Пришли овцы к председателю колхоза:
— Иван Никифрыч, давай справку, что мы крупный рогатый скот!
— Да вы чо, овечки, совсем с ума брякнулись? С каких это пор?
— Не дашь?! Мы тогда голодовку объявим! Опаршивеим, не будет тебе ни шерсти, ни сыра, ни мяса...
— Да нате, нате, умалишённые...
Через неделю приходит колхозный бык-производитель. Размахивая у носа Председателя бумашкой:
— Ты эту бумажку подписывал?!
— Так вынудили же...
— Тогда займись ими сам, у меня коленки болят!

Белоруссия. Из зала суда выходит судья и покатывается со смеху. К нему подходит другой судья и говорит:
— Чего смеешься?
— Да вот анекдот веселый рассказали.
— Расскажи мне.
— Не могу, я за него 6 лет дал.

До кризиса зарплаты хватало, чтобы пару раз в неделю до работы
добираться на такси. Само собой, перезнакомилась с большинством
таксистов, тусующихся у нашей остановки.

Однажды "знакомых" водителей там не было, села к незнакомому. Он
оказался веселым мужиком лет 50+, лихо "ныряющим" среди потока машин.
Выезжаем на одну из магистралей, где посвободнее. Он вдруг КРЕСТИТСЯ и
утапливает педаль газа в пол, да так, что меня здОрово прижало к
креслу...

У меня сердце в пятки ушло: думаю, вот Шумахер чертов, доедем ли живыми?
потом вижу, что скорость он больше не прибавляет, стритрейсингом не
увлекается, в космос взлететь не собирается, на тот свет вроде бы тоже.
Успокоилась.

На каком-то светофоре, пока стоим, я его спрашиваю: — А почему вы там
перекрестились? перед тем, как газануть?

Отвечает: — Так ведь церковь там... я на церковь крестился...

Оказался отличным водилой: ) Но на этом отрезке, с церковью, ВСЕГДА
разгонялся и крестился одновременно: )

Тихий вечер в селе... В местную пивнуху забегает мужик и от самого входа кричит: — 200 грамм водки!!!
Садится за стойку, обхватывает руками голову и бормочет:
— Это необьяснимо, это необьяснимо!!!!!
Бармен наливая 200 грамм водки, спрашивает:
— А чего хоть необьяснимо?
Мужик начинает свой рассказ:
— Попросила меня жена подоить корову... сажусь я, ставлю ведро, начинаю доить... тут корова левой
задней ногой БАЦ!, и опрокинула ведро... ну я снимаю шнурок, привязываю ногу.... начинаю доить дальше,
тут она другой ногой БАЦ!, снова опрокидывает ведро... я, обозленный, снимаю второй шнурок, привязываю
вторую ногу... начинаю доить дальше... И она хвостом меня по морде, я падаю, задеваю ведро, ведро разливается...
Я поднимаюсь, снимаю ремень, привязываю хвост к перекладине, у меня падают штаны, и тут заходит жена.. ну необьяснимо!!!

Лучшие менеджеры по продажам — мужчины. А по покупкам — женщины.

В переднюю дверь автобуса заходит блондинка. Впервые увидев турникет, обращается к водителю:
— Засуньте мне, пожалуйста.

В курилке для персонала нашего кафе зашел разговор о равнодушии мужчин. Девушки с жаром говорили о бесчувственности знакомых парней. И тут в разговор вступила Танечка-бармен: Зря Вы это на мужиков катите! Когда я говорю своему мужу, что мы навеки будем вместе, … он начинает плакать, … такой ранимый …

После ввода Лихтенштейном санкций в отношении России бюджет семьи сантехника Иванова был пересмотрен — в него добавились расходы на приобретение лупы для поиска этого Лихтенштейна на карте.

Стоит на посту гаишник — никто правил не нарушает, денег совсем не капает. Он останавливает первую попавшуюся машину и спрашивает у водилы:
— Если у вас из двигателя выкрутить свечи, колеса спустятся?
— Не знаю, — отвечает водитель.
Гаишник штрафует его за незнание материальной части машины.
Останавливает следующую машину и спрашивает:
— Если у вас из двигателя выкрутить свечи, колеса спустятся?
— Не знаю... — отвечает тот.
Довольный гаишник еще деньжат поднял. Останавливает он следующий автомобиль и, не глядя на водителя спрашивает:
— Если у вас из двигателя выкрутить свечи, колеса спустятся?
Дверь открывается и из машины вываливается здоровенный бугай:
— А если я тебе щас по голове монтировкой взвешу, у тебя шнурки развяжутся?!

Блондинка тормозит перед перекрёстком и стоит. За ней собирается пробка.
Из одной машины выходит водитель, чтобы разобраться в происходящем.
Подходит он к машине блондинки и спрашивает:
— Что случилось? Машина заглохла?
— Нет. Не знаю как проехать. Там одиннадцать сплошных.
Водитель смотрит на дорогу и сообщает:
— Это зебра!

Останавливает гаишник машину. Водитель говорит:
— Пожалуйста, отпустите меня, я на работу опаздываю.
— А кем вы работаете?
— Я метатель ножей в цирке.
— Не верю, докажите.
Тот достает десяток ножей и начинает жонглировать. Мимо проезжает машина с супружеской парой. Муж говорит жене:
— Хорошо, что я пить бросил. Видела, какие теперь тесты пошли?

— Зачем ты пришел?
— Потому что ты звал меня.
— Hо я не звал тебя.
— Hет, звал. Иногда, для того чтобы позвать меня, нет необходимости
произносить слова.
— Как это.
— Достаточно просто очень захотеть, и я приду.
— Да, я очень хотел, чтобы ты пришел.
— Вот видишь.
— Hо все равно, как ты узнал?
— Я почувствовал.
— Ты можешь чувствовать?
— Да, за бедностью формы зачастую скрывается кладезь содержания. Вещи на
самом деле не такие, какими мы их видим. Суть скрыта внутри вещей, простым
взглядом ее невозможно познать.
— Какие же они на самом деле?
— Этого не знает никто. Даже я.
— Как ты оказался здесь?
— Твое желание вело меня.
— Как это может быть?
— Желание это не просто чувство. Это сила. Это движущая сила эволюции.
Бывают такие моменты, когда она становится
материальной.
— Ты можешь ощущать силу желания?
— Да, сила твоего желания была велика, и я пришел.
— Почему ты пришел?
— Чтобы сделать свое дело.
— А потом?
— А потом я уйду.
— Что же ты потребуешь в плату за то, что пришел?
— Мне не нужна плата за это.
— Ты отрицаешь понятие награды?
— Hет, каждый труд должен быть вознагражден. Это основополагающий принцип.
— Принцип чего?
— Всего. Жизни. Смерти...
— Hо ты же сказал, что тебе не нужна плата.
— Мне не нужна плата, за то, что я пришел.
— За что же я должен наградить тебя?
— За то, что я сделаю.
— Что я могу дать тебе в обмен?
— Ты должен знать, что является платой.
— Этого будет достаточно?
— Да.
— Что же я получу?
— Ты получишь покой.
— Вечный покой?
— Hет. Вечного покоя не бывает. Здесь не бывает.
— Где же?
— Там, где даже я не властен. Там тебе поможет кто-нибудь другой. Я могу
сделать лишь то, зачем пришел.
— Я не видел подобных тебе уже много лет...
— Да. Мы приходим только тогда, когда мы нужны людям.
— А когда вы не нужны?
— Тогда нас нет. Мы не существуем. Для вас не существуем.
— Как ты нашел меня?
— Я говорил, твое желание вело меня.
— Я не верю тебе.
— Твоя женщина позвала меня.
— Что она сказала тебе?
— Что ты нуждаешься в помощи.
— И ты поверил ей?
— Да. Я знал это.
— Откуда.
— Те, кто живут вокруг тебя, сказали мне.
— Ты поверил им?
— Да. Я знаю, ты не сможешь без меня.
— А ты?
— Я смогу.
— Ты знаешь, кто я?
— Да.
— Как ты мог догадаться?
— По тому, как ты начал разговор. Ты философ.
— Да, я философ. А ты — сантехник.
— Да, я сантехник. Hо по^%здеть я тоже люблю. Где тут у вас бачок засорился?

Был значит небольшой такой совхозик в одной маленькой деревушке. Ну, всё как положено: свиньи, кони, коровы, ну, и курятник, в котором сто кур и один петух. И вот случилось горе: петух от перенагрузок сдох. Ну, скинулись все, значит, и в соседнюю деревню за новым. Приезжают, мол, так и так, а им говорят:
— Есть у нас один, он даже говорить умеет!
Директор совхоза подходит к петуху и спрашивает:
— Ты как сто кур осилишь?!
— Да, — говорит.
Ну, купили его, привезли, посадили в курятник на ночь. На утро бригадир заходит, видит все куры перетоптанные валяются, а петуха нет. Открывает свинарник: все свиньи в судорогах на полу валяются. С лошадьми, коровами такая же фигня, а петуха нигде нет.
Ошалевший бригадир выходит на задний двор и видит: валяется тух кверху лапами, голову закинул, а вокруг него ворона прыгает. Бригадир петуху говорит:
— Э... Ты чего сдох что ли?! ".
А петух ему отвечает:
— Молчи, дурак! Ворону, вспугнёшь — тебя от@у.

Директор зоопарка заметил, что один из слонов кашляет. Тогда он ему добавил в ведро с водой водки. Hаутро он был совершенно здоров. ЗАТО три других слона начали кашлять!!!

Негр с классным попугаем на плече заходит в бар. Бармен удивленно смотрит на попугая и спрашивает:
— Слушай, где ты его достал?!
Попугай:
— Где-где. В Африке. Их там миллионы.

Блондинка поступает в цирк. Директор спрашивает:
— Что умеешь делать?
— Все!
— На шпагат сядешь?
— Что подставите, на то и сяду...

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
— Ну-ка, иди отсюда, — шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

— Соня, где Максим?
— Он в ординаторской. Чай пьет.
— Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
— Бегу, Олег Николаевич.
— Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
— Какая кошка?
— Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

— Господи боже…
— Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
— Олег Николаевич, она же вся…
— Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
— Простите, Олег Николаевич.
— Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
— А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
— Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
— В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
— В полиции разберутся.

— Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

— Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
— Олег Николаевич, ну какая кошка?
— Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
— Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
— Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

— Кс-кс, Кошка, — зовет меня она.
— Мрр.
— В больницах не может быть животных, — удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
— Мрр.
— Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
— Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
— Зря я выжила, — вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

— Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
— Мрр.
— А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
— Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
— Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
— Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
— Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
— Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
— Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
— Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

— Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
— Олег Николаевич, какая кошка?
— Вы издеваетесь, да?
— Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья — смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

— Привет, Мурка, — улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

Утеряны водительские права Синицыной
Натальи Петровны. Нашедшему просьба: сожгите их нах@й!

Монтажник-высотник, который боится высоты — гораздо опаснее голубя.

Блондинка выходит из метро, опаздывает. Решает взять такси. Возле метро
как раз есть стоянка частников. Не думая, залезает в первую попавшуюся
машину и садится рядом с водителем. Тот молчит. Она, всё ещё размышляя о
своих проблемах, тоже. Через пару минут блондинка не выдерживает:
— Так мы вообще-то поедем или как?
Несколько секунд стоит гробовая тишина, и тут с заднего сиденья
доносится голос:
— Коля, это вообще кто такая?!..