История эта не столько смешная, сколько поучительная, лишний раз
подтверждающая непреложность старых истин. Произошла она месяца этак
полтора тому назад, с моим школьным другом — Мишкой. Впрочем, кому
Мишка, а кому и Михаил Вадимович. Он у нас с детства помешан на
математике и вот сейчас он доктор наук и профессор, заведует кафедрой
математики в одном престижном московском вузе. Наш профессор, будучи
абсолютным человеком науки, патологически боится ездить по Москве за
рулем автомобиля, хотя права мы с ним получили еще лет двадцать с лишним
тому назад, в школе. Поэтому имея в личной собственности весьма
приличный Мерседес С— класса, профессор перемещается по Москве на метро
и каждый раз когда ему приходится садиться за руль Михал Вадимыч
совершает маленький подвиг. Особенно поразили профессора многочисленные
статьи в прессе про подставные аварии, активно устраиваемые московскими
бандитами на улицах города, и особенно про страшные последствия этих
аварий.
А еще год тому назад профессор женился, как и положено всем типичным
профессорам, на собственной студентке, смазливой и бойкой девице по
имени Настенька. На момент свадьбы ему было 38, а ей 19. Эта юная особа
почти год изводила Мишку просьбами отдать ей «мерина», мол, все равно
стоит без дела. Вадимыч пару раз проехался пассажиром у молодой жены и
пришел в еще больший ужас, нежели газетные страхи. Но девочка свое дело
знала туго, и на двадцатилетие он купил ей новый автомобильчик марки
ДЭУшка, по имени Нексия, с полным фаршем.
Вот эту ДЭУшку, тихим августовским днем и гнал профессор из салона
домой. Будучи человеком обстоятельным профессор сразу же, в салоне
застраховал машину по самой полной программе, а люди из салона поставили
машину на учет. Эти же ребята преподнесли в подарок две очаровательные
наклеечки — треугольнички, из тех, что клеят на заднее стекло -
восклицательный знак и женскую туфлю. Экипированный таким образом Михал
Вадимыч очень аккуратно двигался по Садовому Кольцу, двигался он на один
ряд правее крайнего левого, ибо знал, что подставлялы работают именно в
крайнем левом. Но чего боишься, то и получи, и вот в районе Сухаревки на
хвост Вадимычу садится наглая тонированная девяностодевятая. Наседает,
поджимает, мигает фарами — дорогу требует. Будучи теоретически
подкованным, профессор знал, что стоит только ему уйти вправо, как тут
же он столкнется с какой нибудь дорогущей иномаркой до поры до времени
держащейся в слепой зоне зеркал заднего вида. Ну, а далее события будут
развиваться по прописанному газетами сценарию. Поэтому Мишка совершает
единственно, как ему казалось, правильный маневр, уходит не вправо, где
его ждут бандиты, а влево. И……. тут же врубается в правую заднюю дверь
джипа BMW X5! Все, приехали! Мимо привычно пронеслась тонированная
девяностодевятая, а вот шестисотый мерин, что действительно терся сзади,
в полной растерянности аккуратно пристроился в сантиметре от заднего
бампера ДЭУшки. Бить не решился.
Из бэхи выскочили два бритоголовых мужика, явно потомственные
интеллигенты, и молча направились к профессору. Михал Вадимыч нашарил
упавшие очки и приготовился к самому худшему, уж он то очень хорошо, из
газет, знал, чем заканчиваются подобные встречи. Братки оч-ч-ч-чень
внимательно посмотрели на профессора, но вступать в дискуссию с ним не
стали, а прошли мимо и легким движением руки извлекли из мерина
короткостриженного мужика лет тридцати, таким же легким и изящным ударом
кулака сложили его пополам, затем подхватили под руки и быстро поволокли
к своей машине. Не менее элегантно закинули клиента на заднее сиденье и
со словами, обращенными к полностью деморализованному Вадимычу: «Слышь,
лох! Забери эту телегу себе, продашь и фару новую купишь! », прыгнули в
бэху и рванули с места.
Профессор ожидал любое развитие событий, но только не такое. Все событие
заняло не более двух — трех минут. Еще через пару минут к нему подошел
инспектор ГИБДД, дежуривший на площади. Профессор долго и сбивчиво
объяснял гаишнику всю суть произошедшего, тот слушал вполуха, а затем
вынес вердикт:
— если нет пострадавшего, значит и думать тут нечего, не было никакой
аварии и все тут! Если господину надо, так он пусть сам вызывает своих
страховщиков, а те уж пусть думают что и как.
После чего страж дорог лениво преступил к осмотру брошенного мерина, при
чем профессора он обозвал «понятым». Ленивость гаишника сразу
улетучилась, когда в багажнике машины были обнаружены две бейсбольные
биты, там же, под запаской три комплекта номерных знаков, все разных
регионов, а под пассажирским сидением пачка свидетельств о регистрации и
талонов технического осмотра. Короче так: мерина Вадимычу, конечно же,
не отдали, а домой он добрался только часам к восьми вечера.
Все закончилось достаточно хорошо, страховку в итоге выплатили, но
пытливый ум математика так и не смог понять, что же все — таки
произошло, и куда же подевался водитель из мерина.
Задачу помог разрешить Леха, младший брат профессора, работающий майором
в одном из отделов городского управления ГАИ. Михал Вадимыч запомнил
номер джипа БМВ, гаишники на месте аварии им не интересовались, ну а он
инициативу не проявлял. По этому номеру Алексей Вадимыч установил, что
вышеописанный джип где-то за полчаса до этой истории был угнан с
парковки одного из гипермаркетов, правда, хозяева обнаружили пропажу
часа через два. Такие дорогие машины угоняют только под заказ, уличные
подставлялы загоняли профессора по стандартной схеме, под своего мерина,
но он поступил крайне неожиданно для них и влетел под БМВ в тот момент,
когда за рулем находились угонщики. Лох на нексии, влетевший в заднюю
правую дверь, сильно обесценил дорогой заказ, но разбираться с ним,
белым днем, в центре Москвы, да на угнанной машине, когда на счету
каждая минута абсолютно не реально, поэтому ребята быстро оценили
ситуацию и видимо, решили получить компенсацию своего ущерба с лица,
спровоцировавшего инцидент.
Вот такое решение предложил Алексей Вадимыч, так это или нет, мы, скорее
всего не узнаем, но абсолютный факт то, что за Мерседесом в ГАИ никто не
обращался, и почти на месяц, на этом участке Садового Кольца
прекратились подставные аварии.

Начальник от дела.

На одном из петербургских предприятий, в числе прочего, занимавшемся
выполнением ряда оборонных заказов, был принят весьма строгий регламент
вывоза грузов за пределы организации. Человек, решивший покинуть
территорию этой конторы на транспортном средстве, имеющем в своем
составе что-либо кроме четырех колес, руля и водителя, был вынужден
обойти с десяток кабинетов, собрав на сопроводительных документах
определенное количество виз, печатей, штампов и автографов ответственных
лиц различного уровня. Поскольку означенные ответственные лица
формировали свой график приема посетителей исходя из простого принципа
«перерыв на обед круглосуточно без выходных», сбор подписей превращался
порой в весьма мучительное занятие. Финальным аккордом этой эпопеи
являлся большой квадратный штамп, содержащий какую-то сакраментальную
надпись из разряда «Выезд разрешен». Этот штамп необходимо было получить
у секретаря организации — милой, но вечно занятой девушки по имени Лера,
и под ним обязательно должна была фигурировать виза начальника охраны.

Один из проходивших в этой организации преддипломную практику студентов,
мама которого трудилась, что немаловажно, в районной поликлинике, что-то
не поделил с Лерочкой. Вероятно, она не пошла с ним в кино или
отказалась кушать предложенное им мороженое. Как бы то ни было, парень
затаил на девушку смертельную обиду, которая нашла свое выражение в том,
что в один из обеденных перерывов он, воспользовавшись отсутствием Леры
на своем рабочем месте, аккуратно срезал резиновую подошву с Самого
Главного Штампа и приклеил вместо нее другую печать.

После обеда через проходную предприятия должен был выехать очередной
автомобиль. Счастливый экспедитор, уже успешно преодолевший все
возникшие на его пути бюрократические заслоны, принес Лере испещренную
всевозможными факсимиле бумажку. Замученная бесконечными звонками и
поручениям начальства Лера не глядя шлепнула на нее Самый Главный Штамп
и отправила посетителя за подписью. Начальник отдела охраны так же
привычно бумажку подмахнул. Покинув его кабинет, экспедитор наконец
прочитал документ и, тихо выпав в осадок, вернулся в приемную.

— Ну, что вам еще? — Резко обратилась к нему Лера, пытаясь одновременно
отправить факс, поговорить по телефону, распечатать на компьютере отчет
и сварить шефу кофе. Посетитель молча протянул ей документ.

В нижней части листа отчетливо и ярко красовалась лиловая печать: «Яйца
глист не обнаружены». Ниже виднелось резюме начальства: «Одобряю». Дата.
Подпись.

Валентин (

На лекции в Новосибирском Архитектурно-Строительном Университете.
Преподаватель — студентам:
Железобетонные конструкции с предварительно напряженной арматурой
изготавливают так: Берут предварительно напряженную арматуру
и вводят в заранее смазанную для этого форму. На следующем этапе
форма наполняется жидким раствором!

Данный казус был использован на универском КВНе в виде ответа
на вопрос:
Если бы Бог был строителем, как бы он создал человека?
Ответ: Он бы взял в руку предварительно напряженную арматуру и тд....

Конец 2008 года ознаменовался для меня окончанием последнего учебного
курса в строительном институте, по оной же специализации, далее
оставался лишь последний рубеж из госов и собственно диплома, где я
делаю вид, что типа что-то знаю, а комиссия что она с этим таки
согласна. НО перед всем этим счастьем оставался зачет по главной
дисциплине — технология возведения зданий. Суть зачета сводилась к
простому: сделать курсовой, подписать его к защите, собственно защитить.
Все просто, написать легко, а вот дальше проблемы — препод докапывался
до каждой буквы в чертежах, а получив заветную подпись еще и не забыв
всех нюансов рассказать содержимое пояснительной записки со всеми
подробностями, не заглядывая в оную. На все про все уходило от недели до
двух.

Утро того дня выдалось неважным, как и всякий студент я не выспался
потому как и всякий студент ночью доделал курсовой и собирался бежать с
ним на проверку. Встал вопрос как везти в переполненном автобусе
здоровенный чертеж т. к. в свернутом виде он представлял собой
здоровенную трубу и в тубус, где и так полно барахла, уже тупо не
влазил. И тут в воспаленный мозг пришла совершенно дикая мысль свернуть
чертеж "гармошкой" (тут следует упомянуть, что чертежи у нас оным
способом сворачивались, если они уже подписаны к защите). Запихав
"гармошку" в сумку я довольный поскакал в универ.

Атмосфера в аудитории стояла мрачная, из 15 человек не защитился еще
ни один, да и препод похоже был с похмелья, что не добавляло радости,
вокруг него понуро сидело 3 мученика. Мне терять пока было нечего и я
решил пока сдать чертеж на проверку... Владимир Васильевич углядев
протянутую гармошку оживился и шустро ее развернул после чего замер -
подписи не было.... "%Фамилия%, а разве я уже допустил тебя до
защиты?"... это было фиаско, от напряжения у меня попал голос, все
вокруг замерли как истуканы, преподаватель неспешно скользил глазами по
черточкам, буковкам и всяким там закорючкам...."Ну что ж здесь никаких
ошибок не вижу, присаживайтесь и рассказывайте"... Я неуверенно сел
рядом и начал монотонно бубнить стандартную защиту, не знаю как
(очевидно сказалось то что курсовой был сделан с нуля до конца в эту же
(!) ночь), но я помнил все детали и цифры своего проекта, хотя обычно
особой памятью не блистал.
Через 5 минут я закончил, тишина в кабинете уже начинала звенеть от
напряжения — все ждали результата, который не заставил себя ждать в виде
отл. в зачетку.

За все время никто не проронил ни слова, вот только если бы Владимир
Василич поднял голову он бы увидел перекошенные от
злобы/удивления/недоумения лица моих однокурсников.

Такой финт я еще раз повторил лишь уже на защите диплома не посетив ни
одного консультанта, но это отдельная история.

Случилось это несколько лет назад в достославном МГИМО. Летняя сессия,
экзамен по англ.языку. Наш сокурсник, назовем его Вася, неплохой,
в общем-то, парень, словил два балла, и вдруг то ли от летней жары,
то ли от нервного потрясения, то ли еще по какой-то причине, он
начинает требовать справедливости, мотивируя это так: "Вы еще с моим
папой познакомитесь!" (Угрожает, надо понимать).
Что мы видим: преподаватели устраивают перерыв и гуськом — к ректору.
Через час уже висел приказ о Васином отчислении. Мы, конечно, удивились
столь суровой мере — ну отчислять-то зачем?
И только через год мы узнали, что Васин папа был в то время директором
крематория. Вот, значит, почему преподы так напряглись. Другими словами,
кто владеет информацией — управляет ситуацией.
К слову, событие это стало для Васи судьбоносным — после этого он уехал
учиться в Штаты и сейчас уж наверняка ни о чем не жалеет.

— Неужели вы так боитесь потерять эту работу?
— Нет. Эту работу я потерять не боюсь, я боюсь не найти другую.

Медицинский институт, лекция по сексологии, первые ряды аудитории — девочки-отличницы, последние ряды — парни-раздолбаи.
Профессор: "Хороший хряк производитель способен за сутки произвести до 30 осеменений!"
Голос из первых рядов: "Профессор повторите погромче для последних рядов!!!"
Профессор (погромче): "Хороший хряк производитель способен за сутки произвести до 30 осеменений!"
Голос с последних рядов: Простите профессор, а с одной свиньёй, или с 30?
Профессор: "С тридцатью."
Голос с последних рядов: "Повторите погромче для передних рядов!!!"

Мужик заходит в бар, подсаживается к двум красивым девушкам и кричит:
— Бармен, два пива для девушек. Девушки, вы какое пиво предпочитаете?
Они ему:
— Парень, ты зря теряешь время. Мы лесбиянки.
Мужик:
— А это как?
Девушки:
— Ну, понимаете, мы любим заниматься сексом с женщинами.
Мужик:
— О, бармен, тогда ТРИ пива для нас....... лесбиянок!))

Был когда-то такой анекдот про К.У.Черненко (для молодых, которые
не застали — ГенСек ЦК КПСС и Председатель Президиума Верх. Совета СССР,
после Брежнева и Андропова): "Захотел как-то чукча стать ГенСеком...
И стал!"
А я видел, как чукча стал генералом!
В 1986 году, весной, сразу после окончания института, призвали меня в
ряды Советской Армии, в звании лейтенанта и послали для распределения в
Город-Герой Минск (теперь — столица независимого государства Белорусь).
Приезжаю я, нахожу штаб и встречаю там двоих ребят с нашего потока, которые
тоже распределились в двухгодичники (для молодых, которые не застали -
срочная, т.е. 2-х летняя служба в армии, но не солдатом, а офицером).
И вот, после долгих мытарств с оформлением, мотаниям по разным отделам в
пригород Минска — Мачулищи, и обратно, мы, трое бывших студентов, вконец
замотанные с непривычки, сидим в приемной генерала Булытова. Он должен нас
принять и решить нашу судьбу — в какую часть конкретно каждый попадет.
Кстати, небольшое отступление. Про гарнизон Мачулищи ходила такая приговорка:
"Жизненный путь офицера: влагалище-училище-Мачулище и кладбище..."
Так вот. Вводят нас в генеральский кабинет. Все чин-чинарем — громадное
помещение, стол для совещаний, в дальнем углу — сейф, возле сейфа, спиной
к нам — стоит генерал. Невысокого роста, коренастый, с благородными сединами.
Майор, представлявший нас, говорит, вот, мол, привел на суд и расправу.
Генерал оборачивается... И у меня состояние, близкое к обмороку. ЧУКЧА!
Генерал — ЧУКЧА!!! Ну чего угодно я мог ожидать, но только не этого!
Ребята, мои знакомые, тоже в легком трансе. Садимся на предложенные стулья.
Генерал берет одно из наших предписаний, и что-то читает вслух. Я до сих
пор не могу вспомнить, что он сказал, но в воздухе повисла какая-то
напряженная пауза, а ребята меня в бок толкают, мол, вставай, тебя зовут.
Я встаю.
Генерал: "Что же вы не встаете, когда вас называют?"
Я говорю: "Товарищ генерал, моя фамилия — Юхновский. Вы, наверное,
неправильно прочитали..."
— Что?,— генерал еще раз смотрит в бумажку,— Джухановский? Вы что,
свою фамилию не знаете?.. (Ну, думаю, хана — он и читать не умеет...)
И началось! Впервые в жизни я попал под генеральский разнос. И так, и сяк,
и наперекосяк, короче, умыли по первое число. Под конец генерал решил добить
меня, сославшись на авторитет моих родителей:
— Кем,— говорит,— ваши родители работают?
Ну, думаю, генерал не на того нарвался, и абсолютно честно ему отвечаю:
— Мать моя работает бухгалтером, а отец — священник.
Генерал рот открыл, да вдруг запнулся.
— Кто? — удивился генерал,— Первый раз вижу офицера, у которого отец -
священник...
Я думаю: "А я первый раз вижу генерала, который — чукча. Но я же ничего
не говорю по этому поводу..."
Дальнейший разнос как-то быстро прекратился.
И видимо, генерал решил от меня избавиться. Оно и понятно, чего можно ждать
от такого придурочного офицера? А надо сказать, в это время происходило
очередное деление авиаполков на ВВС и ПВО. В нашей армии это происходит с
фатальной регулярностью каждые 10 лет, вот недавно их опять объединили.
И генерал отправил меня служить в полк, который через месяц выходил из-под
его командования в другой род войск. С глаз долой — из сердца вон.
Вобщем, благодаря этой стычке, я попал в неплохое для службы место.
Крупный город, прямое железнодорожное сообщение с Москвой (иногда я
ухитрялся даже на выходные домой ездить...) А вот двое моих товарищей
два годя тянули лямку в глухих белорусских болотах. Как вы считаете,
недаром ведь говорится: "Наглость — второе счастье"?..

На светофоре останавливается новенькая с иголочки девятка. Тут сзади к этому светофору подъезжает мерс. Причем так хорошо подъезжает, не сбавляя скорости. Неизвестно в каком состоянии был водитель, но затормозить мерс не успел (или не хотел). Шмяк — зад девятки размазан.
Ну оба водителя выходят и вроде как разбираются кто прав. Но как-то странно. Водила мерса кроет бедного водителя девятки матом, орет, брызжет слюной, а водила девятки стоит так потупившись, в асфальт смотрит и молчит...
Ну собравшийся народ офигел от такой несправедливости и говорит водителю девятки, мол ты чего, ты же прав, он же тебя ударил, это ты должен крыть его матом, давая скажи хоть что нибудь.
На что водитель девятки так жалобно:
— Ну что я ему могу сказать, это мой отец.

Марья Сиськина выходит замуж за Ивана Красножопова
Главная / Жизнь / Наследие
19.05.2006 Источник: Правда. Ру

Почти полвека ярославский академик Станислав Павлов собирает
непристойные фамилии. В его коллекцию вошли Красножопова, Херовец,
Дураков, Сиськина, Целколомидзе.

Собирать свою коллекцию Станислав стал еще в студенческие годы. Однажды
ему в газете попалось
небольшое объявление, в котором сообщалось, что гражданка Красножопова
подала на развод и расторгает свой брак с гражданином Красножоповым.
"Меня тогда поразила сила любви и самоотверженность этой гражданки, -
смеется Павлов. — Она не только вышла замуж за человека с такой
неблагозвучной фамилией, но еще и его фамилию взяла".

Такое смешное объявление Станислав вырезал и наклеил в тетрадь. Со
временем туда вошли более сорока фамилий, напоминающих бранные слова.
Большую часть собрания составляют фамилии студентов МГУ, где в то время
обучался Павлов.

Станислав с удовольствием внес в список Эмилию Бздак. Преподаватели
лучшего вуза страны, повидавшие на своем веку многое, никак не могли
произнести на семинарских занятиях ее фамилию, так как аудитория сразу
настраивалась на несерьезный лад. По общей договоренности, милую девушку
называли только по имени. Сама Эмилия каждый день клялась, что сменит
фамилию. И это действительно произошло после того, как, отучившись, она
благополучно вышла замуж.

Следующим "экспонатом" коллекции стал однокурсник Йобст. Само написание
фамилии было вполне допустимым и подцензурным. А вот произнести ее, тем
более быстро и не вызвая при этом неприличных ассоциаций с известными
междометиями русского языка, было трудно. Хитроумные педагоги и тут
нашли выход — спорную фамилию произносили с медленным, прибалтийским
распевом: И-Й-о-о-бст.

Каждую фамилию в коллекции Станислав подтверждал документально, иначе
могли не поверить, что она на самом деле существует. Для этого ему часто
приходилось срывать с доски объявлений экзаменационные списки студентов,
а также приказы о взысканиях и поощрениях. Секретарши часто жаловались
на "злодея", но вычислить его так и не смогли.
После окончания московского университета Станислав вернулся в родной
Ярославль. Начал работать в известном Институте мономеров синтетического
каучука. О своей секретной тетрадке вспомнил, когда на глаза ему
попалось очередное объявление о
разводе. Гражданка Херовец сообщала, что расторгает брак с гражданином
Херовцом. Эта фамилия, конечно же, стала украшением коллекции Павлова.

Узнав о необычном увлечении Станислава, друзья и знакомые стали
присылать ему газетные вырезки с необычными фамилиями. Благодаря их
стараниям коллекция пополнилась грузинским спортсменом Целколомидзе.

Необычную историю о смене фамилии Павлову рассказал его отец. Сразу
после гражданской войны в газетах целые столбцы были посвящены людям,
менявшим фамилии. Оказывается, те "экземпляры", которые вошли в
коллекцию Станислава, были куда пристойнее, чем родовые имена, от
которых торопились освободиться в двадцатые годы.

В царские времена фамилии крестьянам и обывателям, а также и купцам,
часто записывались по прозвищам. "А прозвища, сами понимаете, не всегда
блистали целомудрием и добронравием, — рассказывает Станислав. -
Дураковы или Сиськины — не самый ужасный вариант для русской деревни,
где люди годами разговаривали матом. Сменить же фамилию было весьма
затруднительно".

Купец Краснобрюхов, живший в Финляндии, пожелал сменить "несолидную"
фамилию на более благозвучную. Изменить фамилию в царской России можно
было, только обратившись непосредственно к государю. Неизвестно, в каком
расположении духа был в то время русский царь, но на прошении
Краснобрюхова он начертал: "Брюхо оставить, а цвет можно сменить". Так
Краснобрюхов стал Синебрюховым. Фирма, основанная этим купцом, до сих
пор существует в Финляндии.

Увлекательное дело по сбору и толкованию фамилий сегодня пытаются
продолжить студенты филологических отделений вузов. Источником их
вдохновения и сбора материала служат и предвыборные списки, и карточки
учета ярославских военкоматов. Например, доподлинно известно, что в
финансовом училище учатся курсанты Забейворота, Гречка, Земзюлин. А
будущие офицеры Теплый и Холодный вообще получают образование в одной
роте — на радость всем остальным сослуживцам.

Оксана Аникина,
по материалам газеты "Караван РОС".

Ваше имя: Никто

Живет себе, поживает обычная семейка: она — преподаватель философии, он
— прораб на стройке, Ну, столь разительное несовпадение профессий им
как-то не мешало до определенного времени, жили себе и жили. Но в один
прекрасный день ужалил прораба пролетавший Амур и ушел он к другой. А
разлучница — тоже философ, мало того, кандидат философских наук,
советской выпечки, правда. У прораба, судя по всему, была несколько
патологическая тяга к философам в юбках... И он, будучи еще официально
неразведенным, переселился к своей любушке. И жил с ней, воркуя,
какое-то время. А у нее дочка-студентка, и, вы-таки будете смеяться,
господа, — не просто студентка, а третьекурсница философского
факультета. Однажды в неурочный совершенно час мама-кандидат
возвращается домой и находит свою дочушку в постели с прорабом — у него
же необоримая страсть к философии, где тут вытерпеть... И мама начала
бить сожителя по голове Шопенгауэром.
Главное, дамочка, хотя и кандидат философии, к открывшемуся зрелищу
отчего-то отнеслась отнюдь не философски. Вовсе даже наоборот. И, как
вы правильно угадали, стала сожителя энергично критиковать — за
материализм, переходящий в вульгарный эмпириокритицизм. На ту беду, надо
ж такому случиться, в квартиру заявляется супруга прораба — официальная,
согласно нерасторгнутому браку. И тут уж у них начинается подлинно
философский диспут с применением всех доступных тяжелых предметов.
Дамочка, которая кандидат, колошматит прораба, попадая временами по
супруге, супруга колошматит разлучницу, попадая временами и по прорабу.
Ему, сами понимаете, приходится хуже всего — меж двух огней, бабы хоть
одетые, а прораб голышом... Уютнее всех студентке. Вот уж кто оказался
подлинным философом из школы циников. Девка лежит в постели, лицезреет
диспут и хохочет, как гиена, то ли от веселья, то ли в истерике... Ну
что вы ржете? Тут плакать надо... Хотите, я вас доведу до слез
предпоследней деталью? Дамочка-кандидат допрежь была супругой некоего
инженера-строителя, он ее пару месяцев назад выставил за разврат,
переходящий в «тенденцию, однако». А потом, как порой случается,
заскучал и возжелал примирения, хотя и развелись уже, и хату
разменяли... Идет мириться и прощать. Дверь открыта, он заваливает с
тортом и бутылочкой, гордый собственным благородством, — и попадает в
разгар диспута. А поскольку он перед историческим визитом еще и принял
для храбрости, быстро проникается идеей и в конце концов начинает
колошматить всех подряд, не отделяя философов от пролетария. Шум от
диспута стоит на дом, соседи вызывают «луноход». Влетает в квартиру
наряд и стоит в полной растерянности — ребята всякое повидали, но тут
совершенно непонятно, кого нужно выхватить из-под плюх, а кому
побыстрее крутить руки как агрессору... Да, чуть не забыл про собаку...
У дамочки-кандидата был жизнерадостный годовалый сенбернар. Песик
никого не кусает, но он решил, что началась веселая игра, и бесится от
всей собачьей души, носится по стенам и потолку...
Районщики чуть со смеху не сдохли...

Обошлось все сравнительно нормально — ни переломов, ни проломленных
голов — все-таки интеллигенты, философы... Синяков у каждого с
полдюжины, висят живописные лохмотья, волосы выдранные, прораба обе
дамочки ухитрились исцарапать с ног до головы — сам-то он больше
прикрывал мужское достояние, в его положении ручками не особенно и
размахаешься... Сенбернар под шумок сожрал до крошечки инженеров торт.
перебил все бутылки и цветной телевизор сшиб, хорошо еще, кинескоп не
взорвался... Такие вот кровавые милицейские будни. Теперь усердно
скрипят перья. Студентка уже совершеннолетняя, но мамаша все равно
катает в суд бумагу, требует привлечь прораба за совращение, развращение
и принуждение. Супруга пишет на разлучницу, выставляя ее первой
развратницей города. Инженер пишет на супругу прораба — она ему сгоряча
новенький импортный пиджак порвала и часы разбила. Студентка пишет, что
не было ни принуждения, ни совращения, а было лишь добровольное согласие
сторон. Один прораб оперу не пишет, ему грустно и тягомотно, пьет вторую
неделю и заверяет, что непременно повесится. Обе бабы его выставили,
кочует по дружкам.
Вы хотели бы узнать, чем кончилось?
Да ничем еще не кончилось.
Но все друг друга избегают — второй раунд не хочут.

Лекция в сельскохозяйственном . Профессор говорит:
— Бык-производитель за сутки может совершить до 12-ти совокуплений.
При этих словах студентка Иванова ехидно смотрит на Петрова и спрашивает:
— Профессор, я правильно услышала: до 12-ти?
— Да.
— Будьте добры, повторите это для Петрова!
Профессор:
— Бык-производитель за сутки может совершить до 12-ти совокуплений.
Петров спрашивает:
— Скажите, профессор, а он эти совокупления совершает с одной коровой или с двенадцатью?
— Конечно, с двенадцатью.
— Будьте добры, повторите это для студентки Ивановой!

Голосует женщина — водитель Запорожца. К ней подъезжает другой Запорожец, из него вылезает другая женщина и говорит:
— Что борахлит?
— Двигатель сел.
Женщина которая подъехала открывает багажник и говорит:
— У меня запасной есть!

Очередная история от моего друга-психиатра.
Произошла в Ярославле, где он тогда подрабатывал санитаром на
психиатрической скорой помощи, будучи студентом.

Работал Николай в одном из автобусных парков города. Лет 30, неженат,
непьющий, в общем, примерный водитель. Получил от парка квартирку -
все хорошо.
И приходит он как-то к директору автопарка со словами: "У меня вот
тут есть рацпредложение, чертежи сделаны, хочу, чтобы Вы рассмотрели".
Ну, работник он примерный, и рационализатором был, директор и говорит:
"Конечно, Николай, давай я сейчас главного инженера вызову, да
послушаем тебя вместе". Пришел главный инженер, наш Николай достает
из тубусов чертежи, развешивает их и начинает: "Я работал над этим
изобретением целый год. Наконец я закончил все расчеты и могу
вынести это на ваш суд. Я придумал новый способ защиты населения от
ядерной угрозы Запада". У начальства, естественно, челюстняк отпал.
Сидят, слушают. "Ко всем многоэтажным домам на крышу нужно поставить
пропеллеры (рисунок — огромные, типа вертолетных, лопасти, по
нескольку штук на дом). Вот здесь чертежи, вот расчеты".
(здесь я всегда делаю паузу, рассказывая эту историю, и спрашиваю
слушателей — как вы думаете, как вентиляторы на крыше спасают от
ядерной угрозы? ни у кого обычно фантазии не хватает)
На самом деле все просто. После получения сигнала о том, что вражеские
ракеты с ядерными боеголовками уже летят к нам, пропеллеры запускаются
и дома поднимаются в воздух ("в стратосферу" — уточнял Николай), где
и пережидают атаку. Висят они там долго — до тех пор, пока не спадет
радиоактивное заражение местности. Поэтому Николай рассчитал запасы
пищи и воды для каждого дома. Была предусмотрена, конечно, также
и герметическая изоляция домов, по типу космического корабля.
В общем, увезли Николая вместе с его чертежами в психбольницу, и,
говорят, так как пациент он был спокойный, позволяли иногда выступать
с лекциями о своем изобретении перед врачами и выздоравливающими
больными.

Стоит мужик у дороги, голосует, останавливается такси, он садится. Едут, мужик говорит таксисту:
— Слушай, можно, я тоже порулю?
— ???
— А у меня руль есть!
Достает из портфеля руль и начинает его вертеть синхронно с таксистом. Рядом в правом ряду едет машина, из нее смотрит совершенно офигевший водитель. Еще бы, едут двое, и оба крутят рули. Вдруг мужик резко крутит свой руль вправо, водитель шарахается вправо и налетает на столб.
Таксист:
— Ты что делаешь?
— Да со мной вчера так же пошутили, один руль остался...

Экзамен в строительном институте. Профессор спрашивает у студентки:
— Зачем в жилых домах лестничные площадки?
— Ах, профессор, зачем задавать такие интимные вопросы...

К истории №36 от 12 декабря про электростанцию. Просят продолжить. Прошу
извинить ненормативную лексику, но только она описывает сложившуюся
ситуацию.

Дальше было не так смешно. Услышав, что вместо маленького чемоданчика, в
адрес нашего института хотят отправить пять вагонов железа, я вяло
сказал: «Спасибо, уже не надо». В ответ было что-то про дурацкие шутки,
Москву-сортировочную, сами потом перенаправляйте. А система была такая:
Гарантийное письмо есть, вагоны отправлены, деньги списываются со счета
института автоматом.

Я понял, что нужно сдаваться. И поплелся к завлабу. Завлаб, добрейший
человек, отец студентам, выслушав мой рассказ, где я не уточнял, сколько
вагонов, бодро воскликнул: «У нас все-таки академия наук, а не военная
академия! Ты же для пользы дела! Прорвемся! ». Велел ждать в его
кабинете, а сам пошел в бухгалтерию на разведку. Я не разделял его
оптимизма. Замдекана собирался защищать докторскую, поэтому спорить
из-за меня с отцами-академиками не будет. Да и не был я ни отличником,
ни гордостью факультета. Вместо военных сборов ярко светил военный
призыв. Звучит похоже, а разница большая.

Вернулся завлаб тихий. Задумчиво произнес: «Нам п#@ец. Все расходы
института на оборудование за год». Позвал зама. Тот заведовал мат.
частью лаборатории и спиртом, был всегда под шафэ. Зам быстро разобрался
в ситуации: «Этот, мля, ученый
— кивок в мою сторону, — пускай берет форму в первом отделе (пропуск на
режимный объект), канистру со спиртом и в командировку. Только позвони
вначале и скажи, приедешь к ним, код станции скажешь. А то и вправду на
Сортировочную отправят. Твоя задача задержать отправку вагонов, пока мы
здесь решать будем». «Как же он их задержит? »— засомневался завлаб. На
что зам выдал перл: «СО СПИРТОМ, МЛЯ, И РАКЕТУ НА БАЙКОНУРЕ ЗАДЕРЖИТ» «
А тебе, Федорыч к Папе Я.. придется идти».

Провинциальный городок, где располагался ящик, добрые люди, вкусная
столовая. В бухгалтерии и отделе сбыта вошли в мое положение и сказали,
что есть масса причин задержать, решайте в Москве быстрее, да и клиент
есть другой. Спирт у них был свой, но вынести за территорию было сложно.
От моего отказывались, но потом взяли, да и не хотел я его назад везти.

Папа Я… — академик, многажды герой, легенда. Когда завлаб рассказал ему
всю историю, рассмеялся до слез: «Ну, гаспиз@и, насмешили. Лихо
габотаете. Годовой бюджет, говогишь? » и опять смеяться.

Потом позвонил кому-то, потом завлаб в главк со спиртом, перенаправить
фонды, потом в нашу бухгалтерию, чтобы не было осадка.

Вот так мы жили в СССР.

YK

Друг рассказал, за достоверноть не ручаюсь.
В середине девяностых студенты одного питерского меда поехали домой,
на каникулы, ну, скажем, в Ставрополь. Ехать — не ближний свет, а парни
с собой решили взять еще и старый ламповый телек, зачем-то стал нужен
предкам. В общем, не суть. Взяли билеты на поезд, на следующий день
выдвинулись по направлению к вокзалу, захватив с собой тяжеленный,
надо сказать, телевизор. Проклиная летнюю жару, вечно опаздывающий
общественный транспорт и "гребаный телек" (наверное, самые ласковые
слова, сказанные в его адрес), наши герои с трудом доехали до вокзала.
Поезд "СПб — Ставрополь" ушел пять минут назад, но русские не сдаются!
Сдав билеты и купив новые, студенты вернулись домой, накатили пивка,
еще раз помянули недобрым словом "чудо техники" и уснули со спокойным
сердцем.
На следующий день на поезд они успели. Но телек, который они уже
прокляли десятый раз, оказался не только тяжелым, но и, мягко говоря,
крупногабаритным. В купе телевизором чуть не задавили бабушку с внучкой,
провожающих родственников и собачку. Ночью парни спали вдвоем на одной
верхней полке. На другой спал телевизор.
Приехав в родной город, друзья решили взять такси до дома, ну
задолбались они этот агрегат с собой таскать!!! Такси взяли в долг,
т.к. деньги все пропили, да и откуда у бедных студентов деньги?!
Когда они, вконец изможденные (седьмой этаж без лифта) добрались до
дверей своей квартиры и позвонили, дверь открыла мама. Обрадованная
родительница, внушительных размеров дамочка, бросилась на студентов и
задушила их в объятьях. Единственное, что не учла мама — телевизор,
который мирно стоял в сторонке и который ЕБНУЛСЯ, банально ебнулся с
лестницы, когда его задела мамаша. Согласитесь, услышать "Бля!!!"
вместо "Здравствуй, мама!" довольно странно. ВСЕ.: )

Возвращается муж из командировки и застает жену с любовником.
— Здравствуйте, я Иван Иванович, генеральный директор, а еще и муж этой дамы.
— Здравствуйте, а я временно исполняющий обязанности генерального директора