Слово офицера.

Окончив в 2000 году военное училище я отправился служить в Республику Таджикистан для "выполнения задач по поддержанию конституционного порядка в условиях чрезвычайного положения" в данной республике. Молодым лейтенантом я был назначен на майорскую должность начальника службы ГСМ артполка, поэтому состоял в управлении полка и имел удовольствие наблюдать много интерестностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его пьяного в умат из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл называл всех нас шайкой пида..сов, обязательно упомянув что он среди нас пидо..ас-предводитель (ну чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его конечно-же боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...

В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:
— "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".
Конечно это было сказано другими словами. Надо заметить что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).
Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):
— "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%!" Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и чтоб принизить честь подпола пообещал:
— Если в понедельник 100% техники будет находится на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет то своими руками посажу вас в неё!". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе могут себе представить такие).
— Понедельник, начало учений — праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в комуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженый, комуфлированная кепка с шнуоком-филиграном, на груди железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид..с же ты комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы лишний повод уважать нашего комполка.

В детском саду вдруг все дети стали ругаться матом. Воспитательница подходит к директору и сообщает об этом. Директор говорит:
— Тут вчера приходили два солдата проводку чинить, спроси у них...
Приходят два солдата и один говорит:
— Да ничего такого не было, просто рядовой Иванов паял проводку, а я держал стремянку. А потом я ему культурно так сказал: "Послушай друг, неужели ты не замечаешь, что твоему боевому товарищу за шиворот падают капли раскалённого олова?"

Фирме требуется главный бухгалтер. Работа — год через пять.

Хуже всего сейчас московскому дальнобойщику с валютной ипотекой, который решил начать утро с любимой шаурмы.

Альфа-самец из Вытворялкино

Как-то, в бытность мою замдиректора магазина стройтоваров, была у нас следующая история. В бухгалтерии у нас тогда, как в вишнёвом саду, сидели три сестры, три одинаковые корпулентные тётки предбальзаковского возраста. Одна из них была жена моего директора, а две других её сёстры, которых она выписала из деревни, отучила и определила себе в помощницы. Благо в те времена все боялись брать в бухгалтерию кого-то чужого.
И вот как-то по весне случился у жены директора день рождения, который мы тогда дружно отметили, чин чином скинувшись ей на подарок. А примерно через неделю стали собирать по полтиннику на день рождения второй сестры, что, помню, вызвало некоторое моё недоумение, потому как на мой вопрос, кто из них старше, мой директор хмыкнул и ответил, что они вроде как ровесницы. Правда, когда через неделю начали собирать деньги на подарок их третьей сестре, он всё же пояснил, что их папаша, его тесть, раньше был тот ещё дырокол и умудрился очень плодотворно в своё время отстреляться, разом забабахав бэбиков сразу трём синьоритам в их деревне с довольно подходящим названием Вытворялкино.
Ближе к лету, этот самый его тесть, оказавшийся небольшим лысоватым мужичонкой, начал по выходным приезжать к нам магазин, привозя сдавать в столовку, что тоже была в нашем здании, какие-то там деревенские продукты. Потом обычно ненадолго заходил проведать своих синхронно сделанных дочурок и быстро уезжал обратно, сетуя на горячую страду и беспробудную крестьянскую долюшку.
Так продолжалось примерно до августа, пока однажды, когда мы с директором сидели у себя в кабинете, нежданно не заявилась его тёща сходу заявив ему визгливым и плачущим голосом:
— Николай, у тебя совесть есть, ну он же старый человек!.. Ему же всё таки за шестьдесят уже.. Может хватит ему пахать-то с его спиной, он же каждое воскресенье никакущий приезжает!!
Ничего не понимающий директор вытаращил на тёщу глаза и потребовал разъяснений.
Короче, этот маленький лысый кобелино, его тестярик, завёл тут в городе какую-то тётку-полюбовницу и практически все уик-энды кувыркался с ней как перед апокалипсисом, возвращаясь в деревню чуть живой от усталости. Супруге же этот пролаза напел, что, мол, ввиду нехватки людей, зять Колька привлёк его к разгрузке-выгрузке тяжеленных товаров, которыми торговал наш магазин — линолеумом, кафелем, строительными смесями и тому подобным, вот он и трудился все выходные грузчиком, помогая любимому зятю, как волк царевичу….
Для житейских драм, как известно, не требуются репетиции. Уже через пять минут на очную ставку привели самого паскудника-тестя, что прятался где-то у себя в машине и в следующее мгновенье все сейсмографы мира ощутили некий толчок от мощной оплеухи, что с размаху залепила ему по аватарке его супруга. Потом, поддерживаемая всей нашей подошедшей на шум бухгалтерией, она минут десять костерила этого сперматозавра, грозя различными мирскими и небесными карами и воздевая руки к высокому потолку нашего кабинета, откуда, по всей видимости, и должны были на него снизойти те самые кары. Сам лже-грузчик стоял смирно, как опавший клён, и в ответ на все их гневные тирады лишь морщился, виновато моргал, но чувствовал себя, как мне показалось, вполне в своей тарелке.
Так и закончилась эта история, в контексте которой остаётся лишь вспомнить одну-единственную банальную истину – старый конь, хоть глубоко и не пашет, но и с борозды никогда не сходит.

© robertyumen

Гаишник останавливает 600-й Мерседес. Проверил документы — все в порядке, смотрит на водителя — ремень пристегнут, аптечка и
огнетушитель имеются... Водитель спрашивает:
— Скажите, я могу ехать дальше?
Гаишник:
— Ну езжай, если совесть не мучает...

Встречаются два одноклассника, один у другого спрашивает,
— Ты кем работаешь?
— Да вот бухгалтером.
— А как живешь?
— Как картошка.
— Это как?
— Если зимой не съедят, к весне посадят...

— Товарищ водитель, почему ваша пассажирка не пристегнута ремнями безопасности?
— Так это же моя теща!!!

Сидят директор с заместителем мрачные, мрачные. Зам:
— Шеф, я, конечно, понимаю, что дела фирмы идут неважно, что проблемы с налоговой, долги по зарплате, почти невозможно взять в банке кредит... Но если мы вчера по пьяни забрели в бар для геев, то зачем же было кричать: Я вас всех выебу!!?!

— Ты правда хочешь вернуться к мужу? Неужели он так изменился спустя 7 лет после развода?!
— Очень! Был инженером, а стал директором завода!

Директор банка разговаривает с кандидатом на должность бухгалтера:
— Сколько вы проработали на прежнем месте работы?
— Четыре года.
— А почему уволились?
— Амнистия.

Директор ресторана новенькой официантке: — Чай любишь?
— Нет?
— Отлично! В конце смены все чаевые — мне!

Осень 83-го года. На овощебазе в Подмосковье 20 студентов разгружают
8 вагонов лука в непрерывно подъезжающие фуры. Этот процесс
контролируют штук 30 ментов, призванных, очевидно, оградить
означенный овощ от хищений. Им зябко. Им скучно. Студенты носятся
с мешками, машины движутся, командовать некем, все заняты, покинуть
пост нельзя. Менты дрожат от холода, время от времени мелко
и неритмично подпрыгивая. Одна из фур долго не может притереться
бортом к вагону, дергается взад-вперед. Активизируется стоящий рядом
низенький сержант с оттопыренными ушами. Лицо его обретает важность,
уши краснеют, щечки надуваются и опадают, амплитуда топтания
расширяется с 0.5 до 3 м. Машина дергается, напряжение растет, мы
бросили мешки в ожидании развязки. Наконец, он набирает в грудь воздуха,
бросается к фуре, долбит кулаком в кабину, потный водитель, перегнувшись,
открывает дверь, и приподнявшийся на цыпочки мент выпаливает прямо
в лицо ему властную команду:
— ВЫРУЛИВАЙ РУЛЬ !!!
И гордо захлопывает дверь...

Зашла в бар группа шотландцев, все в юбках, один в штанах. Бармен спрашивает:
— А чего у вас все в юбках, а этот в штанах?
— Не обращай внимания, он п#дор.

Директор Гранд-Отеля подыскивает метрдотеля. Является кандидат. Директор начинает его расспрашивать, где тот работал, какой у него опыт.
— Я работал в самых лучших местах. Работал в Нью-Йорке в First Ноtеl, в Лондоне в Нiltоn, в Вене в Кursааl.
Директор снимает трубку:
— Алло, это First Ноtеl в Нью-Йорке? У вас работал такой-то. Что можете про него сказать?
— Ужасный тип. Хам, грубиян...
— Алло, это лондонский Нiltоn? У меня тут кандидат на должность метрдотеля...
— Ни в коем случае не берите. Крайне неаккуратный, вечно грязный...
— Алло, это Кursааl в Вене? Мне нужны рекомендации на такого-то...
— Просто мерзавец. Ко всему еще и педераст, нашим сотрудникам прохода не давал.
Директор кладет трубку.
— Да, положение сложное. Беру с испытательным сроком. Первое грубое слово — увольняю. Увижу на смокинге волосок — увольняю. Ну, теперь быстренько целуй меня — и за работу.

Мысли пассажира в такси:
— Что за ужасный ароматизатор висит на верёвочке над водителем!? Хоть нос затыкай!
Мысли таксиста:
— Какие же нынче вонючие пассажиры пошли! Надо бы освежитель воздуха помощнее повесить!..

Урок в школе. Детишки рассказывают про родителей. Петя:
— Мой папа гаишник, денег у нас много, живем в достатке.
Маша:
— Моя мама проститутка, денег у нас много, живем в достатке.
Вовочка:
— А мой папа — водитель-дальнобойщик. Если бы не гаишники и проститутки, то и мы жили бы в достатке

Под девизом "уж лучше быть синими, чем голубыми" бригада строителей
прошла мимо гей-клуба в рюмочную.

Едет таксист, а тут раз — монашенка голосует. Ну, остановился — поехали... А она ему и говорит:
— А вот денег у меня совсем немного.
— Ну, тогда можно натурой.
— Но ведь настоятельница заметит.
— Так давай минет.
— Давай!
Сделала она ему, значит, и говорит:
— Хорошо вам, таксистам, а нам, гомосекам, приходится то пастушкой, то монашкой прикидываться.

Провинциальный гомик, решив оттянуться по полной программе, приезжает в столицу. Там он заходит в первый попавшийся бар и обращается к бармену:
— Ты не подскажешь, где меня здесь могут вые#%ть?
— Поднимайся на второй этаж, вторая дверь налево по коридору.
Провинциал идет, куда ему указали, стучится в дверь. Из-за двери голос спрашивает:
— Кто там?
— Я хочу, чтобы меня вые#%и!
— Нет проблем, просуньте под дверь 100 долларов.
Голубой просовывает купюру под дверь и ждет. 5 минут проходит, 10, полчаса... Устав ждать, он снова стучится в дверь, и из-за двери снова спрашивают:
— Кто там?
— Я хочу, чтобы меня вые#%и!
— Как, еще раз?