знаю – мож бутылку со стаканом так крепко
держал... Ладно, пошли, что ли, поглядим, чего ты тама накопал...

Всю дорогу до колхозных полей Рома украдкой ощупывал ладонями голову,
чтобы убедиться в сохранности ее твердых тканей. Не обнаружив признаков
размягчения затылочных и лобных долей, он с удовольствием отметил, что
пока в состоянии адекватно оценивать происходящее. Ведь вот — околица,
вот – поля, вот – первый поворот направо. Покосившийся плетень, сарай,
крапива перед калиткой. Значит, Захаровна или ошиблась сослепу, или
нарочно оклеветала потенциального охмурителя своей ненаглядной внучки.

— А вот это что?.. Что тогда вот это?.. – счастливо загомонил Рома,
указывая трудовым перстом на добросовестно перевернутые комья жирного
чернозема. Чувства самые теплые хлынули в Ромину душу, и до него даже не
сразу докатился смысл бабушкиного вопроса: "А для чего же это ты,
внучок, соседский участок вскопал, а?.. "

Мир перевернулся, враз сделавшись враждебным и неприятным. Чернильные
тучи закрыли солнце и гадко захохотали. Спина ромина похолодела, и
неприятно заныло под ложечкой. Это значит – что?.. Значит все напрасно,
что ли?. Никакого подвига, славы, и рыжей Вари?.. Нелепость. Опять
нелепость и гнусь – где же ты, о справедливость?...

Конечно, оставалась еще робкая надежда, что доброе дело все-таки
сделано, что у соседей, к примеру, в семье все поголовно инвалиды, и
перекопать такую прорву земли там совершенно некому, а теперь вот они
смогут посадить репу, и не умереть в будущую зиму от голода... Но
последнюю надежду вдребезги разбил незаметно подошедший дородный
краснолицый дядька при бороде и тельняшке, представившийся соседом.
— Спасибо, конечно, Рома, за труды, только он давно уж перекопан был,
наш участок, и овсом засеян...

Рома распрощался с последней надеждой на справедливость, нанял на весь
свой аванс цвет местного пролетариата, который, в конце концов, и
взборонил все, что надо, но уже, конечно, не так качественно...

Тут были истории про то, как студенты Московского
Физико-Технического института отмечали первое апреля. Приколы
разные, влоть до останавливания электричек. И так все это достало
местных ментов, что они на последнее первое апреля тоже решили
"пошутить". Сам я под эти шутки не пропал, так как сидел в общаге,
а мой знакомый часа в три ночи пошел с команией стены расписывать,
таблички перевешивать и т.п.
Их поймали, посадили в "бобик", объезжавший студгородок
(прихватили за компанию и тех, кто был вообще ни при чем), отвезли
на кладбище (в пяти километрах), высадили поодиночке в разных углах
и уехали.
Представьте себе картину: ночь, темно, кладбище. "Эй, Вася, ты
жив? Ты где?",— кричат от одной могилы. "Да тута я!",— отвечает
другая могила. "Люди,ау!",— кричит третья могила.
Прям, как в анекдоте: "а чего нас бояться?"

— Вадик, с какого перепуга ты решил, что если меня зовут Татьяна, то в
День студента я тебе дам?

Было это году в 94, когда только начали в Москве день города с первыми
выходными сентября совмещать, а по палаткам коммерческим Абсолюта
польского было хоть залейся. В происходящем я принимал самое
непосредственное участие, поэтому уверяю, что все рассказанное мной
есть истинная правда. Так вот, собрались мы небольшой компанией
1 сентября отмечать, а за одно и приближение великого дня города.
Были среди нас и студенты, были и ребята, у которых денежки водились,
но пили все, надо сказать, как лоси. Подружки, конечно тоже с нами были.
Затарились мы значит Абсолютом, и подались на квартиру к другу моему
Сашке. На Таганке он тогда жил. И вот в разгар праздника, когда доза
каждого уже преодолела отметку в 350 грамм, и уже начинала подбираться
к 400-м, родилась в массах лихая идея: на мотоцикле покататься. Девушки
наши разумные и малопьющие пытались всячески остановить нас и удержать,
но мужская хитрость и настойчивость одержали верх. И вот Сашка за рулем,
потому как на ногах стоял крепче, а я пассажиром, на Сашкином же Урале
соло летим по шоссе Энтузиастов, выкрикивая фразы из Безумного Макса типа:
"Я машина самоубийства, работающая на бензине", или "Я качусь быстрее,
чем пара игральных костей – вам не догнать меня, легавые!". Догнали.
Хотя ловили долго… Сашка пошел разговаривать, а я остался Урал держать.
У меня под ногами земля качается, Сашка тоже идет весьма неровно.
Остановился он на почтительном расстоянии от гаишника, и разговор,
значит, такой происходит:
— Так, пьяненькие!!
— Ну, товарищ лейтенант… Трезвые, трезвые совершенно. Неделю! В рот
спиртного не брали…
Тут со мной случается страшное: земля приняла критический наклон, и я,
не справившись со своим весом, а тем более с весом Урала, на заднем
плане этой милой беседы с инспектором, плавно падаю набок.
Сашка остается с раскрытым ртом…
— Ну вот… после некоторой паузы отвечает на это лейтенант – ни кто же
не говорит, что пьяные – пьяненькие!
И надо же: отпустили нас! Видно тронута была этой сценой душа инспектора.
Сашка мне потом говорил:
— Ну, у меня просто все аргументы враз пропали! Надо было тебя как Урал
на подножку поставить…

Кулинарное училище. Вопрос на зачёте: Сколько жарят курицу?
Ответы учеников.
Света: — Минут 20-25.
Даша: — Пока мясо не станет легко протыкаться.
Вовочка: — Всё зависит от петуха!

— Алло, это булочная?! К вам бублики поступили?
— Да, поступили.
— Вот видишь, сынок, даже бублики поступили!..

Отчет правительства Чечни перед Счетной палатой РФ о расходовании
бюджетных денег.
·На первое время — 2 млрд.
·барьба с ниграматнастю — 10 млн.
·Свадьба сына племянника брата сестры жены отца дедушки матери внука
помощника заместителя главы администрации Чечни — 10 млн.
·На восстановление папахи Кадырова после свадьбы — 1 млн.
·Скупка оружия у федеральных сил, чтоб не уходило к ваххабитам — 10 млн.
·На официальную пропаганду (кричалки, дразнилки, обзывалки) — 10 млн.
·Благотворительный концерт Элтона Джона в Гудермесе (предоплата) — 100
млн.
·Освобождение Элтона Джона из плена (выкуп, предоплата) — 100 млн.
·На восстановление гор — 10 млн.
·На восстановление деньгопровода "Москва — Грозный" — 10 млн.
·Откат бюджету РФ — 50 млн.
·На поиск нефти — 1 млн.
·На поиск добытой нефти — 10 млн.
·На подключение Чечни к Интернету (компьютер, тротиловый шнур) — 1 млн.
·Подготовка команды КВН "Чеченские весельчаки" — 1 млн.
·На стипендии чеченским студентам в Сорбонне и Оксфорде — 1 млн.
·На съемки "Убойной силы-3" — 3 млн.
·На съемки "Убойной силы-4" — 4 млн.
·На съемки "Убойной силы-5" — 5 млн.
·На издание всечеченского боевого листка "Мирная Ичкерия" — 100 млн.
·Соблюдение международных норм (10 млн. за норму) — итого 100 млн.
·На непредвиденные расходы (пенсии) — 500 тыс.
ИТОГО: надо еще много.

Взято с

Эту историю мне рассказали давно. Дело было в одном общежитии, в
котором проживали и девушки, и парни, только на разных этажах. Молодой
человек захотел сварить плов, но так как кухня у них на этаже оказалась
закрыта (из-за того, что не убрали вечером), он решил спуститься к девушкам
и у них спокойно сварить плов. Поставил все это дело и время от времени
ходит смотрит, а рядом на плите стоял чей-то чайник, молодой человек
решил, что у него воды маловато и добавил из чайника один, второй, третий
раз, и когда все сварил, подумал: "как-то некрасиво получилось, всю воду из
чайника вылил", и решил налить, но каково было его лицо остается
неизвестным, дело в том, что одна студентка решила поставить и прокипятить
трусики, но так как ничего подходящего не нашла, то взяла чайник.
Смеялись все и до сих пор смеются, когда я рассказываю эту историю.

Студент-медик с ужасом смотрел на свой член и думал:
— Зря я прогулял лекцию по венерологии.

Триллер "Курсовая за 24 часа" от создателей психологической драмы "Полугодичный курс за 8 часов до экзамена? Не вопрос!" Прямо сейчас, во всех студенческих ноутбуках страны.
Не переключайтесь!

Студента послали по распределению в тайгу, летит на
вертолете, вертолетчик говорит ему:
— Видишь дом, вот я сейчас спущусь на 200 метров, и
выпрыгивай, прибыли значит.
Ну студент понятно обалдел, говорит:
— Да ты что, я же разобьюсь, спустись хоть на 50.
— Ага, знаю я ваших, спущусь ниже двухсот, один выпрыгнет,
двое запрыгнут.

Студентка приходит на экзамен к старенькому профессору и говорит:
— Профессор! Я совершенно не готова к экзамену, но если вы
поставите мне 5, то вечером я — ваша.
Профессор молча ставит 5 и бежит звонить своему приятелю -
профессору медицины:
— Вася! Друг выручай. У меня такая ситуация, адавно не стоит.
Вася присылает ему лекарство с аннотацией:
— Первую таблетку принять за 1 час до акта, вторую — за полчаса,
третью непосредственно перед началом.
На следующий день благодарный профессор звонит и говорит:
— Вася! Огромное спасибо! Все было так прекрасно! Я — твой
должник навеки.
Вася спрашивает:
— Ну, а как она?
— А что она?! Она не пришла...